Поезд только отошел от перрона, а в купе №7 уже царило оживление. Три подруги-студентки радостно обустраивались, предвкушая две недели отдыха на море.
— Девочки, не могу поверить, что мы едем! — восторженно говорила Катя, забрасывая рюкзак на верхнюю полку. — Никаких лекций, никаких экзаменов, только мы и море!
— И парни! Ты забыла про парней! — подмигнула Алина, доставая из сумки пакет с чипсами. — Кто будет? Я еще колу взяла.
— А у меня есть колонка и плейлист для вечеринки, — добавила Марина, занимавшая нижнюю полку. — Давайте сразу настроение поднимем.
Девушки были однокурсницами, только закончили третий курс и отправились на заслуженный отдых. Они громко смеялись, включили музыку на телефоне и начали распаковывать снеки, предвкушая веселую поездку.
Внезапно дверь купе с грохотом открыли. На пороге стояла пожилая женщина с идеально уложенной высокой причёской, в строгом костюме и с выражением крайнего неодобрения на лице.
— Что это здесь происходит? — пронзительным голосом спросила она, оглядывая купе. — Я еще даже не вошла, а здесь уже безобразие!
Девушки замолчали, удивленно глядя на новую попутчицу.
— Здравствуйте, — первой опомнилась Марина. — Вы с нами едете?
— Разумеется, с вами, — женщина демонстративно посмотрела на билет. — Нижняя полка. И я надеюсь, что вы немедленно выключите эту какофонию и будете вести себя прилично!
Не дожидаясь ответа, она вошла в купе, аккуратно поставила свою сумку на полку и повернулась к девушкам:
— Меня зовут Антонина Павловна. Я еду до Сочи и рассчитываю на спокойную поездку. Всю жизнь работала завучем в школе, и поверьте, я знаю, как должны себя вести воспитанные девушки!
— Очень приятно, — неуверенно улыбнулась Катя. — Я Катя, это Алина и Марина. Мы...
— Меня не интересует, кто вы, — перебила Антонина Павловна. — Меня интересует только порядок в этом купе. Выключите музыку немедленно! И уберите эту гадость, — она брезгливо указала на чипсы. — От нее весь вагон провоняет!
— Но мы же ничего плохого не делаем, — возразила Алина. — Просто хотим немного повеселиться.
— Веселиться? — Антонина Павловна всплеснула руками. — В поезде нужно вести себя тихо и уважать других пассажиров! Особенно старших. Вот так!
Девушки переглянулись, но решили быть вежливыми. Марина выключила музыку, а Алина убрала чипсы обратно в сумку.
— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнула Антонина Павловна, устраиваясь на своем месте. — И на верхние полки марш! Нечего всем на одной сидеть. Каждому свое место по билету!
— Простите, но мы хотели поиграть в настолки, — осторожно сказала Катя. — Нам нужен столик.
— Настолки? — Антонина Павловна закатила глаза. — Ни в коем случае! В вашем возрасте нужно читать книги, а не в какие-то там настолки играть. Я вот кроссворды отгадываю, — она демонстративно достала газету с кроссвордами. — Это развивает интеллект, а не губит его, как ваши игры.
— Но мы...
— Никаких "но"! — отрезала Антонина Павловна. — Я старше, и вы обязаны меня слушать. Уважение к старшим — это основа хорошего воспитания. Или вас родители ничему не учили?
Марина начала закипать, но Алина положила руку ей на плечо, призывая к спокойствию.
— Хорошо, — сказала она примирительно. — Мы не будем играть. Просто тихо поговорим, можно?
— Только шепотом, — строго сказала Антонина Павловна. — У меня от громких разговоров мигрень начинается. А с мигренью я становлюсь очень раздражительной, поверьте.
Первый час поездки прошел в напряженной тишине. Девушки переписывались в мессенджере, боясь лишний раз заговорить. Антонина Павловна демонстративно вздыхала каждый раз, когда кто-то из них шевелился или доставал что-то из сумки.
Ближе к обеду Марина не выдержала и достала бутерброды.
— Кто голодный? — тихо спросила она подруг.
— Что это вы делаете? — тут же отреагировала Антонина Павловна. — В купе сейчас нельзя есть! Для этого есть установленное ржд обеденное время.
— Но это просто бутерброды, — растерялась Марина.
— Никаких бутербродов! От них запах, крошки, мусор! — Антонина Павловна повысила голос.
— Но мы с утра ничего не ели, — попыталась объяснить Катя.
— А это ваши проблемы, — отрезала Антонина Павловна. — Надо было позавтракать дома. Я вот поела перед поездкой и не жалуюсь. И говорите потише — у меня голова от вашей трескотни разболелась!
— И что нам, шёпотом теперь разговаривать? Мы купили нижнюю полку, чтобы весело ехать, а не отношения с вами выяснять! — не выдержала Алина.
— Какая дерзость! — Антонина Павловна театрально схватилась за сердце. — Боже, как у меня давление подскочило! Вы хотите, чтобы приступ случился? В моем возрасте такие стрессы могут плохо закончиться!
— Мы не хотим никаких приступов, — испуганно сказала Катя. — Просто хотим нормально поесть и поговорить.
— А я хочу тишины и покоя! — Антонина Павловна выпрямилась, глядя на девушек свысока. — И как человек в возрасте, я имею на это право! Уважение к старшим — это правило вежливости. Вот когда доживете до моих лет, тогда и будете командовать, а пока извольте слушаться!
— Мы никому не мешаем, — твердо сказала Марина. — И будем разговаривать и есть, когда захотим.
— Вот как? — Антонина Павловна сузила глаза. — Тогда я сейчас же пойду к проводнице! Вас нужно научить уважению к старшим! В мое время таких наглых девиц высаживали из поезда на первой же станции!
Она резко встала и вышла из купе, хлопнув дверью так, что зазвенели стаканы в подстаканниках.
— Что это было? — тихо спросила Катя. — Мы же ничего такого не сделали.
— Классическая манипуляторша, — вздохнула Алина. — Моя бабушка точно такая же. Чуть что — сразу "ой, давление", "ой, сердце", и все должны вокруг нее на цыпочках ходить.
— Но мы же имеем право на нормальную поездку, — возмутилась Марина. — Мы заплатили за билеты столько же, сколько и она!
Через пять минут дверь купе отъехала, и на пороге появилась Антонина Павловна в сопровождении молодой проводницы Светланы.
— Вот! — торжественно объявила пожилая женщина, указывая на девушек. — Эти особы совершенно распоясались. Шумят, едят в купе, хамят пожилому человеку! У меня уже давление подскочило от их поведения! А если мне станет плохо? Кто будет отвечать?
Проводница спокойно осмотрела купе:
— А в чем конкретно проблема?
— Как это "в чем"? — возмутилась Антонина Павловна. — Они включали музыку! Хотели есть прямо сейчас. Игры какие-то хотели тут устроить. Разговаривают громко, как сороки. А мне с моим здоровьем нужен абсолютный покой! Я требую пересадить их. Или сделайте им строгое внушение! В конце концов, я человек в возрасте, и меня нужно уважать!
— Мы даже музыку сразу выключили, как только она попросила, — вступила в разговор Марина. — И говорим тихо. Просто она требует, чтобы мы вообще не разговаривали и не ели.
— И постоянно давит на возраст и угрожает приступом, — добавила Алина.
Антонина Павловна театрально схватилась за сердце:
— Вот! Вы слышите? Они еще и обвиняют меня! А у меня действительно слабое сердце! Я таблетки пью горстями!
Проводница вздохнула и спокойно сказала:
— Так, давайте разберемся. Во-первых, в купе можно негромко разговаривать и употреблять нерезко пахнущую пищу — это не запрещено правилами проезда. Во-вторых, тихий час начинается только с 23:00.
