-Дорогой, может, уедем обратно в Урюпинск? - робко спросила жена Никодима. - Мне не нравится Москва. Ребёнку семь лет, в школу пора отдавать, лучше это у нас сделать, чтобы потом ему не пришлось привыкать к новому коллективу.
-Деееетка, - с бесконечным терпением произнёс Никодим. - Ну потерпи! Ей восемьдесят семь! И мы - единственные претенденты. Ты бы знала, каких усилий стоило убедить упыриху, что все ей смерти желают, особенно хрен из Владивостока.
-Но он и правду желает, - согласилась жена. - Сам сказал, когда ты после юбилея пригласил его в ресторан.
-Да. Я специально его напоил, чтобы спровоцировать разговор в нужной тональности. Записал и дал послушать Анфисе. И готово дело.
-Да, милый, ты крут.
-А то! Надо потерпеть. Завтра. Всё закончится.
Никодим работал в театре и в совершенстве освоил искусство подковёрной борьбы. Театральный коллектив, чтобы вы знали - это Гарвард обучения интригам. Там он научился улыбаться в лицо и втыкать ножи в спину с хирургической точностью. Там он освоил искусство сплетен, инсвинуаций и намёков так, что Макиавелли мог бы зааплодировать.
- Интрига - это как шахматы, детка. Только вместо пешек - родственники, вместо ферзя - бабуля, а вместо шаха и мата - дарственная. А я король, естественно. Король интриг.
Он улыбнулся супруге и добавил:
- Знаешь, что самое сладкое в интриге? Не сама дарственная. А момент, когда люди вокруг поймут, что я их обошёл. И ничего не смогут сделать. Владивостокский придурок думал, что он самый хитрый. Сын надеялся, что квартира им перепадёт. Даже эта Тарья, концертная королева, считала, что бабка простит. А вот фиг им!
Действительно.
Никодиму удалось невозможное.
Он уломал бабушку на дарственную.
Старуха - кремень, семь лет сопротивлялась.
Но он справился.
Возраст, знаете ли никого не щадит.
Он смог насмерть рассорить бабулю с внучкой. С собственным сыном. И, естественно, с невесткой. Женщина неосмотрительно сказала, что она - не терпила из рассказов на Дзен, и если бабушка завещает квартиру кому-то из родственникам, вот пусть родственники её и дохаживают.
Разумеется, он рассказал Анфисе про гадкую невестку.
Произошла некрасивая сцена, где все друг друга обвиняли в чёрствости. Анфиса поставила вопрос ребром: если сын будет на стороне бездушной жены, я знать тебя не желаю. Твоя баба - меркантильная стерва. Мало ли кому я что завещала? Ухаживать за свекровью - её прямая обязанность.
Вот после этой сцены отношения разладились.
После чего осталось приложить совсем чуть чуть усилий....И завтра бабушка идёт с ним к нотариусу! Дарственная на квартиру в его руках!
-Сын точно в суд подаст, - беспокоилась жена. - Дарственную признают недействительной.
-Не признают. Сколько сын к ней ходит и сколько я. Получим квартиру, перевезём бабулю к сыну, продадим, и купим в Урюпинске три квартиры. Даже четыре. И на автомобиль хватит.
А в это время Анфиса Ильинична пыталась уснуть.
Завтра она подпишет договор дарения на Никодима. Он, и только он достоин квартиры.
Женщина медленно проваливалась в вязкое как болото сновидение...
Она находилась в странном месте. Всюду, куда ни кинь взгляд - простиралась бескрайняя равнина. Где не было ничего. Только котлы. На каждом - свой порядковый номер. В них кричали, стонали, визжали, страдали, просили милосердия пожилые женщины.
-Я завещала свою квартиру церкви! Почему я здесь! - благообразная дама в белом платочке высунула голову из котла и тут же с воплем погрузилась в кипящую смолу.
-Потому что ты врала дочери, что после смерти квартира достанется ей, - чертовка ткнула вилами, и немолодая женщина исторгла крик боли и страдания.
-Но тогда она не стала бы меня дохаживать! Я требую главного!
-Нравится тебе? - послышался мужской голос.
Анфиса в ужасе уставилась на мужчину. У него глаза подведены! И ногти чёрные!
-Пойдём, я устрою тебе небольшую экскурсию, - мужчина глотнул из бутылки, затянулся удушливой сигарой, затейливо выругался и указал на следующий ряд котлов.
Там кричали ещё громче. Ещё страшней. И опять немолодые женщины.
-А это те, кто требовал от своих детей ухода и денег, а имущество завещал дальней родне.
-Но разве сын не должен заботиться о своей матери? - осмелилась возразить Анфиса. - Бескорыстно, ведь мать его вырастила.
-А мать не должна завещать ему имущество?
-Даже если он непочтительный и смотрит в рот стерве жене? Да ещё дочь не смог нормально воспитать. Не прийти на мой юбилей из-за какого то концерта, уму непостижимо!
Мужчина ухмыльнулся.
-Правильно сделала, что пошла на мой концерт. Всяко лучше, чем смотреть на морды родственников. У тебя последний шанс, Анфиса. Ты позволила проходимцу влить себе в уши сладкий яд и оттолкнула людей, которые действительно тебя любят, mazefaka
-Если бы действительно любили, терпели бы. Никодим вот терпит...
Анфиса возражала больше по привычке.
Ей было страшно.
Но не показывать эмоции мужику, который чувствует себя в аду как дома.
-Я тебя предупредил, Анфиса. И то из-за внучки, которая очень плакала, когда меня не стало.
-Ты кто? - прошептала Анфиса.
-Чёрт, совсем забыл, меня ждут на концерт. Совместное выступление с Кобейном, фанаты уже на месте.
Мимо промчалась бригада чертей, подгоняемая бригадиром с поломанным рогом. Они везли тачки с горящими углями.
Один уголёк порывом ветра унесло к Анфисе.
Он упал на руку, причинив дичайшую боль.
Анфиса открыла глаза.
Какой же сон реалистичный приснился..
Она перевела взгляд на руку, которая почему то очень сильно болела.
И еле удержалась от вопля.
Ожёг. Мало того, что болит, так ещё и серой пахнет.....
Анфиса взяла телефон и позвонила сыну.
Надо попросить прощения. Помириться. Поговорить. Не чужие, чай люди.
Никодим уехал с женой и ребёнком в Урюпинск.
Он так и не понял, почему Анфиса вместо того, чтобы отправиться к нотариусу, помирилась с сыном, невесткой и в особенности с внучкой.
Ну не мог он ошибиться, бабка созрела для дарственной. А потом и для дома престарелых. Ибо раздражает, когда гадкие старухи так долго живут...
Почему она передумала?
Будто спать легла одна женщина, а проснулась другая.
Пришлось ехать в Урюпинск не солоно хлебавши.
А ведь в одном шаге был!
Семья вновь сплотилась.
Будто и не было этих семи лет ссоры.
Тарья была в курсе, что квартира достанется ей. На всякий случай бабушка написала дарственную на внучку.
Чтобы уж наверняка.
Фрейд считал сны королевской дорогой к бессознательному, где скрытые желания, страхи и неосознаваемые конфликты обретают форму. Но что если ад - это не классические языки пламени, а котёл, в котором ты варишься в собственной совести. Каждая ошибка, каждая предательство и каждый подлый поступок всплывают как пузырьки, шипя и оставляя запах вины. Ты осознал, что поступил плохо, уже ничего нельзя исправить, и твоё существование превращается в нескончаемый поток сожалений, в котором тебе приходится вариться вечно.
КОНЕЦ.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.