— Я срываюсь. Потому что устала. Потому что папа вечно в разъездах. Потому что я одна тащу этот дом, вашу школу, ваши дурацкие ссоры… — Голос дрогнул. — И да, мне плевать на эту вазу. Но я устала.
Я услышала грохот, когда наливала себе третью чашку кофе. Звук был такой, будто в дом врезался метеорит.
— Что вы там натворили?! — крикнула я, выбегая из кухни.
В гостиной стояли мои дети — пятнадцатилетняя Аня и тринадцатилетний Кирилл. На полу между ними лежали осколки китайской вазы. Той самой вазы. Дорогущей, антикварной, подаренной нам на свадьбу свекровью, которая теперь, спустя десять лет, все еще считала меня недостаточно хорошей для ее сына.
— Это Кирилл! — тут же заверещала Аня, указывая пальцем на брата. — Он мячом кидался!
— Ты врешь! — заорал Кирилл, краснея. — Это ты задела, когда танцевала!
Я закрыла глаза, чувствуя, как кровь стучит в висках. Муж, как всегда, был в командировке. «Всего на три дня», — сказал он неделю назад. Я осталась одна с двумя подростками, школой, кружками, вечно пустым холодильником и этой проклятой вазой, которая теперь лежала в руинах.
— Вы обалдели?! — прошипела я, сжимая кулаки. — Вы хоть понимаете, что это была семейная реликвия?!
— Ну и что? — фыркнула Аня, закатывая глаза. — Она же уродливая.
— Да! — подхватил Кирилл. — Как будто из музея древних пыток!
Я глубоко вдохнула, считая до десяти. Но не успела дойти до пяти, как Аня добавила:
— Папе все равно. Он даже не вспомнит, что она у нас была.
Это было последней каплей.
— Всё! — рявкнула я. — Гаджеты — на стол! На неделю! Никаких друзей, никакого телевизора, никаких «ой, мам, я забыл»!
— ЧТО?! — в унисон завопили оба.
— Вы слышали меня.
— Это несправедливо! — взвыл Кирилл.
— Да ты просто срываешься на нас, потому что папа вечно пропадает! — бросила Аня.
Тишина.
Она сказала это. Вслух. То, о чем мы все трое молчаливо знали, но никогда не произносили.
Я посмотрела на них — на Аню, которая уже почти моего роста, с подведенными стрелками и вызовом во взгляде. На Кирилла, который внезапно стал таким угловатым, неуклюжим, но все еще смотрел на меня так, будто я должна была знать ответы на все вопросы в мире.
И что-то во мне надломилось.
Я опустилась на диван, закрыв лицо руками.
— Мам? — осторожно позвала Аня.
Я не ответила.
— Мам, ну… — заерзал Кирилл.
— Вы правы, — тихо сказала я.
Они переглянулись.
— Я срываюсь. Потому что устала. Потому что папа вечно в разъездах. Потому что я одна тащу этот дом, вашу школу, ваши дурацкие ссоры… — Голос дрогнул. — И да, мне плевать на эту вазу. Но я устала.
Тишина.
Потом Аня неуверенно подошла и села рядом.
— Мы… мы не хотели.
— Знаю.
Кирилл подобрал осколок вазы, покрутил его в пальцах.
— Мы можем… склеить?
Я фыркнула.
— Вряд ли.
— Ну… может, и к лучшему.
Аня вдруг хихикнула.
— Бабка Таня все равно ненавидит тебя. Может, теперь она перестанет приезжать?
Я засмеялась. Неожиданно, истерично, но засмеялась.
— Боже, какой кошмар. Она убьет меня.
— Мы скажем, что это я, — вдруг предложил Кирилл.
— Нет, я, — сказала Аня. — Она меня хоть терпит.
Я посмотрела на них — на этих двух монстров, которых я родила, которые сводили меня с ума, но которые вдруг защищали меня.
— Ладно, — вздохнула я. — Давайте хотя бы уберем этот ад.
Мы собрали осколки. Выбросили. Выпили чай с печеньем, которое я прятала от них. Аня показала мне дурацкий танец из интернета. Кирилл признался, что получил двойку по математике, но пообещал исправить.
А потом пришел муж.
— Что-то случилось? — спросил он, целуя меня в щеку.
Я посмотрела на Аню и Кирилла. Они замерли.
— Нет, — улыбнулась я. — Все в порядке.
И знаете что?
Так оно и было.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