Исканян Жорж
Командира смущал тот факт, что ВПП, да и весь аэродром были, как на ладони и с высоты отлично просматривались, но кое где, рваными клочьями, словно вата, видны были белые пятна тумана.
Разрешите контрольный заход? - попросил он диспетчера. Тот разрешил. Самолет сделал круг над аэродромом. Ничего не изменилось, только показалось, что хлопья тумана стали больше, но полоса просматривалась четко.
Все ясно, - принял решение Александр, - нужно садиться.
Саенко, жалкий подхалим перед начальством, капризный и придирчивый перед подчиненными, подобострастно стал поддакивать с типичным хохляцким акцентом:
- Та шо там думать, Саша, конечно, садимся!
Чинов, второй пилот, засомневался и попросил метеоусловия на полосе еще раз. Они не изменились.
- Может лучше не рисковать? - высказал сомнения Иван, - спокойно уйдем в Домодедово, отдохнем, а днем, наверняка, погода улучшится и спокойно слетаем.
- Так погода и так замечательная! Для настоящих летчиков самое то, а для трусов, вроде Ан-26, всегда есть запасной, - принял окончательное решение командир, - приготовиться к посадке!
Прошли дальний привод. Полоса манила к себе огнями.
Машина послушно реагировала на каждое движение штурвала и педалей управления. Вот и ближний привод.
- Высота принятия решения, - доложил Жуков диспетчеру.
- Ваше решение? - спросил диспетчер.
- Садимся, - ответил командир.
А теперь самое время ознакомить читателя с особенностями местности, где располагалась ВПП заводского аэродрома. Кто часто летал по России, то обратил, конечно, внимание, что почти везде, вплотную к аэродрому, лепятся дачные домики и постройки. Кажется, еще чуть-чуть и их начнут строить прямо на полосе, но, к счастью, забор, огораживающий территорию аэродрома, сдерживает их. Диву даешься, как люди живут в таких условиях! Ведь взлетающий или совершающий посадку самолет, выбрасывает в атмосферу огромное количество керосина (на этих режимах полета его расход самый большой). Редиску с приаэродромного огорода можно смело использовать вместо свечки и морковку тоже. А грохот какой! Может некоторым нравится, не знаю, а может среди местных дачников все сплошь бывшие летчики, которые без родного грохота работающих турбин не могут уснуть, хоть тресни! В этом плане заводской аэродром Казани ничем не отличался от своих собратьев по России, правда была одна особенность. Дело в том, что буквально сразу за ближним приводом начинался пологий склон огромного оврага, на котором и лепились тесной россыпью дачные дома. Он был застроен вплоть до протекавшей по дну оврага речке, а за речкой берег был обрывистым и крутым. Собственно говоря, он и являлся началом подлета к торцу полосы.
Когда самолет пролетел ближний привод, видимость моментально стала нулевой, полоса исчезла и за стеклами кабины была только белесая мгла тумана, окутавшая теряющую скорость, машину. Стало тревожно. Хуже нет для экипажа, чем лететь на маленькой высоте, постоянно снижаясь и пытаясь разглядеть, за что можно было бы зацепиться, пристально всматриваясь вперед несколькими парами глаз. Это ожидание хуже пытки.
Самолет Жукова плавно проваливался в неизвестность. Высота быстро падала.
- 30 метров, 20, 10, 5, 1 метр, - докладывал штурман.
За стеклом все та же мгла, только может, чуть посветлее.
По всем показателям приборов они уже должны лететь над полосой. Шасси были давно выпущены и Александр был уверен, что они вот вот коснуться полосы. И вот, наконец, характерный удар от касания колес бетона.
- Есть контакт! - крикнул командир
- Понял! - крикнул Саенко, - включаю реверс! (Принудительное создание обратной тяги выхлопными газами двигателей для торможения). Рука Валерки потянулась к ручкам перекладывания двигателей в режим реверса и в это время Ваня Чинов, второй пилот, в свете мощных фар, в случайном разрыве тумана, вдруг увидел, прямо перед собой, уходящие вниз крыши домов. Они были не на над полосой, а, о ужас - ниже ее!
Они стремительно неслись вниз, вдоль пологого склона огромного оврага навстречу своей смерти, задевая колесами крыши домов!
Резким движением левой руки Иван сильно ударил по руке Саенко, препятствуя тому совершить непоправимое - включить реверс и этим погубить всех моментально, бросив машину вниз.
В ту же секунду, второй пилот, единственный, оказавшийся в этом экипаже в здравом уме, этой же рукой, резко двинул все четыре РУДа (ручки управления двигателями) до упора вперед и заорал так, что все вздрогнули:
- Двигателям взлетный! Уходим на запасной!
Он взял управление самолетом на себя, потому что в эту минуту, в этой кабине, больше никто не мог этого сделать.
Все, кроме Ивана, были в ступоре и промедли они еще хотя бы одну секунду, и тогда, как говорил мой покойный командир, Серега Чернышов:
- Шасси, капот, абельман и - полный рот земли!
На всех самолетах имеется время задержки между подачей команды на определенный узел управления и исполнением этой команды. Чем больше самолет, тем больше время задержки. На всех современных самолетах вся механизация работает от гидросистемы. В Ил-76 их две. Под большим давлением масло заставляет бустеры, гидроусилители, выпускать и убирать закрылки, поднимать и опускать стабилизатор, выпускать и убирать шасси и прочее. Вдоль бортов самолета, слева и справа располагаются длинные тяги, с помощью которых и осуществляется связь штурвала и педалей с органами управления. Так вот, когда Иван врубил взлетный режим и потянул изо всех сил штурвал на себя, он знал, как и все, сидящие в пилотской кабине, что на их машине сигнал дойдет туда, куда нужно, для их спасения, от 4 до 6 секунд.
И все в эти, казавшиеся вечностью, секунды, сидели и молились в душе. Они уже своими копчиками чувствовали приближающуюся землю. От них уже ничего не зависело! Только от самолета и от господа Бога.
Весь вечер деда Игната мутило. Он пытался вспомнить, где прокололся и на чем. В пятницу, как обычно, к нему на дачу приехали сын с женой (она еще работала). Конечно же традиционно посидели, поужинали, раздавили пузырь. В субботу дед встал, как огурец и они с сыном Колькой весь день провозились на участке, подготавливая его к зиме. Вечером, за ужином, опять "позволили", но в воскресенье, утром, никаких неприятных последствий Игнат не ощущал.
Сын уехал со своими рано, прихватив с собой и мать (ему рано вставать на работу). А к деду приперся сосед, живший все лето и почти всю осень, как и он, на даче. Без бутылки Петрович никогда не приходил. Это уже стало традицией, закуска Игната, бутылка Петровича. Сосед, зная кулинарные способности бабки Игната, действовал наверняка. Он очень любил её заготовки на зиму. Вкуснее бабкиных консервированных помидорчиков и огурчиков, маринованного красного перца и патиссонов с грибами Петрович в жизни не пробовал.
Игнат нажарил картошки на сале с луком, нарезал колбаски, поставил на стол домашний хрен со свеклой, от которого, как от нашатыря, можно было и мертвого в чувство привести, ну и конечно выставил соления и маринады. Посидели славно. Особенно хорошо пошли маслята маринованные с маслицем и лучком.
Буквально часа через два-три после того, как сосед ушел, Игнат почувствовал, что в животе началось брожение умов. Просто сплошная долина гейзеров и газов, рвущихся на волю, началась. "Удобства" были во дворе, поэтому приходилось вскакивать с кровати и на бегу, вышибая дверь, нестись, подвывая, сломя голову, рискуя не добежать, к спасительному скворечнику туалета. Приступы становились все чаще. Он уже выпил угольных таблеток мешок (запасливая бабка на них всегда уповала, поэтому запаслась впрок), но толку, пока что, не было.
Сидя в очередной раз на толчке своего туалета, дед смотрел через распахнутую настежь дверь на звездное небо, размышляя, чем это он мог так травануться. Бабкину закуску дед отмел сразу - она непогрешима и проверена годами. Оставались либо колбаса, либо водка. Игнат услышал нарастающий гул, очевидно идущего на посадку самолета. За многолетнее проживание рядом с аэродромом он уже привык к садящимся и взлетающим машинам, а так как сам отпахал на авиазаводе 40 с лишним лет и, кстати, участок дачный получил от завода, то с авиацией был на "ты". Без особого труда дед определил, что снижается Ан-26 - небольшой, но шумный, грузовой самолет, за что его, наверное, и прозвали в авиации "гадкий утенок". Шумнее его только Ан-32 (из турбовинтовых). Его тоже не обделили кличкой - "бешенный таракан". Из-за высоко расположенных двигателей с винтами, он на рулении и на взлете действительно чем-то напоминал это мерзкое насекомое.
Шум от приближающейся машины был не громким, так как двигатели работали в режиме малого газа, но вдруг они дружно взревели на максимальных оборотах (явно врубили взлетный режим), и дед понял: самолет решил не садиться, а уходить, очевидно, на второй круг, а может просто тренируется, отрабатывая ночные заходы на посадку. И тут, замученный поносом, заметил причину ухода машины. Так как участок деда находился на пологом склоне оврага, на дне которого протекала небольшая речушка, он из своего "кабинета" прекрасно мог наблюдать торец взлетно-посадочной полосы, который находился на уровне его туалета. На фоне мачт освещения аэродрома и посадочных огней, были хорошо видны медленно наползавшие, словно гигантские айсберги, облака тумана. Причем туман был не сплошной, а какой то рваный, который подгоняемый небольшим ветерком, плавно проплывал над оврагом и полосой, то погружая их в молочную муть, то снова освобождая от своего присутствия. Весной и осенью туманы в этих местах - обычное дело. Да еще и речка свою лепту вносит.
Выходя из туалета, Игнат констатировал, что ему стало полегче и в это время над ним прошелестел Ил-76, явно делавший контрольный облет аэродрома.
И чего им не спится? Вот ведь приспичило по ночам шастать! Ну ладно ему - у него с желудком беда, а летчики то какого хрена маются? Сами не спят и другим не дают! - рассуждал дед.
Кое где, в дачных домиках, светились окна, свидетельствующие о том, что некоторые дачники и не думают уезжать на зимние квартиры, стараясь, как можно дольше продлить прощание с летом.
Он вошел в дом, лег на диван и стал смотреть телевизор, прислушиваясь к животу. Минут через десять понял, что придется опять идти в сортир, судя по всему, в заключительный раз. Усевшись на уже обжитое сиденье, расслабился и когда, минут через пять, с удовлетворением понял, что все напасти позади, вдруг услышал глухой рокот, нарастающий по громкости и мощи, словно приближающаяся лавина, или смерчь, о которых он с ужасом смотрел по телевизору. И не успел дед понять, откуда несется этот, леденящий кровь грохот, как неведомая сила оторвала будку туалета, вместе с ее постояльцем от земли и с бешенной скоростью, словно из катапульты, метнула вверх.
Дед уже не видел, как его уютная дача разлетелась, словно карточный домик под напором неожиданного урагана.
Кто читал сказку "Волшебник изумрудного города", тот помнит, как ураган поднял домик с девочкой Элли и этим домиком убил злую колдунью.
Игнату повезло меньше. Он летел в сортире, а так как колдуний в наших дачных поселках не водится, то максимум на кого он мог свалиться, это на чью-нибудь кошку или собаку, ну или на такого же бедолагу, как и он сам.
