Предполагается, что научная фантастика моделирует будущее, чтобы через эту перспективу люди лучше понимали свое настоящее. То есть через внешние обстоятельства осознать то, что происходит внутри человека. Но тогда почему среди персонажей научно-фантастических произведений так редко встречаются психологи?
Казалось бы, именно психологи должны лучше других разбираются в темах человеческой души, мотивации, поведения.
Тем не менее, психолог - не частый герой фантастического романа. Лично я навскидку смогла припомнить в фантастике всего трех психологов: Криса Кельвина из романа С. Лема «Солярис», доктора Сьзен Кэлвин из цикла рассказов «Я, робот» А. Азимова – хотя она была робопсихолог… (Похоже, среди Кэлвинов/Кельвинов психологи встречаются чаще, чем среди Смитов и Смирновых.)
Покопавшись в памяти более тщательно и подключив поисковик с ИИ, я прибавила к списку еще Мэтта Райта, ученого психолога, пытавшегося исследовать «психодинамику колдовства» и способности к телепатии и телекинезу ведьмы Эбилегейл в рассказе Джеймса Ганна «Где бы ты ни был»; доктора Штрауса - психиатра и нейрохирурга, проводившего эксперимент над слабоумным парнем Чарли Гордоном в рассказе (и романе) Дэниела Киза «Цветы для Элджернона»;
Даниила Александровича Логовенко, доктора психологии, открывшего «Т»-зубец в ментограмме человеческого мозга и ставшего впоследствии «акушером» расы люденов (хотя Логовенко не главный герой, а второстепенный персонаж в романе братьев Стругацких «Волны гасят ветер»).
Есть еще Эблинг Мис, психолог из романа Азимова «Основание и Империя», Джим Марчук из книги Роберта Сойера «Квантовая ночь» - психолог-экспериментатор, создавший методику выявления скрытых психопатов.
Конечно, статистики на этот счет нет, (я, кстати уверена, что читатели блога назовут больше имен и произведений), но, кажется, психологи – куда чаще встречаются в детективах и триллерах. В фантастике они смотрятся необычно.
А уж в 60-х годах в СССР психолог в фантастике выглядел и вовсе сущей экзотикой!
Это на Западе психотерапия была распространенной банальностью, почти как насморк. У нас больше внимания уделяли социологии; индивидуальные сеансы психотерапии и школьные психологи вошли в повседневность только в начале 21 века. Хотя интерес к этой сфере был, и научные исследования велись всегда. Особенный всплеск случился в 70-е, на волне интереса к экстрасенсорике.
Именно в это время – 1969 году – на свет появляется Кира Владимировна Сафрай, любознательный психолог-экспериментатор, героиня цикла фантастических рассказов Валентины Журавлевой.
В моем доме была книжка про нее. Вот такая.
Валентина Журавлева «Снежный мост над пропастью»
1971 год
206 страниц
В сборник входят следующие рассказы:
- «Снежный мост над пропастью»;
- «Леонардо»
- «Приключение»
- «Мы пойдем мимо — и дальше»
- «Тост за Архимеда»
- «Придёт такой день»
- «Нахалка»
- «Аттракцион "Зрительная труба"»
- «Буря»
- «Орленок»
- «Второй путь»
В рассказе, давшем сборнику имя, перед читателями впервые появляется Кира Сафрай – юная студентка психологического факультета. Во время летних каникул она пишет статью для журнала «Мир психологии» об открытии АС-эффекта. Рассказ об этом Кира начинает издалека, с самого начала.
«История эта уходит в глубь веков. В седую древность. В эпоху, когда мы жили в своем Таганроге и учились в шестом классе. С тех пор прошла целая вечность. Пять лет! Да, пять с половиной лет. Мы были тогда в шестом классе, заканчивалась третья четверть, и у Насти была двойка по арифметике. С этой двойки, собственно, все и началось».
