Павел, заметив замешательство Натальи, продолжил объяснять, стоя у могилы с опущенной лейкой. Его голос звучал тише, чем во время их первой стычки, и в нём сквозила неловкость.
— Я не учитель, — усмехнулся он, пожав плечами. — Иначе бы знал, как ловко дети умеют выкручиваться и сочинять небылицы. Я лётчик-истребитель в отставке, привык действовать быстро, а не копаться в тонкостях.
Наталья кивнула, оценив его искренность. Конфликт, начавшийся так бурно, был улажен. Павел предложил донести её инструменты до дачи, и по дороге рассказал о себе. Он и его старший брат Виктор происходили из семьи потомственных военных, где служба считалась не просто долгом, а традицией, передаваемой из поколения в поколение. Виктор служил в секретных войсках, о которых даже сейчас нельзя было говорить открыто. Специфика его работы подорвала здоровье, и он сознательно отказался от создания семьи, понимая, что не сможет иметь здоровых детей и не желая обременять кого-либо. Павел же выбрал путь лётчика-истребителя, дослужился до полковника, но рано вышел на пенсию — профессиональный век пилота недолог. Теперь он подрабатывал, давая платные консультации на автомобильном форуме, что позволяло ему жить где угодно, даже на даче, доставшейся от брата. Его жена Ольга была разведённой, с маленькой дочкой Ксенией, когда они поженились. Павел принял Ксению как родную, хотя официально не удочерял — так хотела Ольга, чтобы сохранить за девочкой права на алименты и наследство от биологического отца. Тот был человеком состоятельным, но ненадёжным: поднимал руку на жену, изменял без зазрения совести. После развода Ксения получила фамилию матери — Дивеева. Павел любил Ольгу, но общих детей у них не было из-за её проблем со здоровьем. Когда Ксения подросла, она осознала, что алименты и наследство сделали её богатой. Это испортило её характер: она стала капризной, требовательной, уверенной, что всё ей дозволено. После смерти Ольги Павел остался с ней один, но Ксения отдалилась, особенно когда увлеклась Романом. Она убедила Павла, что Наталья травит её из ревности, и он, не разобравшись, бросился защищать падчерицу.
— Я поверил ей, — признался Павел, пока они шли к даче, неся ведро с садовыми инструментами. — Она так складно всё расписала: угрозы, шантаж, сплетни. Я и рванул разбираться, не думая. А потом поехал к ней в больницу, узнал от врачей: пара ушибов, ничего серьёзного. Соседки сказали, она лежала под балконом, стонала, кричала, как в театре. Я ей сказал, что знаю правду, а она ещё и сцену закатила: мол, какая разница, кто кого травил, ты должен быть на моей стороне!
Наталья слушала, сдерживая горькую усмешку. Ксения, судя по всему, затеяла спектакль, чтобы шантажировать Романа, удержать его, заставить чувствовать вину. Павел вытряс из неё правду: она доставала Наталью просто из желания похвастаться и унизить. Роман же, разочаровавшись в Ксении, искал пути к примирению с Натальей. Услышав его разговор по телефону, Ксения устроила «прыжок отчаяния» со второго этажа — продуманную акцию, чтобы напугать его.
— Я хотел поговорить с твоим бывшим, объяснить, что к чему, — вздохнул Павел, ставя ведро у калитки Натальи. — Но, честно, неловко. Как подойти к человеку моего возраста и сказать: «Ты попался на удочку моей падчерицы»?
— Полная ерунда, — хмыкнула Наталья, открывая калитку и пропуская его вперёд.
Павел кивнул, и на этом их разговор закончился. Конфликт был исчерпан, и Наталья не держала зла. Павел оказался человеком темпераментным, но искренним: ошибся, осознал, извинился. Житейская ситуация, ничего особенного. Жизнь на даче снова стала приятной. Наталья продолжала приводить участок в порядок: высаживала цветы, обрезала сухие ветки, чистила грядки. Дом постепенно преображался, хотя работы оставалось много.
Неожиданно её жизнь получила новый поворот. Бывший однокурсник, работавший в издательстве, предложил подработку: вычитать и отредактировать перевод зарубежного романа. Переводчик знал иностранный язык, но с русским у него были проблемы — текст получился косноязычным, полным ошибок. Наталья справилась быстро, и издательство осталось довольно её работой. Ей предложили постоянную работу: договор, стабильный доход, возможность заниматься любимым делом. Наталья задумалась. Школа за долгие годы стала привычной, но особой страсти к преподаванию она не испытывала. Современные ученики и их родители порой выматывали, а нервы уже не те. Она согласилась, подала заявление на увольнение из школы и перевезла часть вещей на дачу. Квартиру в городе она сдала — жить на даче было дешевле, а доходов от аренды и новой работы хватало с лихвой.
