Одно и тож Пуховкой одуванчика смахнул лишнее со щек летний вечер. Был он весьма хорош собой. К нему шло всё: и золото заката, и смешанный, спёртый почти запах разнотравья, и даже скрип шагов, больше похожий на порывы сосен сорваться с места, дабы устремиться вослед ветру. Лопнувший на локтях сюртук коры никто не ставил ему в вину, не бранил за небрежность. Снисходили и к липким, медовым каплям смолы на обтрёпанных временем манжетах, и к крапивным остротам с памятным от младых ногтей душком щитника, что мешался некогда, со сладостью малины, раз за случай, а то и чаще. Чуть что не по его, шаг-полшага прочь с им указанного пути, и вот уже крепкая, на века дружба минуту назад становилась враждой. Хрупки хрустальные шары одуванчиков. Прозрачные на просвет, они толкуют без обиняков, как это - не замыкаться в себе, думать о будущем, пускай и не о своём собственном. - Неужто, и себя не жаль? - Ещё как жаль! Участь лишиться себя самого тяготеет над каждым. От того-то и труды, дабы на прито