Настю пытаются подтянуть по математике ее друзья – математический вундеркинд Саша Гейм и староста класса Кира. Однако Настя так тупит при решении задачек, что Саша быстро ломается и за репетиторство берется Кира. Родители Киры – театральные художники, сама девочка сильно увлечена театром. В результате она начинает учить Настю «по системе Станиславского» - она заставляет подругу «вживаться» в образы героев задач: пешеходов, поездов, автобусов, бассейнов и чайников… Как ни странно, это помогает. Сила воображения и точность образного видения подсказывают Насте верные решения, она перестает делать ошибки и начинает быстро «щелкать» задачки одну за другой.
«Я тогда не понимала, что затеян психологический эксперимент. Допустим, память - тут целая наука, как ее развивать. Но никто не ставил такого, как бы сказать, такого нахального опыта по развитию воображения. Никто не знал, что здесь скрыты невероятные возможности...
Настя могла вообразить любую задачу. Даже тригонометрические функции острого угла она видела как взаимосвязанные особенности характера некоего человека по фамилии О.Угол. Человек этот менялся на глазах: одни качества вытеснялись другими, что-то безгранично увеличивалось, что-то безвозвратно терялось. В шестьдесят градусов О.Угол был уже не таким, как в двадцать».
В результате этих экспериментов по развитию ультра-фантазии Настя становится математической звездой, практически гением и, едва окончив школу, поступает в университет и начинает заниматься сложнейшими вопросами физики и химии. В частности, открывает АС-эффект – не без помощи своей старой подруги Киры Сафрай, придавшей Настиным мыслям нужное направление.
Во время летних каникул девушки устраиваются работать лаборантками на недостроенной научной базе-дельфинарии. Институт, к которому причислена Настя, рассчитывает путем опытов разгадать здесь когда-нибудь парадокс Грея - несоответствие между скоростью дельфинов, которую они развивают в воде и силой их мускулов.
«Дельфины развивают до шестидесяти километров в час. Их мускулатура должна быть раз в десять сильнее, чем она есть на самом деле».
Но база недостроена, и никаких дельфинов нет. Однако энергичную и целеустремленную Киру это не останавливает, и она велит Насте решать задачу, «убрав из нее дельфинов».
Настя «убирает» дельфинов, которых все равно нет – и в ее умозрительной задаче остается только вода. Перенеся решение в плоскость химической науки, Настя разгадывает тайну и открывает АС-эффект – способ снижения вязкости воды.
Рассказ полон забавной иронии и юмора, с одинаковой легкостью повествует как о понятных и земных вещах, так и о «высоких материях» - науке, мышлении, способах познания, изобретательстве.
«Я вдруг обнаружила: на переднем крае точных наук господствует идея, противоречащая самой основе моего эксперимента. Считается, что современная наука работает там, где воображение бессильно. Чем смелее ученый уйдет от наглядных представлений, тем дальше он продвинется. И это подкреплялось убедительными примерами. В самом деле, попробуйте вообразить фотон, который ведет себя иногда как частица, иногда как волна, иногда как волно-частица и к тому же не имеет массы покоя... Теория относительности, квантовая механика, ядерная физика - каждый шаг вперед удавалось сделать лишь ценой отказа от наглядных представлений».
Образ «снежного моста» взят Журавлевой из высказываний британца Карла Пирсона о законе наследственности Грегора Менделя: «снежный мост над пропастью незнания». Но у Журавлевой этому образу придано несколько иное звучание.
«Новый опыт - новая пропасть. И какая! Пусть. Я отыщу снежный мост, обязательно отыщу и не побоюсь вступить на него. Жди меня, снежный мост!»
Любопытен эпизод в рассказе, где Кира описывает работу ученых с Персептроном – большой вычислительной машиной. Ей предлагают обработать несколько изображений одного и того же человека – усреднить их, выделив из множества фотографий основные черты, главное. Так, по идее, работают художники. В рассказе этот способ обработки изображений назван фотописью.
Современный человек сразу узнает в этом способе работу нейросетей: все ИскИны (ИИ), создающие изображения, работают именно по этому принципу. Напомню: рассказ Журавлевой был написан в 1969 году.
В следующем рассказе из цикла о Кире Сафрай, девушка решает проблему молодого талантливого физика Сергея Горчакова, который потерял интерес к науке. Его учитель просит Киру вернуть Горчакова, заново заинтересовать его. И Кира – психолог-экспериментатор - делает это путем небольшой провокации. Она подсказывает фразу, которую нужно ввернуть в разговор с Горчаковым, чтобы Сергей изменил свое решение. «Жаль, что нельзя изменить гравитационную постоянную». Ловушка срабатывает: Горчаков подхватывает идею и предлагает изменить постоянную Планка, присутствующую в большинстве уравнений ядерной физики.
По сути, речь идет о возможности исследования реального мира при помощи создания его модельных вариаций. Идея захватывает Горчакова, и он возвращается в науку.
Впоследствии Журавлева написала еще несколько новелл о Кире Сафрай – они публиковались отдельно или в других сборниках. Все их сюжеты строились по принципу «научного детектива»: психолог Кира сталкивалась с загадкой, которую разгадывала, изучая «улики», опираясь на логику и научные данные.
В рассказе «Даёшь хронавтику!» Кира Владимировна, уже настоящая звезда психологии, помогает разобраться с проблемой юноше, который занят поисками сигналов SOS от потерпевших хронокрушение. «Вся правда о перламутровых молниях» речь идет о секрете этих самых перламутровых молний и Лене Гуровой, которая их изучает. В рассказе «Четыре мраморных слоника» Кира помогает директору НИИ Мореву понять, что означают мраморные слоники, найденные им в запертом сейфе своего кабинета.
Большинство рассказов Журавлевой посвящены науке и людям науки: тайны человеческого мозга, мыслительные механизмы, секреты творчества, загадки гениальности – вот что является главным предметом ее интереса.
Почему именно эти темы выбрала для себя молодая писательница? Конечно, в те годы в советском обществе был очень силен интерес к науке и людям науки. И все же…
Почему психология?
Кстати говоря, среди авторов, создававших персонажей-психологов только Дэниел Киз действительно имел отношение к психологии: у него было психологическое образование, и эта тема не была для него случайной. Он и после своего знаменитого рассказа (который впоследствии переработал в полноценный роман) «Цветы для Элджернона» интересовался ею.
Если кому интересно, я писала об этом вот тут:
Но вернемся к Валентине Журавлевой.
Ее дебют состоялся в 1958 году – в клан советских фантастов она буквально ворвалась с рассказом «Сквозь время». Сейчас, возможно, он покажется наивным, а в те годы произвел сильное впечатление как на читателей, так и на собратьев по перу.
Это была история о враче, который во время исследований заразился неизлечимой формой проказы, и тогда другой доктор погрузил коллегу в летаргический сон. Спустя 19 лет зараженный просыпается совершенно излеченным и видит своего исцелителя точно таким же, каким он был 19 лет назад: за время долгого сна люди не только научились лечить самые тяжелые заболевания, но и открыли секрет вечной молодости.
Этот рассказ Валентина Журавлева написала, можно сказать, в соответствии со своей профессией: родившись в 1933 году в городе Баку, она училась на фармацевтическом факультете Азербайджанского «меда» и окончила его в 1956.
Рассказы она начала писать еще студенткой.
После первой публикации ее фантастические новеллы стали регулярно появляться на страницах журналов. Помимо литературы ее по-прежнему интересовала наука: она защитила кандидатскую по химии. Членом Союза писателей стала уже в 1963 году.
В родном Баку она познакомилась с Генрихом Альтшуллером – ученым, изобретателем и писателем-фантастом, писавшем под псевдонимом Альтов, стала его женой, единомышленницей и соавтором.
Возможно, впечатления от их встречи в какой-то мере отражены в новелле «Нахалка»: в ней рассказывается о девочке, которая три года ходила на семинары литераторов-фантастов и сидела в уголке, пока взрослые спорили. Подрастая, эта любознательная и неутомимая девица начала изводить всех вопросами; в числе любимых был: «почемунесчас»? Потом она научилась беззастенчиво критиковать всех, решительно и бесстрашно экспериментировать, доказывая свои безумные теории. А потом стала очень успешной изобретательницей.
Именно знакомство с Альтшуллером повлияло на Валентину и тематику ее текстов, направило ее интересы по несколько иному руслу.
Альтшуллер был старше Журавлевой на семь лет и уже состоявшейся личностью, невероятно интересной и яркой. Успевший зарекомендовать себя как изобретатель – заинтересовавшись этим еще в детстве, он в 1943 году, будучи учеником 10-го класса, вместе со своим другом Рафаэлем Шапиро и И. Тальянским стал обладателем патента на «Дыхательный аппарат с химическим патроном». Успевший повоевать – ушел на фронт добровольцем в 44 году, почти сразу после школы. Успевший посидеть: был арестован в 1950 году и приговорен к 25 годам лагеря. Реабилитирован в 1954.
При этом его литературный дебют состоялся в том же 1958 году (в один год с Валентиной) рассказом «Икар и Дедал», а продолжился циклом рассказов «Легенды о звездных капитанах». Журавлева тоже писала о космосе и космопроходцах: рассказы «Звёздная рапсодия», «Буря», «Астронавт», «Орлёнок». В 1960 вышла повесть «Баллада о звездах», написанная в соавторстве с Генрихом Альтовым.
В 1961 году по произведениям Журавлевой были поставлены три радиоспектакля, в 1964 в телеэфире состоялась премьера телеспектакля «Астронавт».
В биографии Альтшуллера есть интересный эпизод: когда в 1948 году он написал письмо Сталину с резкой критикой положения дел с изобретательством в СССР, генералиссимус счел нужным прислушаться к критике и в некоторых моментах изменить государственный подход к этой сфере. Но… это не помешало аресту Альтшуллера в 1950-м. Хотя Генрих Саулович и в лагере сделал несколько изобретений.
Вернувшись после ареста в Баку, он учился, работал и продолжал заниматься изобретательством. За ним уже в 1950 числилось более десяти различных патентов, а в числе его изобретений были - катер с ракетным двигателем, пистолет-огнемёт, газотеплозащитный скафандр.
Потом его увлекла идея создания сильного мышления. Не самих изобретений, а людей, умеющих изобретать, метода. Первой ласточкой стала статья «О психологии изобретательства», которую он написал совместно с Р. Шапиро. В дальнейшем разработке ТРИЗ – Теории Решения Изобретательских Задач - Генрих Саулович посвятил всю свою жизнь.
Валентина Журавлева стала его верной сподвижницей. В 1964 году она написала научно-популярную книгу «Изобретения, заказанные мечтой», в которой развивала положения ТРИЗ и сделала попытку систематизировать научно-фантастические идеи.
Впоследствии Генрихом Альтовым был создан любопытный «Регистр научно-фантастических идей и ситуаций» - нечто вроде патентного фонда идей мировой фантастики.
Судя по всему, брак этих двух людей был не просто счастливым браком, но еще и очень успешным творческим союзом, в котором обе творческие личности не затмевали, а дополняли и вдохновляли друг друга, свободно обмениваясь идеями. Редкий случай.
Оба супруга написали множество статей по истории науки и техники, очерки о изобретательстве и фантастической литературе.
После кровавых этнических столкновений в Баку в январе 1990 года, на пороге развала СССР, супруги уехали из любимого города. Они поселились в Петрозаводске, в Карелии.
Выпустили совместный сборник фантастической прозы.
После смерти Генриха Сауловича в 1998, Валентина Николаевна занималась вопросами сохранения и продвижения его творческого наследия. Она пережила мужа всего на 6 лет – ушла в 2004, в возрасте 70 лет.
Остались рассказы – четыре авторских сборника. Немного, наверное. Но это тексты со своим лицом, особой интонацией. Они не потускнели от времени и заслуживают внимания.