НТН был первым независимым каналом на Новосибирском телевидении. Мы были похожи на кипящий муравейник или жужжащий улей. Все сотрудники находились в помещении бывшего детского сада, располагавшегося когда-то на первом этаже сталинской пятиэтажки недалеко от Новосибирского телецентра. Коридоры и кабинеты были переполнены звуками. В приёмной стрекочет пулемёт печатной машинки. В кабинетах шумно обсуждаются планы на предстоящие передачи. Хрясь! Громыхнула с предварительным тоскливым скрипом входная дверь. Кто-то зашёл. Сидя на столе с зарядками от видеокамер ржёт бригада новостей. Они только что отсняли пьяного гаишника, застрявшего в сугробе и уснувшего за рулём. Здесь же девочки принимают у населения (скрииип - хрясь, кто то вышел) заявки на объявления в бегущую строку. К ним стоит небольшая очередь, разговаривают в голос, а дедушка диктует текст в строку о продаже стиральной машины, стараясь (скри-и-ип - хрясь - по полу клубится морозный воздух) перекричать хорошо одетого соседа слева. И тут весь этот галдёж замолкает. Через холл, или фойе, как вам будет угодно, идёт Лена Поваляева. Она приезжала к Якову Рувимовичу создавать, обсуждать, продвигать свою новую передачу. Я не в курсе. Но пока она проходила в приёмную, вокруг неё образовывался звуковой вакуум. Взглядом и тишиной её провожали вслед все кто был рядом. Операторы, девочки на ресепшене, бабушка в очереди, я вместе с замдиректора компании. Все! Лена исчезала за дверью Лондона и телекомпания оживала, бурлила и кипела до того момента пока Лена, наговорившись и построив планы, выходила от президента. Проплыв в тишине до выхода, она исчезала в клубах пара, а мы, словно очнувшись, оживали и продолжали работать.
Можно долго и витиевато обсуждать её красоту, правильные черты лица, грацию походки и так далее. Но, всё таки, кроме внешнего безукоризненного оформления, скорее всего, у неё была ещё какая то внутренняя магия. Внутренняя уверенность в правильности своего движения по этой земле.
Вот так у меня воспоминания про Лену Ленину.