— Но я пожилой человек! — возмутилась Антонина Павловна. — Мне нужен особый режим.
— Тогда, возможно, вам стоило приобрести билет в СВ или люкс, — мягко заметила проводница. — В обычном купе нельзя требовать абсолютной тишины днем.
— Вы тоже против меня? — Антонина Павловна повысила голос. — Я буду жаловаться начальнику поезда! Я напишу в министерство транспорта! У меня племянник работает в прокуратуре, между прочим!
Проводница сохраняла невозмутимость:
— У вас есть право подать жалобу, если вы считаете, что ваши права нарушены. Но пока я не вижу нарушений со стороны девушек.
— Они мне грубят! — продолжала настаивать Антонина Павловна. — Молодежь должна уважать старших! А они совершенно распустились!
— Уважение должно быть взаимным, — спокойно ответила проводница. — Нельзя требовать уважения, не проявляя его самому.
— Что?! — Антонина Павловна даже задохнулась от возмущения. — Да как вы смеете! В мое время...
— В ваше время, возможно, были другие правила, — мягко перебила проводница. — Но сейчас действуют единые правила проезда для всех пассажиров, независимо от возраста. И они предусматривают взаимное уважение.
Антонина Павловна поджала губы и скрестила руки на груди:
— Хорошо! Значит, мне можно включить свою музыку? Я например очень люблю Кобзона и Лещенко.
— Если негромко, то да, — кивнула проводница.
— И я могу говорить по телефону? Я должна каждый час звонить дочери и отчитываться, что со мной все в порядке!
— Конечно, можете, — улыбнулась проводница. — Только не после 23:00 и не слишком громко.
Антонина Павловна, не найдя, к чему еще придраться, резко села на свое место и демонстративно отвернулась к окну.
— Надеюсь, мы решили все вопросы, — сказала проводница, обращаясь ко всем. — Если возникнут проблемы — обращайтесь ко мне.
Когда проводница ушла, в купе повисла напряженная тишина. Девушки не знали, что делать дальше, а Антонина Павловна сидела, демонстративно уткнувшись в свой кроссворд и громко вздыхая каждые тридцать секунд.
— Может, все-таки поедим? — шепнула Катя подругам. — Я с утра голодная.
— Конечно, — кивнула Марина и достала контейнер с бутербродами.
Как только щелкнула крышка контейнера, Антонина Павловна отложила кроссворд и начала усиленно обмахиваться газетой:
— Боже, какой запах! В моем возрасте такие запахи опасны для здоровья!
Девушки переглянулись, но продолжили есть. Антонина Павловна, видя, что ее игнорируют, перешла к следующему этапу:
— Алло, Леночка? — громко заговорила она в телефон, хотя никто ей не звонил. — Доченька, ты не представляешь, с кем меня посадили! Три абсолютно невоспитанные девицы! Шумят, едят прямо в купе, хамят! Да-да, совершенно никакого уважения к пожилым людям! Я уже жаловалась проводнице, но она тоже их покрывает. Наверное, придется звонить Николаю в прокуратуру...
Катя закатила глаза, а Алина беззвучно рассмеялась, прикрывшись бутербродом.
— Что? — продолжала Антонина Павловна свой воображаемый разговор. — Нет, милая, я держусь. Хотя давление уже 180, наверное. Таблетки? Да, приняла, но что толку, если нервы всю дорогу треплют…
Марина не выдержала и включила музыку на телефоне — тихо, но достаточно, чтобы заглушить монолог Антонины Павловны. Пожилая женщина тут же "завершила" свой звонок и перешла в наступление:
— Выключите немедленно! Это что за безобразие!
— Мы имеем право слушать музыку, — спокойно ответила Марина. — Проводница же сказала. Громкость минимальная.
— А я имею право на тишину! — парировала Антонина Павловна.
— Знаете что, — неожиданно спокойно сказала Катя, которая до этого больше молчала. — Моя бабушка тоже считала, что возраст дает ей право командовать всеми. И знаете, к чему это привело? К тому, что никто не хочет с ней общаться. Ни дети, ни внуки. Потому что уважение нельзя требовать — его можно только заслужить.
Антонина Павловна открыла рот, но не нашлась с ответом.
— И еще, — продолжила Катя. — Мы все тоже заплатили за билеты. И имеем точно такие же права на комфорт, как и вы. Если вам нужна абсолютная тишина — есть беруши. Мы ведь не шумим специально, просто хотим нормально провести время в дороге.
— Вы... вы... — Антонина Павловна задыхалась от возмущения. — Вы еще пожалеете об этих словах! Я сейчас же иду к начальнику поезда!
Она вскочила и выбежала из купе. Девушки переглянулись.
— Кажется, я перегнула палку, — вздохнула Катя. — Но меня уже достало это постоянное давление на возраст.
— Ты все правильно сказала, — поддержала ее Марина. — Нельзя позволять собой манипулировать.
— Только теперь она нас со света сживет, — вздохнула Алина. — Такие люди не отступают.
Когда Антонина Павловна вернулась, она демонстративно достала из сумки телефон и включила его на полную громкость. Из динамика полилась песня в исполнении Иосифа Кобзона.
— Вот это настоящая музыка! — заявила она. — Не то что ваша какофония!
Девушки переглянулись и неожиданно рассмеялись.
— Знаете, Антонина Павловна, — сказала Марина, перекрикивая Кобзона. — А ведь Кобзон — отличный исполнитель! Моя бабушка его обожает.
Антонина Павловна на секунду растерялась, не ожидая такой реакции.
— Конечно, отличный! — тут же подхватила она. — Не то что ваши безголосые крикуны!
— А у вас есть Магомаев? — неожиданно спросила Катя. — Я его "Королеву красоты" обожаю. Мы в университете делали ретро-вечер, и я это исполняла.
— Правда? — удивилась Антонина Павловна, слегка убавив громкость. — Ты поешь?
— Немного, — улыбнулась Катя. — На любительском уровне.
Антонина Павловна с подозрением посмотрела на девушек, пытаясь понять, не издеваются ли они над ней.
— У меня есть целый плэйлист, — наконец сказала она. — Вот, Магомаев, Пугачева ранняя, Лещенко...
— Ой, а можно послушать? — оживилась Алина. — Только, может, не так громко? А то к нам опять придут, но уже соседи из купе за стенкой — с претензиями о нарушении тишины.
Антонина Павловна хмыкнула, но уменьшила громкость:
— Ладно уж. Слушайте и учитесь, как должна звучать настоящая музыка!
К вечеру в купе №7 восьмого вагона поезда "Екатеринбург-Сочи" царила удивительная атмосфера. Проводница Светлана, проходя мимо, заглянула в купе и не поверила своим глазам: Антонина Павловна показывала девушкам, как правильно танцевать твист, а те хохотали и пытались повторить движения.
— Все в порядке? — с улыбкой спросила Светлана.
— Более чем! — неожиданно приветливо ответила Антонина Павловна. — У меня оказались очень интересные попутчицы. Представляете, они знают, кто такой Муслим Магомаев! В их-то годы!
— Я же говорила, что все наладится, — подмигнула проводница девушкам.
— Да-да, — кивнула Антонина Павловна. — Эта молодежь не так безнадежна, как кажется на первый взгляд. Немного строгости — и они становятся вполне приличными людьми!
Девушки за ее спиной беззвучно рассмеялись и показали проводнице большие пальцы.
Светлана улыбнулась и тихо прикрыла дверь купе. За десять лет работы на железной дороге она повидала всякое, но этот случай определенно войдет в ее личную коллекцию историй о том, как даже самый вредный пассажир может превратиться в приятного попутчика. Нужно только найти правильный подход.