В 1054 году, когда русский князь Ярослав Владимирович Мудрый, готовясь предстать перед Создателем, созвал своих сыновей к своему смертному одру и объявил им свою последнюю волю. Старшего, Изяслава, он поставил «в отца место» и наказал ему блюсти братью меньшую, не обижать ее и поддерживать порядок в семье, а младшим наказал слушать старшого, жить заодин и в любви.
А еще Ярослав наделил сыновей уделами, и сделав тако, «заповедав им не преступати предела братня, ни сгонити». Тем самым Ярослав заложил (или не заложил, но продолжил то, что начал дед его Святослав) основы того порядка, который А.В. Назаренко назвал corpus fratrum, «братским совладением», которым Русская земля превращалась в некое такое семейное предприятие Рюриковичи и Ко, где каждый член правящей рода имел свою долю в бизнесе.
Князья наши, соглашаясь с тем, что быть им друг с другом заодин и признавая «старейшинство» и «в отца место» старшего в семействе, вместе с тем упрямо, из поколения в поколение держались одного и того же принципа, озвученного Ярославом – «не преступати предела братня, ни сгонити».
В развернутом в позднейших межкняжеских докончаньях виде эта формула предстает перед нами как требование, с одной стороны, «тобе знати свою очину, а мне знати свою очину» (в соответствии с последней волей отца). С другой же стороны, «блюсти, а не обидети, и не вступатися» во внутренние дела в «очине» контрагента - князь есть царь в своем государстве. Здесь он обладает всей полнотой власти (и ответственности перед Богом и «землей» кстати, не будем об этом забывать).
Никто извне не имел права вмешиваться в его властные (и имущественные, кстати, тоже – попробуй послать своих фискалов или купить вотчинишки в уделе другого князя!) прерогативы – вершить суд и расправу, жаловать и миловать добрых и наказывать злых, собирать и командовать войском (или назначать воевод), собирать подати и налагать повинности, управлять «землей», раздавать жалованные, кормленые и иные грамоты и прочая, и прочая, и прочая.
И даже местная церковь подчинялась ему как патрону и он имел право ее когда жаловать, а когда и грабить. Так что в этом отношении что великие, что удельные князья в своей отчине-домене были подлинными самодержцами-автократорами.
Примечательно, что по той же схеме выстраивались в общем и отношения между князьями и тем же Господином Великим Новгородом, который выступал в роли этакого юрлица и коллективного суверена в сношениях с князьями, пользуясь по факту практически теми же правами и привилегиями, что и удельные князья (и тщательно, раз от раза, переписывая эти права и привилегии в договорах с князьями.
Поэтому не стоит удивляться тому, что Русская земля очень и очень долго (даже Иван Васильевич Грозный в своем завещании, обращаясь к сыновьям Ивану и Федору, продолжил эту традицию) представляла собой, по меткому замечанию Ю.Г. Алексеева, «пеструю мозаику княжеств и городов, связанных сложной системой договоров и феодальной традицией».
Злой Московит
Виталий Пенской