Но проблема с забором оставалась нерешённой. Наталья снова попыталась его починить, но лишь усугубила положение: деревянный щит рухнул, больно ударив её по ноге. Павел, увидев её мучения, не выдержал.
— У вас что, нет более разумных способов себя изводить? — проворчал он, выходя из дома с инструментами. — И зачем мучить этот штокетник? Я тоже вынужден на него смотреть, знаете ли.
За пару дней он заменил гнилые рейки, выправил металлические крепления, закрепил щиты новыми болтами. Забор стал ровным, как по линеечке. Наталья покрасила его в яркий зелёный цвет, который оживил весь участок.
— Теперь не стыдно смотреть, — заметил Павел, вытирая руки о тряпку. — И за свои грядки я спокоен.
— Сколько я вам должна? — спросила Наталья, доставая кошелёк.
— Да ладно, — отмахнулся он. — Считайте, я для себя старался. Ваш забор и меня раздражал.
Осень принесла дожди. Павел убирал на своём участке ботву помидоров и огурцов, а Наталья прикидывала, где разбить клумбы и стоит ли сажать клубнику. Но однажды вечером её планы нарушило неприятное открытие: крыша дома протекала. На кухне пришлось ставить тазы и вёдра, чтобы собирать воду, стекавшую с потолка. Утром она пожаловалась Павлу, показав лужи на полу.
— Опять у вас всё не слава богу, — вздохнул он, осматривая крышу с приставной лестницы.
Выяснилось, что треснули два листа шифера. Павел позвал на помощь другого соседа, и вместе они заменили повреждённые листы. Работа была тяжёлой: снимать старый шифер, затаскивать новый, закреплять. Наталья помогала, как могла, подавая инструменты и поддерживая листы. Сосед-помощник получил в награду бутылку, а Павел остался ворчать.
— Теперь протопить дом не мешало бы, — заметил он, оглядывая сырую кухню. — Сырость эта до зимы не высохнет.
Наталья попыталась включить газовый котёл, но он не зажигался, хотя раньше работал исправно. Павел, осмотрев его, проворчал:
— Тяги нет. Когда вы дымоход чистили?
Наталья смущённо призналась, что никогда этого не делала. Павел, ворча, принёс гирьку на тросе и полез на крышу. Из дымохода извлекли старое птичье гнездо, покрытое пылью. Котёл заработал, дом наполнился теплом. Павел согласился на чашку кофе в знак благодарности.
Наталья начала чувствовать, что слишком часто пользуется помощью соседа, ничего не давая взамен. Деньги он брать отказывался, а другой помощи, кажется, не требовалось. Но с наступлением тёплого бабьего лета её осенило. Утром она съездила в город, вернулась с мясом, луком, специями и бутылкой вина. Мангал у неё был, а дрова можно было взять из сухих веток, сломанных ветром.
— Павел, послушайте, — окликнула она его через забор, держа сумку с продуктами. — Я привезла всё для шашлыка: мясо, специи, вино. Мангал есть, дрова найдутся. Но шашлык — дело мужское. Как насчёт сообразить на двоих?
Павел скорчил гримасу, но вскоре появился с острым ножом и пакетом, где лежали поздний сладкий перец и крепкие яблоки. Мясо замариновали, Павел вычистил мангал от старой золы, и вечер удался. Оказалось, что за ворчливостью Павла скрывался интересный собеседник. Он считал свою прошлую жизнь удачной: служба лётчиком приносила удовлетворение, жену Ольгу он искренне любил, хоть она и была чуть старше. К Ксении он привязался, но теперь испытывал разочарование: она лгала и гналась за деньгами Романа. Павел сдавал свою городскую квартиру, жил на даче, наслаждаясь тишиной. Пенсия и подработка позволяли ему не беспокоиться о деньгах. Наталья поняла, что он одинок: брат Виктор был последним близким человеком, а племянница, унаследовав его квартиру, общаться не стремилась.
Их встречи стали регулярными: чай, кофе, обсуждение дачных дел. Павел чинил Натальин ноутбук, подвозил её в город за покупками. Она угощала его вареньем, помогала с бытовыми мелочами. Когда Павел простудился, Наталья приносила ему чай и следила, чтобы он не вставал с постели. Новый год они отмечали вместе: Павел установил ель во дворе Натальи, вывел подсветку, а она накрыла праздничный стол с шампанским. Всё оставалось дружеским, без намёков на большее. Наталья считала, что в их возрасте романы неуместны, а Павел, переживший потерю жены, вряд ли искал новых отношений.
Но однажды весной Павел постучался к ней, выглядя необычно растерянным.
— Что стряслось? — спросила Наталья, пропуская его в дом и заметив его озадаченный взгляд.
Павел замялся, почесал затылок.
— Новость на меня свалилась, — начал он, теребя край рукава. — И на тебя, в общем-то, тоже. Ксения звонила. Она беременна. От твоего бывшего, Романа. По крайней мере, она в этом уверена. Я про тест ДНК упомянул, но она не испугалась.
Наталья почувствовала, как мир качнулся, словно она ступила на зыбкую почву. Это было несправедливо, подло. Почему у Ксении всё получалось, а у неё — нет?
— Почему у неё всё, а у меня ничего? — выкрикнула она, сжимая край стола, её голос дрожал от обиды. — Это несправедливо, Павел! Она получает всё, а я остаюсь пустой!
Она кричала, била кулаками по стене, рыдала. Когда она пришла в себя, Павел сидел рядом, мягко придерживая её за плечи.
— Посмотри, что ты наделала, — произнёс он, указывая на разбитые костяшки. — Как начинающий боксёр, честное слово. Теперь болеть будет.
— Павел, я понимаю, она тебе как дочь, — простонала Наталья, вытирая слёзы. — Но как же мне обидно! Почему у Ксении будет ребёнок, у Романа будет, а я останусь пустой?
Павел посуровел, его голос стал твёрже.
— А ты понимаешь, что я в том же положении? — выдохнул он, глядя ей в глаза. — Ксения, которую я растил, отодвинула меня ради богатого кавалера моего возраста. Я для неё теперь ничего не значу. Почему у твоего бывшего будет ребёнок, а у меня нет?
Наталья ткнулась ему в плечо и разревелась. Павел весь день возился с ней: поил чаем, отвлекал разговорами, даже уложил спать, а сам тихо ушёл. Утром Наталья, приведя себя в порядок, почувствовала стыд. Она повела себя эгоистично, а Павел, несмотря на собственную боль, поддерживал её. Схватив миску с заливным, она пошла к нему.
— Получше? — спросил Павел, встретив её на пороге. Вид у него был усталый, словно он не спал.
— Да, спасибо, — кивнула Наталья. — Извини за вчера. Судьба поступила со мной подло, но ты-то тут при чём? А я на тебя всё вылила.
— Оставь, — махнул он рукой. — У тебя были причины. Я понимаю.
— У тебя тоже были, но ты держался, — возразила она. — И ещё со мной нянчился.
— Мне положено, — буркнул он, но после паузы добавил: — Послушай, Наталья, если я скажу ерунду, так и скажи. Мы давно знакомы. Началось всё по-дурацки, по моей вине, но теперь я тебя ценю. Ты замечательная женщина, не заслужила ни предательства, ни одиночества. Что скажешь, если я предложу своё общество? Я любил Ольгу, всегда буду её помнить, но её нет. Я одинок, но могу быть опорой. Как тебе такое?
Наталья замерла. Предложение было неожиданным, но искренним. В их возрасте любовь уже не та, что в юности, но разве форма важнее содержания?
— Павел, мне кажется, мы уже как женаты, — улыбнулась она. — Я не против. Постараюсь, чтобы ты не жалел.
Свадьбы не было — просто зарегистрировались в загсе. Жили они в двух домах, но чаще у Павла: его жильё было в лучшем состоянии. Он взялся за ремонт у Натальи, ворча, как обычно. Дачи решили не продавать, а объединить участки — вдруг пригодится для гостей. Квартиры в городе тоже оставили под аренду: доход не лишний.
Весной явились нежданные гости — Роман с Ксенией. Павел недавно поругался с падчерицей: она нагло требовала подарков на свадьбу и рождение ребёнка, намекала на его квартиру. Павел отрезал, что подарки — его добрая воля, а не обязанность. Ксения с Романом, похоже, собирались жениться. Наталья готовила ужин, когда Павел заметил гостей.
— Здравствуй, Ксения. Здравствуй, Роман, — сказал он твёрдо. — Во-первых, ты забыла поздороваться. Во-вторых, называть меня по имени неуместно. В-третьих, я женился, как взрослый человек.
Ксения взвизгнула, её глаза расширились. Наталья вышла из кухни.
— О, гости! — улыбнулась она. — Павел, почему не позвал? Надо представить нас. Это ведь теперь мои невестка и зять, почти.
— Ты с ума сошёл? — закричала Ксения, её голос дрожал от возмущения. — Женился на этой? Ты понимаешь, в какое положение меня ставишь?
— Ксения, следи за языком, — отрезал Павел, его тон был холоден. — Мой выбор тебя не касается. Ты не спрашивала моего мнения о своём муже. И с моей женой будь вежлива, иначе тебе здесь не место.
— Наталья? — пробормотал Роман, ошарашенный, его взгляд метался между ней и Павлом. — Ты что тут делаешь?
— Я теперь Наталья Кириллова, — ответила она, улыбаясь. — Это дом моего мужа. А ты, выходит, мой зять, если женишься на Ксении.
— Ты с ума сошла? — возмутился Роман, его лицо покраснело. — Чем ты думала?
— Меньше, чем ты, — парировала Наталья, её улыбка стала холоднее. — Мой муж хотя бы не годится мне в сыновья. Ты сам дал мне право жить, как хочу.
Ксения продолжала спорить с Павлом.
— Ты ничего умнее не придумал? — кричала она, её руки упёрлись в бёдра. — У тебя скоро внук родится, а ты чужую женщину в дом притащил? Она меня чуть до самоубийства не довела!
Все замолчали. Даже Роман, похоже, ждал, как Ксения выкрутится. Павел выдержал паузу, его взгляд стал тяжёлым.
— На выход, — произнёс он тихо, но твёрдо.
— Чего? — опешила Ксения, её голос сорвался на визг.
— На выход! — повторил он громче, указав на дверь. — Ты беременна, поэтому я не стану тебя воспитывать, как в детстве. Но нести чушь здесь не будешь. Мы разобрались с твоим «самоубийством». Если нет разумных тем — вон. И не появляйся, пока не научишься уважать мою жену. Роман, это и тебя касается. Научи её вежливости.
Ксения вылетела из дома, Роман поспешил за ней, заискивающе заглядывая ей в лицо. Наталья смотрела на них без особых эмоций, лишь с лёгким злорадством.
— Извини за сцену, — сказал Павел, когда гости ушли, потирая виски. — Надеюсь, Ксения одумается.
Прошёл месяц, и Наталья почувствовала недомогание: тошнота, слабость. Сначала она подумала на вирус, но симптомы навели на другую мысль. Она боялась верить, но обратилась к врачу. Павел, узнав, смотрел на неё с недоверием.
— Ты уверена? — спросил он, его брови приподнялись.
— Нет, — пискнула Наталья, её пальцы нервно теребили край скатерти. — Но симптомы похожи. Павел, мне почти сорок. Рожать в таком возрасте — огромный риск.
— Ты всегда хотела ребёнка, — сказал он, обнимая её за плечи. — Подумай, простишь ли себе, если откажешься? Я за то, чтобы попробовать, если врачи не найдут проблем.
Врач подтвердила: риски есть, но ничего критического. Наталья прошла все обследования, строго следовала рекомендациям. Всё было в норме. Ксения родила первой — мальчика. Она пыталась наладить контакт с Павлом, но его больше волновала Наталья. По слухам, Роман разочаровался в Ксении и родительстве, хотя ребёнка не бросал. Ксения же мечтала о развлечениях, а не о пелёнках.
Наталья родила дочь, Танюшу, здоровую, хоть и с трудом. Врачи поздравили:
— Видно, вы очень хотели ребёнка. Судьба вам уступила.
Решили жить на даче: свежий воздух, здоровая еда. Позже подумают о городе ради школы и кружков.
— Павел, нам надо беречь здоровье, — говорила Наталья, качая дочку в кроватке. — Чтобы вырастить Танюшу и увидеть внуков.
— А что нам мешает? — улыбнулся Павел, его глаза лучились теплом. — Я себя чувствую, будто мне снова тридцать. И правда, почему бы не жить долго, если жизнь хороша?