Выскочившие из своих домов, изрядно обделавшиеся от грохота и треска, дачники, увидели жуткую картину: четыре дома, как корова языком слизнула - осталось ровное место с остовами фундамента. Самолета и след простыл, а деда Игната нашли утром, тронувшегося рассудком, слегка помятого, в ссадинах, но улыбающегося. Вызвали сына, и он отвез отца к врачам и те его успокоили, что теперь волноваться незачем, самое страшное позади, дедушка стал счастлив на всю оставшуюся жизнь и слава Богу! А ему, сыну, несказанно повезло! Теперь он может с авиаторов требовать, как с Золотой рыбки - терем царский и денег целое корыто.
А что же было в самолете? Я отвлек внимание читателя, когда Иван Чинов, можно сказать, смело и своевременно спас всех от верной смерти, врубив четырем двигателям взлетный режим. Цена жизней, оставшихся в живых, выяснилась позже - четыре дома, унесенных мощным ураганом и сумасшедший дед. Оно того стоило! Были пострадавшие и в самолете.
Старший оператор, Витя Коновалов, устроившись поудобнее за импровизированным столом, накрытым по случаю благополучного завершения полета сопровождающими, с удовольствием потреблял халявную выпивку и закуску. Халява была его слабостью и можно даже сказать, болезнью. Он чувствовал её, как гиена чувствует падаль, поэтому старался ею пользоваться по максимуму.
Когда самолет, задрожав и завибрировав всеми своими шпангоутами, со страшным ревом рванул вверх, Витек, вперемешку с закуской, бутылками и сопровождающими полетел в обратном направлении. Отрезвел он моментально, сообразив, что это ж-ж-ж, неспроста ж-ж-ж.
Второй оператор, сидевший на "ушах" (на связи), Юрок Загребаев, быстро объяснил ему что к чему. Коновалов понял, что ему писец. Если что случится, поволокут весь экипаж на экспертизу к врачу и выяснится, что Витюша бухой. Он начал усиленно и часто дышать Юрке в лицо перегаром:
- Юрок, от меня пахнет?
- Пахнет, - отвечал Юрок, - но почему-то дерьмом...
Прилетели в Домодедово. Все было тихо. Ещё в кабине Жуков приказал всем молчать и не признаваться ни в чем, мол, знать не знаем и ведать не ведаем, ушли на запасной без шума и пыли. Но им вдогонку пришла РД (радиограмма) со всеми подробностями их героического полета.
Саенко, от греха, взял больничный и был таков.
Жукова с Чиновым списали на землю на три месяца, вырезали талон и объявили выговор. Они слетали в Казань, чтобы на месте утрясти проблемы. Заплатили стоимость домов и лечение летающего дедуньки. Жуков работал грузчиком, потом восстановился. Ваня поработал в центровке и тоже стал летать. Его было по-человечески жалко! Благодаря ему одному, все чудом выкарабкались из этой уникальнийшей и, наверняка, гиблой ситуации, а его наказали. Чуть позже он ввелся в командиры, и я с ним летал довольно часто. Мы с ним, за рюмкой чая, неоднократно вспоминали этот случай. После него он, хитрого и изворотливого Саенко, возненавидел, а Жукова просто игнорировал.
Мы с ним видимся раз в год на поминках погибшего нашего экипажа самолета Ан-12. Нам есть, что вспомнить, так как довелось побывать вместе в различных, даже более опасных ситуациях, о которых я вам еще расскажу. Из всех он выходил с честью! Про таких говорят: - Пилот от Бога!
А после проведения тщательного расследования этого авиапроисшествия, комиссия, к своему огромному удивлению, выяснила, что Ил-76 задевал трубы домов своими шасси и сносил сами дома, находясь значительно ниже полосы, в огромном овраге, и как он оттуда вылетел, одному Богу известно (ну и Ивану Чинову).
Это был уникальный, если не сказать - единственный случай в мировой авиации, когда после такого фокуса, все закончилось благополучно.
_____________
P.S. Уважаемый читатель! Буду благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю выслать эл. вариант моей книги "Чудеса залетной жизни".
Просьба указывать эл. адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: