Глава 1: Привычная доброта
Галина Сергеевна встала в половине седьмого, как всегда. Старые привычки медсестры никуда не делись — даже на пенсии организм просыпался рано, словно где-то звучал невидимый будильник.
Она тихо прошла на кухню, чтобы не разбудить соседей за тонкими стенами пятиэтажки. Поставила чайник, достала из холодильника кастрюлю с борщом, оставшимся со вчерашнего дня. Половину переложила в банку — для Ларисы.
Три года назад, когда соседка осталась одна с маленьким Мишей, Галина начала помогать. Сначала просто присматривала за ребенком, когда Лариса задерживалась на работе. Потом стала готовить обед на двоих — все равно для одного человека варить неудобно.
— Бабуль, а почему ты всегда тете Ларе еду готовишь? — спросил как-то ее внук Артем, когда приезжал на каникулы.
— Да так, помогаю немного. Ей одной трудно с ребенком.
— А она тебе помогает?
Галина тогда не нашлась, что ответить. Действительно, чем помогает? Но ведь не в этом дело. Просто нужно людей поддерживать в трудную минуту.
Сейчас она наклеила на банку стикер из блокнота и написала на нем: "Борщ со сметаной" — и поставила у двери. Через час Лариса уйдет на работу и заберет.
В восемь утра Галина услышала знакомые быстрые шаги по лестнице. Дверь Ларисы хлопнула, потом снова открылась. Галина выглянула в глазок — соседка забирала банку. Даже не постучала, не поздоровалась.
— Извините, Галина Сергеевна, — донеслось из-за двери. — Я в аптеку не успею. Мише лекарство нужно, рецепт на столе оставила. Ключи под ковриком.
И снова стук каблуков по лестнице. Галина вздохнула и допила остывший чай. Значит, после завтрака нужно будет в аптеку.
Она вспомнила, как все начиналось. Лариса тогда плакала на лестничной площадке, прижимая к груди двухлетнего Мишу.
— Он температурит, а я на работе до вечера, — всхлипывала молодая женщина. — Бабушка из деревни не может приехать, мать умерла...
— Давай я посижу, — предложила Галина. — Мне не трудно.
Не трудно. Эти два слова стали смыслом ее жизни. Не трудно погулять с ребенком, не трудно сбегать в магазин, не трудно приготовить суп на двоих. А потом как-то само собой получилось, что она водила Мишу к врачу, покупала ему одежду, читала сказки на ночь.
Мальчик привык к ней, называл бабулей, а Лариса... Лариса воспринимала помощь как должное. Словно у Галины не было своих дел.
В аптеке пришлось постоять в очереди. Лекарство оказалось дорогим, но рецепт был льготный. Галина вспомнила, как полгода назад стояла за таким же лекарством для Миши, когда у мальчика был бронхит. Тогда Лариса даже денег не дала — забыла.
— Что, внука лечите? — спросила женщина впереди в очереди.
— Соседского мальчика, — ответила Галина.
— Ой, какая вы добрая! А его родители где?
— Мама на работе...
— Понятно. — Женщина покачала головой. — Нынешнее поколение... Только о карьере думают, а детей на чужих теток сваливают.
Галина промолчала, но слова запали в душу. Неужели она правда стала "чужой теткой"? Той, на которую можно свалить любые проблемы?
Домой она вернулась к обеду. Лариса уже была в квартире — отпросилась с работы пораньше из-за больного ребенка. Галина постучала в дверь.
— Лекарство принесла, — сказала она, протягивая пакет.
— Спасибо, — коротко бросила Лариса и тут же закрыла дверь.
Даже в квартиру не пригласила. Не спросила, как дела, не поинтересовалась, не пришлось ли стоять в очереди. Не обещала перевести деньги. Просто взяла лекарство и исчезла.
Галина постояла на площадке, глядя на закрытую дверь. Что-то кольнуло в груди — обида? Усталость? Она не могла понять.
Вечером, когда мыла посуду, услышала детский плач за стеной. Миша капризничал, а Лариса нервно его одергивала:
— Прекрати реветь! Голова болит!
Галина вытерла руки и прошла к соседской двери. Постучала тихонько.
— Лариса, может, помочь? Мишу успокоить?
— Не надо, — отозвалась та сквозь дверь. — Сами справимся.
Но плач не утихал. Галина постояла еще немного, потом вернулась к себе. Села у окна с чашкой чая и смотрела на вечерний двор, где играли дети.
Раньше она тоже мечтала о внуках, о том, как будет с ними гулять, читать сказки. Но сын живет в другом городе, приезжают они редко. А она вот сидит одна в пустой квартире и слушает, как плачет чужой ребенок.
Телефон зазвонил поздно вечером. Лариса.
— Галина Сергеевна, извините за беспокойство. Можете завтра с утра Мишу проводить в садик? Мне надо на работу пораньше прийти, отпроситься на дали.
— Конечно, — автоматически ответила Галина. — Не беспокойтесь.
— Спасибо. Спокойной ночи.
Гудки в трубке. Лариса даже не спросила, как самочувствие, не поинтересовалась планами. Просто попросила услугу и отключилась.
Глава 2: Молчание и ожидание
Утром Галина повела Мишу в садик, как и обещала. Мальчик крепко держал ее за руку и щебетал без умолку:
— Бабуля, а почему мама всегда грустная? А почему она не играет со мной? А можно я сегодня у тебя поужинаю?
— Мама просто устает на работе, — объясняла Галина. — А ужинать нужно дома.
— Но у тебя вкуснее, — честно признался мальчик. — И ты сказки читаешь.
Возвращаясь из садика, Галина встретила на лестничной площадке соседку Валентину Михайловну.
— Галя, опять за чужим ребенком бегаешь? — покачала головой Валентина. — Да ты святая, а она тебя за служанку держит!
— Да что ты, Валя, — смутилась Галина. — Помогаю просто.
— Помогаешь? — всплеснула руками соседка. — Я же вижу, что происходит! Ты и готовишь на нее, и ребенка водишь, и в магазин бегаешь. А она что? Даже в гости не пригласит!
Галина хотела возразить, но слова застряли в горле. Действительно, когда в последний раз Лариса приглашала ее к себе? Или просто заходила поболтать? Все их общение сводилось к просьбам о помощи.
— Валя, ну она же одна с ребенком...
— Одна? — фыркнула Валентина. — Да полгорода одни с детьми живут! Но не все же соседей в прислуги записывают!
— Не говори так, — попросила Галина, но голос прозвучал неуверенно.
— А как говорить? Она тебя за человека не считает! Для нее ты как... как домашний робот. Нажала на кнопку — и ты побежала!
Слова Валентины били по больному. Потому что в них была правда, которую Галина не хотела признавать.
Дома она долго сидела на кухне, размышляя. На календаре было отмечено красным карандашом — завтра день рождения у Ларисы. Тридцать девять лет. Галина уже купила подарок — красивый шарф, который давно приметила в витрине.
"Может, пригласит на чай?" — думала она.
Но телефон молчал. Утром Галина проводила Мишу в садик, как обычно. Мальчик весело рассказывал:
— Бабуля, а у мамы сегодня день рождения! Я ей рисунок нарисовал!
— Молодец, — улыбнулась Галина. — Мама обрадуется.
— А ты придешь к нам в гости? — спросил Миша. — Там будет торт!
— Посмотрим.
Но приглашения не последовало. Весь день Галина прислушивалась к звукам из соседней квартиры, ждала стука в дверь. Вечером слышала голоса гостей, смех, музыку. А сама сидела одна с чашкой чая и подарком, который так и не подарила.
В девять вечера Лариса постучала. Галина обрадовалась — может, все-таки пригласит?
— Галина Сергеевна, извините, что беспокою, — Лариса стояла на пороге. — Можете завтра с утра Мишу в садик отвести? Гости поздно уйдут, встать не смогу.
— Конечно, — автоматически ответила Галина.
— Спасибо. Спокойной ночи.
И снова закрытая дверь. Словно для Ларисы она была частью мебели — нужная, но невидимая.
Галина прошла в спальню, сунула подарок в ящик комода.
— Может, хватит? — прошептала она в пустоту.
Но утром снова встала рано, снова повела Мишу в садик. Потому что мальчик ни в чем не виноват. Потому что привычка сильнее обиды.
По дороге домой зашла в магазин. У кассы стояла молодая женщина с ребенком. Малыш капризничал, а мама нервно его одергивала. Галина невольно вспомнила себя и подумала: "А может, я не помогаю, а балую? Может, приучила Ларису к тому, что все проблемы можно на меня свалить?"
Дома позвонила подруга Лида из соседнего дома.
— Галя, как дела? Что-то голос у тебя грустный.
— Да так, Лид. Устала немного.
— От чего устала? Ты ж на пенсии.
— От... от всего, — Галина не знала, как объяснить. — Знаешь, иногда кажется, что я никому не нужна. Ни как человек, ни как соседка. Только как... как бесплатная рабочая сила.
— Галь, ты о чем?
— Да о своей жизни. Вот помогаю соседке уже три года. А она даже на день рождения не пригласила. Словно я для нее пустое место.
— Так откажись помогать! — возмутилась Лида. — Что ты к ней привязалась?
— Как откажусь? Ребенок же...
— Ребенок не твой! У него мать есть! Пусть сама разбирается!
Галина молчала, слушая подругу. Та была права, но... Легко сказать "откажись", а как это сделать? Особенно когда видишь детские глаза, полные симпатии к тебе.
— Лида, а ты думаешь, я что-то не так делаю?
— Галя, ты слишком добрая. Тебя используют, а ты этого не видишь.
После разговора Галина долго сидела у окна. На улице играли дети, где-то лаяла собака, жизнь текла своим чередом.
Вечером снова плакал Миша за стеной. Галина встала, дошла до двери, но не постучала. Постояла, послушала и вернулась к себе.
Что-то менялось. Медленно, незаметно, но менялось.
Глава 3: Капля за каплей
Утром Галина проснулась с тяжелой головой. Всю ночь скакало давление, к утру разболелась голова. Она с трудом встала, выпила таблетку и медленно оделась.
В зеркале прихожей на нее смотрела бледная, осунувшаяся женщина. Когда она успела так постареть? Когда появились эти глубокие морщины вокруг глаз?
Телефон зазвонил резко, заставив вздрогнуть.
— Галина Сергеевна, — голос Ларисы звучал раздраженно. — Можете Мишу забрать из садика? Меня на работе задерживают.
— Конечно, — ответила Галина, хотя голова раскалывалась.
— И покормите его, пожалуйста. Я только к восьми освобожусь.
— Хорошо.
— Спасибо.
Гудки в трубке. Галина посмотрела на часы — половина пятого. Значит, нужно идти в садик, потом готовить ужин, развлекать ребенка. А голова словно в тисках.
Она дошла до садика с трудом, останавливаясь у каждого подъезда. Давление явно поднялось, в глазах плыло. Но Миша ждал, и подводить мальчика нельзя.
— Бабуля, а что ты такая бледная? — спросил Миша по дороге домой.
— Просто устала, солнышко.
— А хочешь, я тебе песенку спою? Когда мне грустно, мама говорит — развлекись сам.
Галина остановилась и присела на корточки рядом с мальчиком. Четырехлетний ребенок пытался ее утешить, а мать даже не поинтересовалась, как дела.
— Спой, Мишенька.
Мальчик затянул детскую песенку про трактор, и Галина слушала его звонкий голосок, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Не от умиления, а от какой-то безысходности.
Дома она кое-как разогрела суп, накормила Мишу, включила ему мультики. Сама села рядом и закрыла глаза. Голова болела нестерпимо.
— Бабуля, а можно я к тебе прижмусь? — тихо спросил мальчик.
— Конечно, мой золотой.
Миша устроился рядом, обняв ее за плечи. Теплый, доверчивый, совсем не виноватый в том, что мать считает Галину бесплатной няней.
В восемь вечера Лариса забрала сына. Зашла в квартиру, быстро одела мальчика.
— Спасибо, что посидели, — бросила она на ходу.
— Лариса, — остановила ее Галина. — А можно поговорить?
— О чем? — удивилась та, уже стоя в дверях.
— Да так... как дела, как самочувствие...
— Нормально все. Работа, дом, ребенок — обычная жизнь. — Лариса нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Мне еще уроки с Мишей делать.
— Понятно.
— Ну мы пошли. Спокойной ночи.
И снова хлопнула дверь. Галина осталась стоять в прихожей, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается.
Утром встала разбитая, еле живая. Выпила двойную дозу лекарства от давления и поплелась на кухню. Нужно было готовить завтрак для Ларисы — вчера она попросила сварить кашу, так как дома продукты кончились.
Телефон зазвонил в половине девятого.
— Галина Сергеевна, — голос Ларисы звучал зло. — Извините, что я опать с просьбами, но в итоге каша будет?
— Сейчас принесу, — автоматически ответила Галина.
— Я вас в восемь просила просто... Из-за вас теперь на работу опоздаю!
— Извините, я...
— Ладно, некогда разговаривать.
Галина принесла кашу, но Лариса даже дверь не открыла — просто выхватила кастрюлю через щелку.
Женщина постояла на площадке, глядя на закрытую дверь. "В следующий раз?" — подумала она. "А может, не будет следующего раза?"
Вечером позвонила Лида.
— Галя, ты как? Вчера голос был такой... тревожный.
— Лида, — Галина почувствовала, как голос дрожит. — Я больше не могу. Понимаешь? Я совсем не могу.
— Что случилось?
— Сегодня она на меня накричала. Из-за каши. Сказала, что я виновата в том, что она опоздала на работу. А я... я всю ночь не спала, голова болела, давление скачет. А она даже не спросила, как дела.
— Галя, — тихо сказала подруга, — а ты понимаешь, что она тебя еще и не уважает?
— Понимаю, — прошептала Галина.
— Тогда зачем ты это терпишь?
— Не знаю. Привычка, наверное. Или страх обидеть.
— Кого обидеть? Ту, которая тебя не замечает?
Галина молчала, слушая подругу. Да, Лида была права.
— Лиа, а может, я что-то не так понимаю? Может, благодарность не главное?
— Галя, благодарность — это основа человеческих отношений. Без нее помощь превращается в использование.
— Значит, меня используют?
— Конечно, используют! И будут продолжать, пока не обозначишь границы.
После разговора Галина долго сидела на кухне. За окном сгущались сумерки, где-то играла музыка, слышались голоса. Жизнь шла своим чередом, а она чувствовала себя как в аквариуме — все видит, но достучаться не может.
Она вспомнила слова покойного мужа: "Галя, ты слишком добрая. Люди этим пользуются."
На следующее утро Лариса снова позвонила:
— Галина Сергеевна, можете Мишу отвести к врачу? Талон на десять утра.
— У меня тоже врач в десять, — неожиданно для себя ответила Галина.
— Ну перенесите! Ребенок важнее!
— Лариса, а почему вы не можете сами?
— Потому что я работаю! А вы на пенсии!
— Но это не значит, что у меня нет своих дел.
— Да какие у вас дела? — раздраженно бросила Лариса. — Сидите дома, в телевизор смотрите!
Эти слова прозвучали как пощечина. Галина почувствовала, как дрожат руки, как к горлу подступает обида.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Отведу.
Но после этого разговора что-то окончательно сломалось. Галина поняла — пора перестать молчать.
Глава 4: Фраза, которая изменила все
Утром пенсионерка проснулась с ощущением, что что-то должно произойти.
Она медленно пила чай, когда в дверь постучали. Резко, нетерпеливо.
— Галина Сергеевна, — Лариса стояла на пороге уже одетая, готовая к выходу. — Мне на почту нужно посылку забрать, а времени нет совсем. Можете съездить? Квитанция вот.
Галина взяла квитанцию, посмотрела на адрес. Почта была на другом конце города, добираться нужно было с пересадкой.
— Лариса, а когда вам нужно?
— Да сегодня желательно. Там лекарство для ребенка, срочное.
— Срочное? — переспросила Галина. — А что с Мишей?
— Да ничего особенного. Просто врач прописал, заказала через интернет.
Значит, не срочное. Просто удобно переложить на соседку очередную задачу.
— Хорошо, — сказала она. — Съезжу.
— Спасибо! — Лариса уже разворачивалась к выходу. — Ах да, вечером заберу посылку и Мишу. Вам же не трудно будет его забрать из садика?
— Не трудно, — автоматически ответила Галина.
— Отлично! Пока!
Лариса быстро стучала каблуками по лестнице, а Галина стояла в дверях, держа в руках чужую квитанцию. Она медленно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В голове звучали слова подруги про границы.
Она вспомнила себя молодой — энергичную медсестру, которая умела сказать "нет" капризным пациентам. Куда делась та решительность?
Поход на почту занял три часа. Дорога, очередь, долгое ожидание. Посылка оказалась тяжелой — килограмма три. Что ж там за лекарства такие?
Дома Галина поставила посылку на стол и села рядом. Спина болела, ноги гудели. А впереди еще поход в садик за Мишей, приготовление ужина, развлечение ребенка до прихода матери.
В шесть вечера Лариса постучала в дверь. Зашла, быстро взяла посылку.
— Спасибо за посылку. А Миша где?
— Играет в комнате.
— Отлично. Миша, собирайся, идем домой!
Мальчик выбежал из комнаты, обнял Галину:
— Бабуля, а завтра тоже к тебе приду?
— Посмотрим, сынок.
Лариса уже стояла у двери, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.
— Пойдем, Миша. Дома дела ждут.
— Лариса, — вдруг сказала Галина. — Можно на минутку тебя, поговорить?
— О чем? — удивилась та.
Галина посмотрела на соседку. Молодая, ухоженная, уверенная в себе. Привыкшая к тому, что все ее просьбы выполняются мгновенно.
— Я хотела сказать... — Галина помолчала, подбирая слова. — Я не против помочь, но ты мне даже "спасибо" не говоришь.
Повисла тишина. Лариса удивленно смотрела на Галину, словно не понимая, о чем речь.
— Как не говорю? — наконец произнесла она. — Я всегда говорю спасибо.
— Говоришь, — согласилась Галина. — Но как? Между делом, не глядя.
— А как еще? — растерянно спросила Лариса.
— Как человеку, который тебе помогает. Который жертвует своим временем, своими планами, своим здоровьем.
Лариса медленно поставила посылку на пол. Миша притих, чувствуя напряжение между взрослыми.
— Галина Сергеевна, я... я не понимаю, к чему этот разговор.
— К тому, что три года я помогаю тебе и Мише. Готовлю, убираю, вожу к врачам, сижу с ребенком. А ты воспринимаешь это как должное.
— Но я же не заставляю! — возмутилась Лариса. — Вы сами предлагали!
— Предлагала, — кивнула Галина. — Но не для того, чтобы стать бесплатной прислугой.
— Прислугой? — голос Ларисы повысился. — Да что вы такое говорите?
— Говорю правду. Сегодня ты отправила меня через полгорода за посылкой. Не спросила, есть ли у меня планы, удобно ли мне. Просто сказала "съездите" — и все.
— Но вы же согласились!
— Потому что привыкла не отказывать. Но это не значит, что мне приятно чувствовать себя вот так.
Лариса молчала, переводя взгляд с Галины на сына. Миша жался к бабушке, не понимая, что происходит.
— Я не знала, что вы так думаете, — тихо сказала Лариса.
— А ты никогда не интересовалась, — ответила Галина. — Для тебя я как... как автомат. Нажала кнопку — получила результат.
— Это неправда!
— Правда. Когда ты в последний раз спросила, как у меня дела? Когда поинтересовалась моим самочувствием? Когда пригласила просто так в гости?
Лариса открыла рот, но слов не нашла. Галина видела в ее глазах растерянность, непонимание.
— Знаете что, — сказала Лариса после паузы. — Если вам в тягость помогать, то не помогайте. Никто не заставляет.
— Не заставляет, — согласилась Галина. — Но и не ценит.
— Мама, — тихо позвал Миша. — Пойдем домой. Бабуля устала.
Лариса взяла посылку, взяла сына за руку.
— Хорошо, — сказала она, не глядя на Галину. — Раз так, то больше не буду беспокоить.
— Лариса, — остановила ее Галина. — Я не хочу ссориться. Я просто хочу, чтобы ты меня ценила.
— Я ценила, — холодно ответила Лариса. — И поняла, что ошибалась, считая вас доброй.
Она развернулась и вышла, уводя за собой расстроенного Мишу.
Галина осталась стоять в прихожей, чувствуя, как дрожат руки.
Глава 5: Первое "спасибо"
Три дня прошло в полной тишине. Галина прислушивалась к звукам из соседней квартиры, но не слышала ничего необычного. Лариса уходила на работу, возвращалась, водила Мишу в садик сама. Жизнь за стеной шла своим чередом — без Галины.
Она поймала себя на том, что скучает. Не по просьбам и поручениям, а по детскому смеху, топоту маленьких ножек, доверчивому "бабуля" и его милому щебету.
Дважды она встретила Ларису на лестнице. Соседка здоровалась сухо, не останавливаясь. Миша махал ручкой издалека, но подойти не решался.
— Все правильно сделала, — утешала по телефону подруга Лида. — Пусть теперь сама разбирается со своими проблемами.
— Да, — соглашалась Галина, но на душе было неспокойно.
Может, Лариса просто не умеет выражать благодарность? Может, у нее такой характер?
Вечером четвертого дня Галина сидела на кухне, когда услышала детский плач за стеной. Миша рыдал навзрыд, а Лариса пыталась его успокоить:
— Прекрати! Хватит реветь! Что я тебе, волшебница?
— Хочу к бабуле! — всхлипывал мальчик. — Хочу к бабуле!
— Нельзя к бабуле! Она не хочет нас видеть!
— Хочет! — упрямо повторял Миша. — Она хорошая!
Галина сжала кулаки. Хотелось вскочить, постучать в дверь, взять мальчика на руки. Но она осталась сидеть на месте.
На пятый день утром Галина встретила Мишу в подъезде. Мальчик шел в садик с воспитательницей. Видимо, Лариса договорилась, чтобы его платно забирали прямо из дома.
— Бабуля! — радостно закричал Миша, увидев ее.
— Привет, солнышко, — улыбнулась Галина, присев на корточки.
— А почему ты не приходишь к нам? — спросил мальчик. — Мама говорит, что ты сердишься.
— Я не сержусь, Мишенька. Просто... просто так получилось.
— А можно я к тебе в гости приду? — с надеждой спросил мальчик.
— Спроси у мамы, — осторожно ответила Галина.
— Миша, пойдем, а то опоздаем, — позвала воспитательница.
Мальчик умчался. А Галина осталась стоять в подъезде, чувствуя, как сжимается сердце.
Вечером долго не могла уснуть. Ворочалась, думала о Мише, о Ларисе, о том, что произошло. Может, лучше было терпеть, чем разрушать эти хрупкие отношения?
В субботу утром Галина убиралась в квартире, когда услышала осторожный стук в дверь. Открыла — на пороге стояла Лариса с пирогом в руках.
— Галина Сергеевна, — начала она, не поднимая глаз. — Можно войти?
— Конечно, — удивилась Галина. — Проходите.
Лариса прошла на кухню, поставила пирог на стол.
— Это... это я испекла, — наконец сказала она. — Хотела... хотела поблагодарить.
— За что? — не поняла Галина.
— За все. За эти три года. За то, что помогали, заботились, терпели мои... мои "выкидоны".
Галина села напротив, внимательно глядя на соседку. Лариса выглядела уставшей, измученной.
— Лариса, вы не обязаны...
— Обязана, — перебила та. — Я думала эти дни. Много думала. И поняла... поняла, что вы правы. Я действительно воспринимала вашу помощь как должное.
— Ну что вы...
— Нет, это правда. — Лариса подняла глаза. — Я так привыкла к тому, что есть кто-то, кто всегда поможет...
Галина молчала, слушая эти неожиданные слова.
— Знаете, — продолжала Лариса, — когда Миша спросил, почему вы не приходите, я поняла, что не знаю, как ему объяснить. Потому что сама не понимала, что произошло.
— А теперь понимаете?
— Теперь да. Я была эгоисткой. Думала только о своих проблемах, своих делах. А вы... вы отдавали нам свое время, свои силы, свое тепло. А я этого не ценила.
— Лариса, — тихо сказала Галина. — Я не хотела вас обидеть. Просто накопилось.
— Знаю. И вы имели право это сказать. — Лариса вздохнула. — Мне стыдно за себя. За то, что я такая черствая.
— Вы не черствая. Просто... не умеете показывать благодарность.
— Не умею, — согласилась Лариса. — Меня так не учили. В нашей семье чувства не показывали. Считалось, что это слабость.
— Благодарность — не слабость. Это... это связь между людьми.
— Я поняла. Поздно, но поняла.
Они помолчали, каждая думая о своем. Потом Лариса встала.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Потому что знаю — словами не исправишь. Но хочу сказать спасибо. Настоящее спасибо. За все, что вы для нас сделали.
— Спасибо, — улыбнулась Галина. — Это важно для меня.
— А можно... можно я иногда буду заходить? Просто так, поболтать?
— Конечно. Буду рада.
Лариса направилась к выходу, но остановилась в дверях.
— Галина Сергеевна, а Миша очень по вам скучает. Может, он зайдет завтра? Если вы не против.
— Конечно, не против. Пусть приходит.
Когда Лариса ушла, Галина долго сидела на кухне, глядя на пирог. Простой, домашний, испеченный с душой. Первый подарок от соседки за три года.
Она отрезала кусочек, попробовала. Вкусно. И главное — это было не просто угощение, а знак внимания, благодарности, уважения.
На следующий день Миша прибежал к ней сразу после завтрака.
— Бабуля! — закричал он, влетая в квартиру. — Я так соскучился!
— И я, солнышко, — обняла его Галина. — И я соскучилась.
— А мама сказала, что теперь я могу к тебе приходить каждый день! Но не просить тебя готовить и убираться. А просто играть и разговаривать!
— Правильно, — улыбнулась Галина. — Так гораздо лучше.
Вечером она сидела на лавочке во дворе, а Миша играл рядом с другими детьми. Солнце клонилось к закату, было тихо и спокойно. Лариса отходила купить им всем мороженое, и вот вернулась.
Что посеешь, то и пожнешь, думала Галина, глядя на играющих детей. Она посеяла доброту и в конце концов пожала уважение. Правда, пришлось сначала показать, что доброта без границ превращается в слабость. Но теперь все встало на свои места.
Вам также может понравиться другой рассказ про добрую пенсионерку, только добрая она совсем по-другому: