- Я устал чувствовать себя невидимкой. Ты перестала меня замечать. Годами. Я говорил — ты не слышала. Я пытался обнять — ты отстранялась. А она... она слушала. И я, как идиот, поверил, что это важно. Но когда она в последний день попыталась поцеловать меня — я отшатнулся.
Я никогда не проверяла его телефон. Даже когда подружки за рюмкой вина рассказывали, как ловили своих мужей на переписках с коллегами, я лишь снисходительно улыбалась.
— У нас с Димой доверие, — говорила я.
И верила в это.
Пока в один дождливый четверг не нашла письмо.
Не смс. Не сообщение в мессенджере. Настоящее бумажное письмо, засунутое между страницами его старого блокнота с чертежами. Я искала карандаш, чтобы сделать пометки в рецепте, и вдруг — конверт. Без марки, без адреса. Только два слова на лицевой стороне:
«Для тебя»
Почерк был незнакомый. Женский.
Я медленно развернула листок.
«Когда ты читаешь это, я уже, наверное, далеко. Но я не могу уехать, не сказав тебе всего. Эти три месяца были самыми светлыми в моей жизни. Я знаю, что это неправильно. Знаю, что у тебя есть она. Но когда ты смотришь на меня, я забываю обо всем...»
Мир перевернулся.
Я перечитала письмо пять раз. Потом аккуратно сложила его обратно, как будто это была бомба, и поставила блокнот на место.
В тот вечер я приготовила его любимые котлеты. Накрыла стол. Налила вина.
— Что за праздник? — улыбнулся он, целуя меня в щеку.
— Так, просто, — ответила я.
Он ел с аппетитом, рассказывал о работе, смеялся. А я смотрела на его руки — те самые, что, наверное, касались ее. На губы, что целовали ее. На глаза, которые сейчас смотрят на меня с нежностью, а вчера, возможно, смотрели так же на другую.
— Ты сегодня какая-то странная, — нахмурился он.
— Я нашла письмо, — сказала я просто.
Тишина.
Ложка, которую он держал, со звоном упала на тарелку.
— Какое... письмо?
— То, что ты спрятал в блокноте. От нее.
Он побледнел.
— Лена...
— Три месяца, да? — мои пальцы сжали салфетку так, что она порвалась. — Это как? Дни недели расписаны? Среда — любовница, пятница — законная жена?
Он вскочил из-за стола.
— Это не так! Я...
— Кто она?
— Коллега. Из филиала. Она уволилась. Уезжает.
— А тебе написала прощальное письмо. Как в плохом романе, — я засмеялась, и смех мой звучал дико даже в моих ушах.
Он стоял, опустив голову.
— Я прекратил. Еще две недели назад. Это письмо... я не знал, что она его напишет.
Я встала и вылила свой бокал вина в раковину.
— Собирай вещи.
— Лена, пожалуйста! — он схватил меня за руку. — Это была ошибка! Однажды!
Я вырвалась.
— Ты врешь. В письме ясно сказано — три месяца.
Он закрыл лицо руками.
— Я люблю тебя.
— Нет, — я покачала головой. — Ты любил нас. Нашу историю. Наш быт. Но если бы любил меня — не смог бы так предать.
Он ушел той же ночью.
---
Прошло три недели.
Я не отвечала на его звонки.
А потом...
Я нашла письмо.
В нашем общем ящике, среди счетов. Конверт с моим именем. Его почерк.
Я хотела выбросить. Не стала.
«Лена. Я не прошу прощения. Я не имею на это права. Но я должен сказать тебе правду — всю. Да, это длилось три месяца. Но не так, как ты думаешь. Мы ни разу не были вместе. Ни одного поцелуя. Ни одного прикосновения. Только разговоры. Глупые, бесконечные разговоры о книгах, о жизни, о том, как я устал...»
Я перевернула страницу.
«...устал чувствовать себя невидимкой. Ты перестала меня замечать. Годами. Я говорил — ты не слышала. Я пытался обнять — ты отстранялась. А она... она слушала. И я, как идиот, поверил, что это важно. Но когда она в последний день попыталась поцеловать меня — я отшатнулся. Потому что понял: мне не нужны ее губы. Мне нужно, чтобы ты снова увидела меня. Прости. Хотя бы за трусость. За то, что не сказал тебе всего раньше.»
Я сидела на кухне, держа это письмо, и плакала.
Потому что он был прав.
Последние годы мы жили в параллельных реальностях. Он — в своем мире работы и тихого одиночества. Я — в круговороте домашних дел, подруг, всего, что угодно, кроме него.
Я достала телефон.
---
Мы встретились в парке.
Он похудел. Не брился.
— Ты прочитала, — это был не вопрос.
— Да.
— Я не оправдываюсь.
— Я знаю.
Мы молча шли по аллее.
— Почему ты не сказал мне тогда? Что тебе плохо?
Он горько усмехнулся.
— Говорил. Ты говорила «потом».
Я вспомнила. Десятки раз. «Давай вечером». «Не сейчас». «Я устала».
— Я не изменял тебе, Лена. Но я предал тебя. Потому что позволил себе искать понимания на стороне.
Я остановилась.
— Я тоже предала.
Он посмотрел на меня с вопросом.
— Я перестала быть твоей женой. Стала... соседкой.
Он закрыл глаза.
— Что нам теперь делать?
Я взяла его руку.
— Начать сначала.
---
Прошел год.
Мы вместе.
Иногда ночью я просыпаюсь и смотрю на него — спит ли. Или снова думает о ней.
Иногда он слишком резко отдергивает руку, когда я беру его телефон.
Но мы учимся.
Он говорит, когда ему плохо. Я слушаю — по-настоящему.
А письма...
Мы сожгли их вместе.
Оба.
И ее.
И его.
Потому что наша история — не в них.
Она — в нас.
В том, что мы выбрали друг друга.
Снова.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