Юбилей

-Держи, внученька, - бабушка бережно открыла коробочку и вручила Анфисе колечко, - будешь носить и вспоминать, когда меня не станет.

-Спасибо, бабушка, - поблагодарила внучка, и примерила на тоненький пальчик чудовищное изделие ретро дизайна а ля мечта продавщицы семидесятых.

Колечко соскользнуло и сделало попытку покинуть палец.

Плевать. Всё равно она его носить не станет.

Двадцать один год. Как правило, в этом возрасте не носят массивные золотые украшения с огромными синтетическими сапфирами.

-Очень красиво, - одобрила бабушка, - Наденешь на мой юбилей.

Опаньки!!!

-Бабушка, а когда у тебя юбилей? - поинтересовалась внучка.

-Ты забыла? - старческие глаза заволокло обидой.

-Нет, конечно, - торопливо отмела Анфиса, лихорадочно вспоминая...Ага, первого июня. ПЕРВОЕ ИЮНЯ!!!! Чёрт, чёрт, чёрт!!!

-Помню, бабушка, первого июня. Я не про это. Ты ведь будешь отмечать в выходной день? А не первого? (скажи, что выходной, пожалуйста).

-Нет, милая. Именно первого и буду. А что? Тебе же не надо отпрашиваться с работы, как остальным. Днём в институте, вечером - ко мне. Только приди пораньше, милая, чтобы помочь, хорошо? Приедут родственники даже из Владивостока, тебе разве родители не говорили?

-Говорили, - пробормотала несчастная Анфиса, - Но я как-то не подумала...

-Будешь сидеть со мной рядышком, естественно, ты же любимая внучка. Очень хочу дожить до твоей свадьбы. И правнуков увидеть. Только покрась ногти другим цветом, хорошо?

Анфиса с отчаяньем посмотрела на чёрные ногти.

-И волосики причеши, - мирно продолжала бабушка, - всё-таки люди могут не понять. И платьице надень, а то ты всё время в джинсах этих с дырками. Дать деньги на платье?

-Нет, бабушка, я ещё в то, в котором на выпускном в школе была влажу, - пробормотала Анфиса.

-Вот и ладненько, милая. Подай мне тот альбом, бордовый, я покажу тебе, кто приедет. Я даже не ожидала, что так много людей захочет поздравить. И главное, молодёжь будет. А ещё говорят, что молодые люди не уважают старость. Враньё! Все приедут, - радовалась бабушка, - Скорее бы! Ты обязательно с родственниками пообщайся, это очень важно - ощущать себя частью огромной Семьи. А нам есть чем гордиться...

Анфиса Ильинична - уважаемая всеми без исключения матриарх огромного семейства не потому, что "так положено", а потому что рядом с ней чувствуешь причастность к огромному семейному клану. Она держала Род так, как стальные балки держат мост: тихо, незаметно, но если убрать хоть одну - всё рухнет.

Женщина прожила трудную жизнь, но никогда не жаловалась, а только отдавала - силы, заботу, советы, кусок хлеба, если у кого-то не хватало. За её спиной стояла память о целой эпохе - и эта память обязывала.

Анфиса Ильинична была как дуб: пережила десятки бурь, но так и не согнулась. И все знали - именно она была тем корнем, который питал их общий род.

А любимицей у неё была Анфиса. Девочку назвали в её честь, они и похожи как две горошины из стручка. Обе светловолосые и высокие. И характер схожий. Упрямством Анфиса младшая точно пошла в бабушку.

Немолодая женщина, считай, воспитала внучку, ибо родители много работали, и не могли уделять девочке внимание в полной мере. И в садик отводила малышку, и забирала, если мать шла в ночную смену. Кормила, уроки проверяла. В детстве Анфиса видела бабушку чаще, чем мать. Родители вкалывали, чтобы оплачивать ипотеку, которую взяли сразу как это стало возможным. А проценты тогда были конскими. Ничего...выплатили, не в последнюю очередь благодаря помощи бабушки.

Дедушка умер давным давно, но все пребывали в курсе, что это был достойный человек, передовик производства, сделавший неплохую карьеру.

Как всякий немолодой человек бабушка очень любила юбилеи.

В молодости мы смеёмся над ними, в зрелом возрасте начинаем понимать, а под конец уже сами не прочь устроить спектакль под названием "Круглая дата", чтобы быть в нём главным актёром, режиссёром и сценаристом. И ладно бы юбилей отмечали в ресторане, так нет же!

Только дома, только хардкор.

Когда загодя начинают готовиться. Драить квартиру, резать оливье тазиками, а также кучу других салатов, закусок, горячее, холодное, и так далее.

Анфиса помогала, тем более - раз в пять лет это совершенно не напряжно. Но сейчас она живёт отдельно. Учится в университете, снимает квартиру с приятелем, подрабатывает. Попробуй заставить самостоятельного человека делать то, что он не хочет!

Нет, Анфиса любила бабушку, и по прежнему приходила к ней в гости, зная, как ждёт старушка визитов своей любимицы. Но если честно, то отбывала повинность. Всё-таки молоденькой девушке не о чем разговаривать с восьмидесятилетней дамой. Пропасть между поколениями никто не отменял. А тут не одно - а целых два!

Кстати, она давно уже не Анфиса.

Ей никогда не нравилось это имя во-первых. А во вторых - у неё было иррациональное чувство, что оно лишало её индивидуальности, ибоо все сравнивали её с бабушкой. И как водится сравнение - не в её пользу.

Вот ведь удивительно, как легко родители крадут у ребёнка его собственное я. Родился новый человек - а ему сразу навешивают ярмо памяти: "В честь дедушки, в честь тётушки, в честь бабушки". Минуточку, простите, а я тут при чём?! Почему моя жизнь должна начинаться с подражания? Почему мне нельзя быть собой, а надо быть чьим-то продолжением?

Разве это не предательство - дать ребёнку чужое имя вместо своего? Это всё равно что подарить подержанное платье, в котором кто-то уже прожил свои победы, свои трагедии, свои болезни.

И ведь каждый раз сравнивают. Каждое движение, каждый взгляд: «А вот бабушка бы так не сказала». «А вот бабушка в твои годы уже…» Да какое мне дело до того, что бабушка "уже"? У неё была своя жизнь. У меня должна быть моя. Но имя стало как якорь, как постоянное напоминание: ты не принадлежишь себе.

Ей хотелось кричать родителям: "Зачем вы лишили меня права на собственное имя?! Вы же украли мою индивидуальность, сделали меня клоном, отражением, тенью!"

А они только бы улыбнулись и сказали: "Ну как же, это же красиво - имя в честь бабушки. Память. Родословная. Семейная гордость".

Гордость? Может быть. Но только не для неё. Для неё это были кандалы.

Ну сами посудите: это имя будто сошло с афиши советского кинопроката шестидесятых. Что-то из серии "Анфиса выходит замуж за тракториста". Оно пахнет навозом, гулом комбайна и вечными вечеринками в Доме культуры, где под баян вяжут носки. Имя в платочке, с авоськой, с вечно надкушенным батоном в руках.

А теперь - Тарья.

Тарья звучит как аккорд на арфе, как имя, которое оставляет послевкусие, будто чёрный кофе с корицей. В нём есть северный холод и лунный свет, оно шуршит шелком, оно дразнит тайной. Тарья не идёт по колхозной улице - она выходит на сцену, и прожекторы сами поворачиваются к ней.

Анфиса - это картофельное поле, где по пояс в грязи.

Тарья - это зимний лес где -нибудь в Скандинавии, где снег скрипит как хрусталь, вокруг, куда ни кинь взгляд - вековые ели, и замерзшие озёра.

Анфиса - это серое пальто с потертыми пуговицами, купленное в сельмаге.

Тарья - это корсетное платье с кружевами.

Анфиса - имя, от которого хочется сразу достать бидон молока.

Тарья - имя, от которого хочется достать бокал вина.

Осознание пришло лет в тринадцать, она поняла, что ненавидит своё имя, будто соседку по комнате, от которой невозможно избавиться. А почему невозможно? Это раньше так было, а сейчас - пожалуйста. Она долго подбирала варианты. И остановилась на Тарье, потому что лет с шестнадцати увлеклась группой Найтвиш.

Поменяла сразу как только стала жить отдельно от родителей. С отчеством Васильевна сочеталось не очень. Тарья Васильевна - серьёзно? Как же она ненавидела отчества - анахронизм, который давно пора устранить. А фамилия у неё нейтральная. Ах, имя должно всё равно сочетаться с фамилией и отчеством?

Да неужели? Девяносто девять процентов тебя называют по имени. Незачем им сочетаться.

Как сказать бабушке, которая души в ней не чает, что она не сможет быть на юбилее?

Первого июня (2018 год) в Москву приедет Великий Оззи, где даст свой последний концерт. Билеты куплены загодя в фан зону. Прийти придётся за несколько часов, чтобы побороться за место возле самой сцены. И сейчас есть возможность буквально прикоснуться к своему кумиру. Олег - двухметровый накачанный мужик, и уж конечно он не позволит оттеснить их от сцены.

Всё было продумано.

Покрашены волосы в чёрный цвет.

Куплены мартинсы.

Украшения с пентаграммами как у кумира.

Она не забыла ничего. Продумала каждую мелочь.

И единственное, что забыла - бабушкин юбилей.

Старушка, которая ей в жизни ничего плохого не сделала. Читала сказки, гуляла, воспитывала.

И певец, чей концерт в Москве - возможно последний.

Кого выбрать?

-Ты ещё сомневаешься? - удивился приятель. - Нет, можешь продать билет, у тебя его с руками оторвут, продажи закрыты давным давно...

Они пили чай на кухне у родителей Олега, с которыми Тарья была в наилучших отношениях.

-Помню, не пошел на один из последних концертов "Сектор Газа", под предлогом еще приедут -еще успею. Намечалось свидание, - начал рассказывать отец приятеля. - "Типа" намечалось. "Типа" свидание. С объектом свидания естественно "Не срослось". Сейчас встречу на улице тогда вожделенный объект - боюсь, что не узнаю. А вот пропущенный концерт "Сектора Газа"..... В свои пятьдесят семь забыть не могу, - голос мужчины дрогнул, скупая слеза скатилась по небритой щеке.

-А я тебя понимаю, милая, - грустно сказала мать Олега.

Лицо женщины приобрело трагичное выражение будто она вспомнила о чём-то печальном...

-Я не пошла на концерт Горшка. Потому что бабушке исполнилось семьдесят лет.

Тарья ахнула.

Супруг утешающе похлопал жену по плечу.

-Ну ну, милая, не надо. Не плачь.

-Я боялась, что это её последний юбилей, - прошептала мать. - А на концерт я ещё схожу, - слёзы текли по щекам несчастной женщины. - В этом году ей девяносто лет исполняется и на (некультурное слово) она вертела всех панков.

Тарья сидела с телефоном в руках, как приговорённый с петлёй на шее. Набрала номер.

- Алло, бабушка?

- Ах, милая! Наконец-то вспомнила. Тебе мать сказала, что с утречка вас жду? У меня столько народу будет, познакомишься с новыми членами нашей семьи. Тех, что оставили все свои дела и приехали из Владивостока, я тебе про них говорила. У дяди Никодима жена рожает, но он всё равно приедет. Тётя Тома в отпуск не летит, здесь побудет недельку, остальные тоже нашли время и возможность. Так что пораньше жду.

- Ба, я хотела поговорить…

И Тарья честно рассказала про концерт, сама не зная зачем. А что ещё можно было сказать в своё оправдание?

-Ты понимаешь… концерт… он, возможно, последний…

- Последний? — перезала её бабушка ледяным тоном. - Последний, говоришь? А у меня, значит, юбилей - генеральная репетиция. Ничего, ещё отметим сотню, да?

-Бабушка, прости, я приду на следующий день, - внучка была готова разреветься.

-Не перебивай! -голос бабушки дрогнул. - Я всю жизнь старалась жить достойно. Ни одному человеку зла не сделала. Мужа пережила, сына воспитала, внуков дождалась. И вот в благодарность что получаю? Любимая внучка ставит меня ниже концерта. Ты понимаешь, что только что нанесла мне удар в спину?

-А может, для меня этот концерт значит не меньше, чем твой юбилей? - неожиданно взбрыкнула Тарья.

На другом конце трубки ощутилось потрясённое молчание.

-Я приду на следующий день, - с трусливой быстротой сказала Тарья и отключилась.

Телефон разрывался на части, но она предусмотрительно не брала трубку.

Никто не знает. где она снимает квартиру, так что дамой не припрутся. Родная мать, которая очень любила и уважала свекровь, её не поняла. Про отца и говорить нечего. Родители возмущались и негодовали, родственники вообще не стеснялись в выражениях.

В целом юбилей прошёл прилично, но только до того момента, пока бабушка не взяла слово.

Стол ломился от оливье, селёдки под шубой и двухъярусного торта, похожего на надгробие из крема. Родственники сидели чинно, чокались, пили, перегрызались шёпотом. Всё шло своим чередом, пока бабушка не откашлялась, встала и ударила вилкой по бокалу.

-Дорогие мои! - торжественно начала юбилярша. - Сегодня у меня юбилей, круглая дата, и я хотела бы сказать несколько слов…

Родня зааплодировала, кто-то всхлипнул.

- Я счастлива видеть вас всех за одним столом. И я счастлива, что вы нашли время для меня. Но, к сожалению, не все смогли. - Бабушка выдержала паузу, смерив взглядом пустой стул рядом с собой.

Бабушка до конца надеялась, что внучка одумается.

Родственники оживились, вытянули шеи.

- Она сочла, что я в её жизни значу меньше, чем какой-то концерт. Поэтому заявляю при всех: лишаю её наследства. Вот на эту квартиру.

Немолодая женщина достала завещание и торжественно порвала под аплодисменты родственников.

- Ах, милая, какая вы мудрая!

- Так правильно! Надо учить молодёжь!

-Да, конечно, концерт… ерунда какая-то, а бабушка - святое!

- Мы-то вас любим, Анфиса Ильинична, мы всегда рядом!

Десятки улыбок вспыхнули, как свечки на торте.

- Вы у нас золотая!

- Вы у нас центр семьи!

- Если что, я к вам хоть каждый день приходить буду, помогать!

Бабушка мудро ограничилась кивком.

После юбилея гости мыли посуду и судачили между собой.

Усталая юбилярша отдыхала в гостиной.

Надо же! А они и не знали, что было завещание на внучку. А знали бы - фиг мотались на чёртовы юбилеи. Но когда на кону двухкомнатная сталинка в Москве, поневоле бросишь все дела, ведь всегда есть маленький шанс, что бабуля отпишет именно тебе.

Да, у неё есть сын и внучка, но.....

Таки вот бабушки скорее завещают недвигу не тому, кто рядом, а дальнему родственнику, потому что вспомнят, как он уважил своим приездом и говорил прочувственные слова. А тот, кто живёт рядом - где нибудь да даст повод для обиды.

А дома скандалили родители Анфисы.

-Х... я ещё пойду когда к этой упырихе! - орала мать, позабыв про то, что совсем недавно любила и уважала немолодую женщину. - Взять и порвать завещание на родного человека! Бедная дочь!

-Ну может, на нас ещё напишет, - утешал муж.

-Не напишет, ты видел, как она смотрела на Никодима. А тот знай стараться, хвостом виляет, как дворняга, которой возможно обломится вкусный кусок.

-Да, мама сильно неправа, - согласился супруг, - Я поговорю с ней.

-Боюсь, что с ней уже поговорил Никодим, - зло сказала женщина.

-Действительно. Кстати, почему Анфиска не звонит? Скажи, что я на неё больше не сержусь.

-Дык это, - осторожно сказала жена, - Она имя поменяла. Просит называть Тарьей. Давно, нам боялась говорить.

-Что за имя такое гадкое, - скосорылился отец, - А почему боялась? Это её дело. Пусть зайдёт, что ли. Давно не виделись.

Про Анфису Ильиничну оба старались не упоминать. Общаться с матерью у мужчины не было никакого желания.

Феминизм - до первого достойного мужчины.

Коммунизм - до первого личного капитала.

Атеизм - до первой тряски в полёте.

Любовь к матриарху рода - до первого завещания не в пользу твоей семьи.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.