Исканян Жорж
Хорошо помню то утро. Была осень и я, после очередного позднего ночного прилета, ночевал в нашей уютной гостинице. Она представляла собой довольно просторный коттедж из толстого бруса с четырьмя спальными комнатами. Зимой в ней было тепло, а летом не жарко и спалось тут всегда очень хорошо. Весной и в июне приятно было засыпать и просыпаться под трели соловьёв и журчания скворцов. Сказка! Единственным неудобством (а может и удобством) было то, что туалет находился на улице и до него нужно было ещё добежать, хотя, с другой стороны пока пробежишься метров двадцать, постепенно придешь в себя после традиционных послеполетных ночных посиделок. Туалет был капитальным, кирпичным, а главное теплым. Это было первое строение, построенное по распоряжению нашего генерального директора авиакомпании Кришталя Р. Р. поэтому наша остроумная летная братва сразу же придумала ему название - "Криштальник".
Вот в этот самый "Криштальник" я и направлялся тем самым ранним прохладным утром. От нашего туалета открывался замечательный вид на перрон с застывшими, как будто крепко спящими после тяжелой работы, самолетами. Была видна рулежка и торец полосы с местом исполнительного старта, откуда машины стартуют в небо. Вдалеке, за полосой, был виден забор огораживающий зону аэродрома, а за ним лес, от которого поднимался утренний туман.
И тут я обратил внимание на одинокого человека стоявшего около самолета Ил-76 и что-то тщательно рассматривающего в районе шасси. Интересно, кто это мог быть? Техников из дежурной смены пушкой не разбудишь, да и ранних вылетов по плану вроде как не предвиделось.
Черт его знает, может диверсант какой из конкурирующей фирмы? Мне стало любопытно, и я пошел к нему, туалет мог подождать ради такого случая. Подойдя поближе, я узнал его. Это был Владимир Шишов - начальник летной инспекции нашего управления, очень порядочный и добродушный человек. Чем-то он напоминал мне актера Вестника по комплекции и по манере разговора, да и чисто внешне тоже.
Мы поздоровались и я, как бы посочувствовал: - Что, не спится?
- С вашим братом разве уснешь? - ответил он мне вопросом на вопрос и добавил, - Хочешь увидеть занимательную штуку?
Это уже становилось интересным и я, конечно, согласился. Шишов подвел меня к колесной тележке и показывая пальцем, куда нужно было смотреть, спросил: - Как ты думаешь, что это такое?
Между диском шасси и его стойкой намертво застрял кусок красного кирпича.
- Наверное, на полосе словили, - высказал я свое предположение.
- Если бы на полосе, это было бы полбеды, - сказал Шишов, - а ты ничего не слышал ночью? Жуков ничего не рассказывал?
Я насторожился: - Да нет, вроде всё тихо, а Жукова мы видели только мельком, они раньше нас прилетели и уже спать укладывались.
- Укладывались, говоришь? Могли уложиться навечно, если бы не эта ласточка, чудо машина! - Он любовно погладил самолет по гондоле шасси, - они его целовать должны во все места...
- Да что случилось? - не терпелось мне узнать о ночном происшествии, и начальник инспекции рассказал мне все, что знал.
Через неделю весь летный состав собрали в конференц зале авиакомпании, ничего не объясняя. Явка обязательна!
Рассаживаясь по местам, все обратили внимание на развешанные повсюду большие листы ватмана с начерченными на них, яркими фломастерами, схемами и графиками. Многие роптали, что из-за каких-то долбанных занятий, выходной вылетает в трубу. На сцене стоял длинный стол и несколько стульев, как обычно, бывало, при разборе полетов. На сцену поднялись Кришталь, Шишов, Раненый слон, Севьян и начальник АТБ Григорьев.
Шишов взял в руки микрофон и постучал по нему пальцем. В динамиках, развешанных на стенах слева и справа, раздались громкие щелчки. Микрофон работал.
- Здравствуйте! - поздоровался Шишов и продолжил, - Сегодня мы собрали вас в экстренном порядке, чтобы разобрать по полочкам инцидент в Казани, произошедший неделю назад с нашим самолетом Ил-76. Командиром экипажа был Жуков, вторым пилотом Чинов, а бортинженером Саенко. Экипаж выполнял рейс по маршруту: Домодедово - Комсомольск на Амуре - Казань - Домодедово...
Чтобы не утомлять читателя хронологией происшествия и подробными деталями этого полета, я расскажу вам обо всем своими словами, тем более что мне посчастливилось услышать об этом уникальнейшем в истории мировой авиации, случае. Тем интереснее было послушать о нем от разных членов экипажа - непосредственных участников и свидетелей, переживших произошедшее, живьем, изнутри. Из их освещения этого летного происшествия, их мнения, кто виноват и что нужно было делать, я составил объективную картину от и до, чтобы читателю было проще понять, что же произошло на самом деле? Итак, начнем с самого начала.
Экипаж Жукова вылетел в Комсомольск на Амуре по заказу МАПа (это уже были последние рейсы госзаказа) на заводской аэродром. Рейс считался очень хорошим! Во-первых - налет часов (а это денежки);
Во-вторых - можно затариться рыбой и икрой, поэтому в составе экипажа были два старших специалиста - проверяющих (они сами себя ставили на выгодные рейсы) это - бортинженер инструктор Саенко Валерий, и старший бортоператор инструктор Коновалов Виктор. Вторым оператором летел Юрок Загребаев.
Из Комсомольска на Амуре, как всегда, был один и тот же несложный, но очень габаритный груз - стабилизатор для сверхзвукового бомбера, который собирали в Казани.
После послеполетного отдыха в Комсомольске, экипаж отоварился тем, что хотел и готовился к обратной дороге.
Загрузились.
Загрузка стабилизатора, это отдельная песня!
Дело в том, что закрепленный на специальном ложементе, он не входил в проем грузовой кабины по высоте, если загружать его строго вертикально. За проемом гермостворки умещался, а до него - нет. Поэтому, чтобы благополучно завезти его четырьмя тельферами в грузовую кабину, приходилось наклонять стабилизатор вбок и в таком положении плавно и осторожно заводить эту махину в центроплан самолета. Ловили каждый миллиметр, но все равно, каждый раз, два, три плафона освещения по двум бортам сшибали напрочь. Техники после рейса ворчали, но меняли на новые.
Закрепив ложемент швартовочным оборудованием к полу так, чтобы ни при каких ситуациях он не дернулся, экипаж запросил "добро" на запуск двигателей. Добро было получено и через несколько минут огромная машина порулила к полосе. Взлетели. Техники завалились спать. В авиации была загадка: есть ли на свете живое существо, которое спит больше кошки?
Есть! Авиатехник.
Груз сопровождали два представителя завода. Они летели не в первый раз и знали, как сделать перелет короче и приятнее. Не успел самолет набрать высоту, как сопровождающие, взяв у операторов фанерный щит, соорудили импровизированный стол, обильно уставленный разнообразными закусками и припасенной, для этого случая, водкой. Водки было много. Ну так и перелет предстоял долгий... Пригласили операторов. Виктора два раза просить не пришлось - он любил пожрать, а особенно выпить, на халяву. В этом плане Юрок от него не отставал. Очень скоро водка полилась рекой и посыпались тосты: за МАП, за равное количество взлетов и посадок и т. д. Часа через три всех сморило, и они за кемарили. Паралич настиг их там, где каждый находился. Через два часа они начали подавать признаки жизни и Коновал, здоровый, как кабан, предложил продолжение банкета. Юрок только с виду казался блаженным, но на самом деле был весьма расчетлив и хитер, хотя, конечно, не без странностей. Короче, Загребаев пить отказался, а очнувшаяся от анабиоза троица продолжила праздник души с новой силой. Незаметно подлетели к Казани и приступили к снижению. Настроение улучшилось, и мужики зачастили, чтобы с собой ничего не тащить. Юрок сидел в рабочем кресле оператора, надев гарнитуры, и слушал переговоры экипажа, как у нас говорили, "на ушах".
Из переговоров он понял, что метеообстановка на заводском аэродроме Казани хреновая. Видимость, из-за периодически накатывающего тумана, ухудшается, хотя и бывают окна просветов среди хлопьев белой мглы.
Впереди их Илюхи летел на этот же аэродром грузовой Ан-26. Он постоянно запрашивал у диспетчера видимость. Диспетчер безразличным тоном отвечал, что ветер 2-3 метра в секунду, временами туман, видимость на полосе при ОВИ (огни высокой интенсивности) 800 метров, временами 150 метров. Он спросил у командира Ан-26, каким будет его решение и командир, мгновение поколебавшись, ответил, что уходит на запасной.
Но за "рогами" Ил-76 сидел не такой хлюпик, как сдавшийся с первого раза, улетевший КВС. За штурвалом огромной и умной машины находился Александр Жуков. Он считал себя матерым воздушным волком и поэтому, так сразу, сдаваться не собирался, тем более что уход на запасной в Нижний Новгород или в Домодедово ничего хорошего не сулил. Так как перелет был длинным из Комсомольска, то экипажу пришлось бы обязательно отдыхать не меньше 10-12 часов, затем лететь в Казань, выгружаться и только после этого возвращаться домой. Считай, лишний день потерян. Александр положился полностью на свой огромный опыт и мастерство, которое он никак не мог пропить, сколько не пытался.
Жуков, при каждом удобном случае, за рюмкой чая или в приватных беседах не уставал повторять, что его отец, летая командиром на Ли-2 в МАПе, брал его, еще младенцем с собой в рейс, сажал в авоську и вешал ее на крючек в пилотской кабине, поэтому самолеты и летную работу Сашка впитал с молоком матери. Себя он скромно считал лучшим пилотом в Мире, был надменным и заносчивым, отличным рассказчиком с большим чувством юмора, но при этом, при расчетах с экипажем за выполненный коммерческий рейс, в полной мере проявлялся его мерзский и низменный характер. Мало того, что он обманывал своих же товарищей и коллег по цеху, рисковавших из за перегруза самолета точно так же как и он, но еще и запросто мог подставить любого под удар, вместо себя (я уже рассказывал про такой случай с КВС Поповым в Дели), искренне считая, что тот бедолага сам виноват во всем и он, командир, давал ему совершенно другие указания. Его в отряде не любили и называли Жучилой, а если предстояло лететь с ним в рейс, воспринимали это, как данность, как будто ты подхватил ОРЗ и нужно лишь потерпеть дня три и все пройдет. Единственное, что утешало в таких случаях, это уверенность в том, что рейс пройдет максимально быстро, а погрузка и выгрузка - четко и своевременно. Наглости и нахрапистости Жукова мог позавидовать любой командир. Некоторые перенимали его опыт в этом, например Исаенков. Но от этого на хорошее мнение о себе рассчитывать не приходилось.
Хотя нужно признать, что членам его экипажа летать с ним нравилось. Отбирал их к себе он сам, каждого персонально. И они были достойны своего командира, поддакивая ему при каждом его высказывании, пусть оно даже было идиотским, пели дефирамбы, от чего он становился добрым и мог от щедрот царских, добавить тысячу, другую каждому, при расчете за рейс. Они все терпели его наглость и грубость. Я терпеть не стал и один раз мы с ним сцепились в полете, когда мне пришлось вступиться за Бориса Баклана, старшего оператора, на которого командир натравил радиста Сашку Дударева (в общем то отличного парня), попавшего под влияние тирана. Дошло до того, что Боре, не умевшего сдерживаться, когда нужно, заехали по физиономии. Бориса я недолюбливал из-за его жадности и украинской хитрости, но мне стало его жалко - втроем на одного (к ним еще присоединился инженер Костя Ежов, верный оруженосец главного рыцаря). Пришлось вмешаться и в довольно резкой форме дать понять подстрекателю и группе поддержки, что я не Боря и терпеть их хамства и наглости не буду, а те, кто сомневается, могут подходить, записываться к врачу, к хирургу. Страсти вроде как улеглись, но по прилету в Домодедово, Жуков выпив как следует для храбрости решил проверить меня на вшивость, но как только понял, что через пару секунд может реально прилететь в табло, убежал, изрыгая проклятия. На следующий день он сказал начальнику штаба, чтобы меня к нему в экипаж больше никогда не ставили, и я перекрестился от радости.
Вот этот самый Жуков, в качестве КВС, и управлял самолетом, оказавшись не в самых сложных метеоусловиях при подлете к Казани.
Продолжение следует.
-------------------
P.S. Уважаемый читатель!
Спасибо всем, кто решил поддержать мой проект по изданию новой книги. Дело медленно, но движется. Каждому я обещаю переслать эл. вариант моей книги "Чудеса залетной жизни" (и своё обещание четко выполняю).
Просьба указывать свой эл. адрес.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.RU
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: