Глава 1. Случайный сбой.
— Тебе кофе в постель или как обычно?
— Как обычно, — пробормотал Артём, не открывая глаз.
Лена уже встала, успела заправить кровать со своей стороны и теперь стояла у кофемашины, ловя себя на мысли, что счастье — это утро, когда в доме тихо, пахнет кофе, и ты знаешь, что всё на своих местах.
Они были вместе девятнадцать лет. Он — надёжный, заботливый, хорошо зарабатывающий, предсказуемый. Она — добрая, спокойная, хозяйственная. Сын учился в университете в другом городе, иногда приезжал на выходные. И всё в этом доме было выстроено как точный механизм: каждое утро, каждый ужин, почти каждое прикосновение.
Случайный сбой случился в среду.
Глава 2. Крушение иллюзий
Он сказал, что задержится на планёрке. Всё как всегда. Вот только в 20:36 ей пришло сообщение:
«Нам надо поговорить. Я не враг. Просто вы должны знать правду».
— Кто это? — машинально ответила Лена.
— Меня зовут Алина. И я уже два года встречаюсь с Артёмом.
Сначала она не поверила. Два года? Этого просто не может быть. Ей стало дурно. Сердце билось так, будто кто-то колотил молотком изнутри. Она стояла, прислонившись к кухонной стене, пока не пришёл Артём. Было уже за полночь.
Он вошёл как ни в чём не бывало. Снял пальто. Поцеловал в висок.
— Всё хорошо?
Она кивнула.
— Ужин в духовке.
Ночью она не спала. Лежала в темноте и глотала воздух, как рыба, выброшенная на берег. В голове было пусто. Только один вопрос: почему?
На следующий день Лена договорилась о встрече с той самой Алиной, у фонтана. «Увижу её — и всё пойму», — думала женщина. Девушка пришла к фонтану вовремя. Молодая, лет тридцать, красивая, ухоженная — и удивительно усталая, вымотанная.
— Я долго не решалась, — сказала она, глядя в пластиковый стаканчик с кофе. — Он говорил, что вы просто сожители. Что всё формально. Но я нашла ваши семейные фото. И я поняла: он врёт. Врёт и мне, и вам.
Она замолчала, резко провела пальцем под глазом, будто собираясь вытереть что-то, чего ещё не было. Нижняя губа дрогнула. От её первого короткого, почти беззвучного всхлипа Лена уже напряглась. Алина откинулась назад на лавке, упёрлась локтями в деревянную спинку, подняла глаза к небу — будто искала там какую-то поддержку, но уже никакая сила не могла удержать её слёз.
— Простите... — выдохнула Алина.
Она прикрывала лицо рукой, а второй рукой сжимала пластиковый стаканчик, чуть не выплеснув горячий кофе себе на колени.
Несколько прохожих начали глазеть. Но фонтаны шумели, дети смеялись неподалёку, и все эти звуки заглушали рыдания Алины и дрожащие вздохи. Лене было неловко, однако рядом с этим свидетельством чужого разбитого сердца её собственная боль будто бы отступала на второй план.
— Я правда… не хотела... — выдавила девушка наконец, и Лена заметила, как её руки дрожат, будто после долгого холода.
Скамейка между ними стала тесной. Воздух — густым, как перед грозой. И в этой тишине, пока фонтан пел свою беззаботную журчащую песню, Лена вдруг поняла: у Алины сердце разбито так же, как и у неё. Только одна из них ещё пыталась его склеить, а вторая — уже отпустила.
Лена передёрнула плечами.
— И чего ты хочешь?
— Я ухожу. Не из-за вас. Из-за него. Он всё разрушает и врёт всем, кого любит. Я была глупой. Простите.
Лена посмотрела на неё. Алина была не стервой, не разрушительницей браков, а просто такой же женщиной, как и она — наивной. Втянутой в чужую игру.
— Почему ты мне всё рассказала?
— Потому что вы не заслужили жить в иллюзии. Я хотя бы знала, с кем имею дело. А вы нет.
Лена кивнула. Это был не удар. Это было разрушение гроба, в котором она мирно спала последние два года.
Глава 3. Объяснение в четверг
Через два часа приехала свекровь. Срочно сорвалась с дачи.
Мария Павловна. Женщина строгая, но справедливая. Всегда немного держала Лену на дистанции — уважительно, холодно.
— Ты зачем меня вызвала? — почти с порога спросила она.
— Я хочу, чтобы вы знали, что ваш сын два года живёт на две семьи.
Старуха молча опустилась на стул.
— А я-то думала, ради какого чэпэ ты меня дёрнула, — она помолчала немного, собираясь с мыслями. Знаешь, у него ведь и отец был такой же. Я всю жизнь молчала. Терпела. Не знала, что вы в ту же ловушку попали. Прости, Лен.
Она вышла на кухню, сняла кольцо — своё обручальное, которое носила после смерти мужа — и положила на столешницу из цельного дерева.
— Не повторяй мою ошибку, Лен. Не терпи. И если ты хочешь, я буду рядом.
***
Вечером Артём пришёл домой, чуть ли не сгибаясь под тяжестью охапки пионов. Нежно-лиловый букетище был таким огромным, что даже на плече у него не помещался. А лицо Артёма отнюдь не украшала напряжённая улыбка. Очевидно, объяснение с любовницей уже состоялось…
— Надо ж было нам с тобой попасть в такую дурацкую историю, — деланно бодрым голосом воскликнул он. Она выдумала всё это. Лена, ты же знаешь, я бы никогда…
Она не смотрела на него.
— Мы уже поговорили.
Он замер.
— В смысле… С кем?
— С ней, с твоей матерью, с сыном тоже.
Он сел на край дивана.
— Лен, неужели ты вот так готова всё перечеркнуть?
— Это не я перечёркиваю. Это ты всё уже перечеркнул. А я… просто вижу теперь, что ты сделал.
Он попытался поймать её руку, но она отодвинулась, проходя мимо.
— Ты ведь даже не извинился.
Он встал с краешка дивана.
— Лена, давай поговорим как разумные люди...
Она отвернулась:
— А я — не хочу.
И выставила его.
Ей было о чём поразмышлять, оставшись одной в квартире. У Лены не было ни слёз, ни истерик. Только удивительное ощущение полной тишины, безмолвия. Как будто кто-то писал одну книгу девятнадцать лет, но потом все страницы оказались пустыми.
Больше не было такого прочного, незыблемого «мы». Была только она, Лена. И неверный муж, который её обманывал.
Она собрала его чемодан с рубашками и часами — за остальным приедет потом. И вызвала ремонтников, чтобы сменили замки на входной двери.
Потом схватила его охапку пионов, спустилась на лестничный пролёт и затолкала в мусоропровод.
— Всё, — тихо сказала она.
Это была не месть. Это была точка.
Глава 4. И неожиданный поворот в пятницу
— Это просто что-то с чем-то, — Артём хохотал так, что на глазах у него выступили слёзы. — Любовь моя, я понимаю, что ты пережила стресс и всё такое, но, прости, над этим же невозможно не смеяться!
И он снова залился безудержным хохотом. Надо сказать, что в свои сорок шесть Артём до сих пор оставался по-мальчишески привлекательным (чего не скажешь о Лене). И сейчас он больше всего напоминал мальчишку, которого вместо наказания за плохое поведение после уроков отправили в кинотеатр на самую весёлую и уморительную комедию. В каком-то смысле, это и была комедия чистой воды.
Лена стояла у окна с остывшей чашкой кофе и строго смотрела на мужа.
Мария Павловна стояла у другого окна, скрестив руки на груди и тоже неотрывным взглядом смотрела на сына. Даже её внук, сын Артёма и Лены, 19-летний Паша, тоже сегодня приехал и наблюдал за всем происходящим из глубокого кресла в центре комнаты, оживлённо переводя взгляд с отца на мать, с матери на бабушку и снова на отца, только что не присвистывал. В его руках только и не хватало ведёрка с попкорном.
— Получается, всё это время, все девятнадцать лет единственное, что защищало меня от скандала и… ммм… выгоняния (есть такое слово?) из дома — это то, что никакой дурочке не пришло в голову написать тебе и соврать, что она со мной спит? Серьёзно, тебе хватило просто эсэмэски, чтобы поверить?!
— Там ещё были доказательства. Скрины переписок.
— Милая моя, в наше время нельзя верить, даже если тебе покажут видео, на котором чётко видно моё лицо и другие части тела! Это в наше-то время! Когда мошенники подделывают голос любого человека так, что не отличишь!
— Нет, Лену тоже можно понять, — вмешалась справедливая Мария Павловна. — Всё-таки не каждый день ей сообщают, что изменяет муж. Если быть точнее, это произошло первый раз за девятнадцать лет.
Артём почтительно выслушал мать и снова, повернувшись, горячо обратился к жене:
— Дорогая, я ценю твою принципиальность! Возможно, я бы даже стал меньше тебя уважать, если бы ты отреагировала на измену как-то по-другому... Серьёзно, я ценю это. Но… пойми и меня тоже: ты словно была уже готова поверить в такую правду! Словно ты была подготовлена к этому – морально – понимаешь? Да, ты поверила не сразу, а после так называемых «доказательств», но ты всё же приняла это как факт! Получается, что-то внутри тебя было готово это принять? Была у тебя какая-то внутренняя почва для того, чтобы принять такую правду. – Он сделал драматическую паузу, сокрушённо глядя на жену. – Скажи, разве я тебе мало дарил за всю нашу совместную жизнь? Может, мало о тебе заботился? Не говорил, что ты у меня самая красивая?..
— Ладно, всё… Хватит. Прости, Артём. Я поняла, что ты мне верен. Но… зачем тогда эта девушка, Алина, всё выдумала?
— Сумасшедшая! Потому что она — сумасшедшая, — выдохнул Артём с облегчением, падая на диван и радуясь, что его наконец-то услышали и поняли, как надо.
— Но ты эту девушку знаешь? — строго уточнила Мария Павловна.
— Да, я знаю эту психованную девушку. Она секретарша босса моего босса. Это ведь не бросает на меня никакую тень, правда, мам? И не забудь надеть обратно своё обручальное кольцо, мама, не разбрасывайся памятью отца!
В это время в дверь позвонили ремонтники — приехали менять замок. Им заплатили за ложный вызов и отпустили.
…Это было не примирение. Это было полное и окончательное очищение Артёма ото всех подозрений.
***
Любовнице Алине пришло сообщение от Артёма. Она провела пальчиком с длинным ярко-розовым ногтем по разблокировке экрана, и прочитала:
«На этот раз я отбрехался. Но если ты ещё раз что-то подобное выкинешь…»
***
Артём спешно уехал в аэропорт, оформлять вылет, чтобы лететь с женой в спонтанный, но от того не менее желанный отпуск. Лена уехала в салон красоты на экспресс-процедуры, сразу после которых она присоединится к мужу.
В квартире, в гостиной, остались только Мария Павловна и её внук. Бабушка стояла у окна, замотанная в лёгкую шаль, а Паша обретался где-то там же, в глубине кресел, закинув длинные ноги одну за другую (ростом он пошёл в папу). Их задумчивые взгляды встретились.
— К-хм, — нарушила молчание Мария Павловна. А получается, что в наше, к-хм время, единственное доказательство измены — это застукать в спальне с поличным. Раз уж ни фотографиям, ни видео, ни перепискам, по словам моего сына, веры нет… Да, только — застукать в спальне, как в старые добрые времена.
— Как будто и не было всех этих тридцати лет прогресса!
Конец
***
Ещё рассказ и спать: Аромат предательства