Началоhttps://dzen.ru/a/aGvcYlbTpEnPlR6z
Хантер
Машина исчезает за поворотом, оставляя после себя след из пыли и гул в груди. Сара оборачивается, машет нам из окна, а я из последних сил сохраняю улыбку на своем лице, чтобы не развеять иллюзию о том, что у меня все под контролем. А на самом деле ничего не под контролем! Я боюсь этих трех дней с Лили даже больше, чем перспективы попасть за решетку. Стоит лишь задуматься, какая это безумная ответственность, и меня начинает тошнить от волнения.
В конце концов надо продержаться лишь до вечера, потом я с чистой совестью передам эстафету маме.
- Маааа! - вопит Лили так, что ворон с соседнего дерева испуганно срывается стрелой как орел взмывает в небо.
Она выгибается у меня на руках, словно я ее похитил. В глазах - трагедия века. Сопли текут в одну сторону, слезы — в другую, а я стою посреди двора и думаю, что не переживу этот день. Поиграть с малышкой в присутствии Сары — одно дело, а остаться единственным взрослым, от которого зависит жизнь ребенка — совсем другое.
- Мааааа! — снова. На этот раз еще громче.
- Мама скоро вернется, - шепчу я ей. - Ее не будет всего несколько дней. А мы здесь будем развлекаться! Я же тебе обещал? Мультики, кексы, вечеринка вплоть до семи вечера!
Лили глубоко наплевать на мое предложение. Она рыдает и дергает меня за футболку с явным намерением порвать ее. Мне на мгновение кажется, что я тоже сейчас заплачу.
- Хорошо, — выдыхаю, - просто будем действовать по плану. Пойдем в дом, пока ты не замерзла.
Через полчаса я уже измотан. А еще ведь только утро. Мы посмотрели три мультика от которых мой уровень IQ снизился на несколько пунктов, съели пюре (точнее, я ел, а Лили слизывала со стола, потому что так ей было вкуснее), а теперь она сидит в коробке из-под коньков и требует «гав». Я не знаю, что это значит — сказку про песика? Какую-нибудь мягкую игрушку? Она сама хочет быть собакой? В любом случае, я уже устал угадывать. Просто лаю в ответ.
- Гав! - говорю, приседая возле нее. Да, я чувствую себя идиотом. Хорошо, что это не видят мои друзья, потому что таким поводом для насмешек просто грех пренебречь.
- Ха! - отвечает она, восхищенная моим талантом. - Гав!
- Гав! - я уже на четвереньках. - Р-ррр. Гав-гав.
И вот в этот "момент моей славы" появляется Трент. Без предупреждения. Без звонка. Просто открывает дверь после того как постучал в окно и видит меня на четвереньках, в одном носке — другой я снял, наступив во что-то липкое и даже знать не хочу, что это было, с большим пятном яблочного пюре на футболке.
- Братан, - говорит он и зависает на месте. - Ты ... в норме?
- Не спрашивай, — рычу я и погавкиваю, - просто помоги. Пожалуйста.
- А как?
- Да хоть как-то... Ты же говорил, что нянчил детей - значит, знаешь какие-то приемы.
- Не то чтобы я был специалистом, - Трент садится напротив Лили, — но могу попробовать.
Он начинает стучать по полу пустой бутылочкой из-под воды и петь гимн “Орланов”. Сначала мне кажется, что от его вокальных данных Лили устроит новую истерику. Но ... ей нравится! Она начинает "танцевать", раскачиваясь из стороны в сторону.
Я, пользуясь случаем, бросаюсь на кухню, готовлю кофе. Первая чашка за этот день. Если выживу до вечера - позвоню в ООН, попрошу награду.
К обеду ситуация немного стабилизируется. Лили обедает почти без боя. Я читаю ей книжку про кролика Питера и сам настолько увлекаюсь сюжетом, что не могу остановиться, пока не переворачиваю последнюю страницу. Затем мы строим крепость из одеял и я делаю вид, что это самое прочное оборонительное сооружение в мире. Трент, перед тем как уйти домой, рисует на картонке вывеску с названием “Форт Лили” и пристраивает ее над входом. Получается действительно круто, я даже подумываю не остаться ли в этой крепости на ночь.
- Как у вас дела? - спрашивает Сара, когда они с Оливером заехали на заправку. - Лили ела? Ты смог уложить ее на обеденный сон?
- Да, конечно! - бессовестно вру я, прижимая телефон головой к плечу. - У меня все под контролем. Не волнуйся!
- Ну хорошо, целую!
Под вечер Лили немного кусается (буквально), но затем снова становится очаровательной и милой. При этом не позволяет мне отойти дальше, чем на полметра. Я не могу отойти ни в туалет, ни на кухню. Даже пить воду не могу, пока она не проверит содержимое чашки. Эта девчонка контролирует меня лучше, чем любой тренер.
А потом, когда уже стемнело, мы садимся на диван. Она усаживается мне на колени. Я включаю запись своей последней игры, и она, наконец, расслабляется. Упирается головой в мое плечо. Ее глаза медленно закрываются.
- Устала? - шепчу ей. - Да, у нас был очень долгий день…
Она не отвечает. Ее дыхание выравнивается. Маленькая ручка сжимает мой палец.
И я понимаю: мне повезло. Потому что как бы ни было тяжело, как бы я ни устал - я бы не променял этот день ни на что в мире. Осторожно достаю телефон и пишу маме, чтобы сегодня она не приходила за Лили. Я уже совсем не хочу отдавать ее.
Сара
Мы с Оливером стоим у здания суда. Оно возвышается, серое, безжизненное, как и всё, что ждёт меня внутри. В воздухе - сырость, запах бетона и тревоги. Я прячу руки в карманы пальто, но не могу согреться. На улице не холодно, но я дрожу от волнения.
— Все будет в порядке, - говорит Оливер рядом. Его голос мягкий, но уверенный. - Тебе просто надо пережить этот день.
- Я боюсь, что не справлюсь, — признаюсь я. - Вдруг скажу что-то не то, или не сдержу эмоции рядом с Райаном. Он знает, как надавить на меня.
— Этого не произойдет, потому что рядом с вами буду я, - слышу голос адвоката. Он подходит к нам и жмет руку Оливеру. Уверенность этого мужчины подкупает. Я знаю, что за свои услуги он берет бешеные деньги, и надеюсь, что Оливер платит ему не зря. - Кстати, самое время заходить.
- Удачи! - Оливер обнимает меня. В этот момент даже не верится, что буквально несколько месяцев назад мы были чужими друг другу. Теперь он самый родной мне человек - моя семья. - Набери меня, как только будут новости.
- А ты куда? - спрашиваю я.
- Поеду на кладбище. Поблагодарю родителей за то что отдали меня в детдом.
- Оливер... , - я пытаюсь подобрать слова поддержки, но они застревают в горле.
— Серьезно. Сейчас, когда я вижу этот город, когда знаю, как сложилась твоя судьба, я рад, что вырос далеко отсюда и получил шанс стать тем, кем являюсь сейчас.
- Не хочешь, чтобы я составила тебе компанию?
- Нет, я должен пережить это в одиночестве.
— Хорошо.
Адвокат прокашливается.
- Пойдем, Сара, - говорит он и подчеркивает, - нам нельзя опаздывать.
Помещение нордвудского суда выглядит почти как в кино: высокие потолки, едва ощутимый запах бумаги и пластика, приглушенные голоса, теряющиеся в коридорах. Мы называем свои имена на входе, получаем номер зала и поднимаемся по лестнице, которая мне кажется вдвое длиннее, чем есть на самом деле.
У дверей зала я вижу его. Райана.
Он переговаривается со своим адвокатом, как всегда в безупречном костюме, с той самой надменной улыбкой. Его взгляд скользит по мне, словно я чужая женщина, которую он встретил на улице и не узнал сразу. Я смотрю на него и не понимаю, как могла влюбиться в этого человека. Сейчас во мне не осталось никаких чувств. Разве что страх и отвращение.
Я чувствую, как снова холодеют руки. Черт. Как я могу контролировать ситуацию во время процесса, если не могу взять под контроль даже собственное тело.
- Сара, - шепчет адвокат, наклоняясь ко мне. - Он просто человек. Маленький, никчемный человек, которого сегодня ты оставляешь в прошлом.
- Его адвокат сейчас говорит то же самое обо мне, — шепчу я.
- Такая уж у нас работа…
Секретарь приглашает нас зайти. Зал - сдержанный, официальный и максимально неуютный. Он словно пропитан ссорами, недоразумениями и взаимными обвинениями. Судья уже на месте: женщина лет шестидесяти со столь равнодушным выражением лица, словно она уже заранее знает, чем все закончится.
Мы занимаем свои места. Все начинается так быстро, что я не успеваю подготовиться.
- Сторона истца - Сара Ванесса Колтон. Ответчик — Райан Себастьян Колтон. Рассматривается дело о расторжении брака и определении места жительства несовершеннолетнего ребенка.
Мой адвокат сосредоточен. Адвокат Райана - улыбается. Сам Райан сидит, закинув ногу на ногу, будто это обычная рабочая встреча. Он уже чувствует себя победителем.
- Признает ли сторона ответчика требование развода? - спрашивает судья.
- Да, - отвечает адвокат Райана. - Мы не возражаем. Хотим лишь подчеркнуть, что инициатива не с нашей стороны. Мой клиент готов сделать все возможное, чтобы сохранить брак с истицей, если она изменит свое решение.
Я стискиваю зубы. Это просто слова. Пустые, лживые слова.
- Есть ли основания сомневаться в добровольности решений сторон?
- Нет, Ваша честь, - отзывается мой адвокат.
Несколько минут судья просматривает документы. Все четко, по пунктам. Даты, подписи, сертификаты. И вот она говорит:
- На основании представленных материалов и согласия сторон, суд постановляет - расторгнуть брак.
Так быстро! Я хочу плакать от облегчения, но я сдерживаюсь. Это еще не конец. Это только первый шаг.
Судья откладывает папку с нашими документами в сторону, достает другую.
— А теперь, — говорит она, — мы переходим ко второму этапу рассмотрения дела - определению места постоянного проживания малолетнего ребенка супругов.
И тут мне становится по-настоящему плохо.
- Ваша честь, — начинает адвокат Райана, - мы предоставляем документы, подтверждающие, что несколько месяцев назад ребенка вывезли из дома без ведома отца. Другими словами, девочку просто похитили.
- Я не похищала! - спешу оправдаться я. - Я забрала Лили, потому что Райан…
- У нас есть копия заявления в полицию от мистера Колтона. Он подал в розыск, когда вернулся домой с работы, а жена и дочь исчезли. Как исчезли и все деньги из сейфа, должен отметить, - адвокат передает секретарю какие-то бумаги, и тот сразу несет их к судье.
Райан отмахивается:
- Деньги - это не главное, меня интересует только ребенок.
У меня дрожат руки. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не бросить в него бутылку с водой.
- Деньги тебя не интересуют? - переспрашиваю. - Именно поэтому ты заблокировал все мои карты?! Мне не на что было даже купить еды!
- Сара, спокойно, - шепчет мой адвокат. - Вы сейчас делаете только хуже.
— Кроме того, — продолжает представитель Райана, - на момент побега мисс Колтон не имела ни стабильного жилья, ни работы. Она приехала на другой конец страны и поселилась у мужчины, которого впервые увидела. Это ли ответственное отношение к материнству? Сомневаюсь.
— Я возражаю, ваша честь, - сразу вмешивается мой адвокат. - Моя клиентка имела веские основания для того, чтобы сбежать. Она страдала от насилия со стороны ответчика и забрала ребенка, потому что дочь тоже находилась в опасности рядом с эмоционально нестабильным отцом. Более того, мистер Колтон быстро узнал о местонахождении ребенка, однако не воспользовался возможностью увидеться с ней. Его больше интересовало психологическое давление на мою клиентку. Он преследовал ее, запугивал и пытался заставить вернуться. Из-за чего, собственно, и получил ограничительное предписание.
Судья смотрит в сторону Райана.
- Это правда, мистер Колтон?
- Я действительно приехал во Фростгейт, но только потому что хотел увидеть дочь. Я так скучал по ней, это же мой единственный ребенок! Смысл моей жизни. Разве я не имею права заботиться о ней?
- Имеете.
- Я тоже так думал, а в результате сожитель Сары жестоко избил меня! Да, ее любовник напал на меня! Он сказал, что убьет меня! Прямым текстом!
Судья поднимает руку, заставляя Райана понизить тон.
- Извините, - тот опускает взгляд.
Вместо него продолжает адвокат:
- В день, когда мой клиент приехал повидать ребенка, на него было совершено нападение. Сосед, который на тот момент успел стать любовником истицы, мистер Ривз, применил силу безо всяких оснований. У нас есть фото синяков, свидетели и медицинское заключение. Все это добавлено к материалам дела.
Мне хочется кричать. Хочется доказать, что все было совсем не так. Это же искажение реальных фактов! Но адвокат сжимает мое плечо, дает понять — он все сделает за меня.
- Ваша честь, — спокойно говорит он, - события, о которых говорит сторона ответчика, были следствием провокаций мистера Колтона. А насчет Хантера Ривза - его действия действительно превышали допустимые, но это никак не касается нашего дела.
Судья внимательно листает документы. На мгновение наступает молчание. Я чувствую, как внутри все сжимается в комок. Может, мы еще можем выиграть. Может, не все потеряно, она ведь тоже женщина, должна понять меня.
Но тут Райан снова приподнимается. Адвокат не успевает удержать его за рукав.
- Ваша честь, позвольте мне еще один комментарий.
— Только если он касается дела, - говорит судья сухо.
- Безусловно! - он подает секретарю новую папку. - Это документы, свидетельствующие, что на мистера Ривза открыто уголовное производство. Его подозревают в хранении и распространении запрещенных веществ.
Судья удивленно вздымает брови.
- Это правда? - спрашивает у меня.
- Да, но…
- И вы пытались скрыть этот факт?
- Потому что на самом деле он не виноват! - я хочу сказать, что возможно это дело рук самого Райана, однако понимаю, что не имею права быть голословной.
- Конечно она будет оправдывать своего любовника! А на самом деле Сара может быть соучастницей Ривза! Именно такая опасная особа сейчас живет с моей дочерью. Более того, Сара приехала сюда, оставив ребенка на него! Где гарантии, что моя Лили сейчас в безопасности?! Мне страшно за нее.
У меня перехватывает дыхание. Я смотрю на судью и вижу, как меняется ее лицо. Она берет документы, просматривает.
- Вина Хантера Ривза не доказана, - замечает мой адвокат.
— И все равно это существенно усложняет дело, - говорит судья. Ее голос снова равнодушен, но теперь в нем слышится новая нотка сомнения.
Адвокат Райана гордо расправляет плечи.
- Ваша честь, решать, конечно, вам. Но здесь выбор очевиден: либо безработная, бездомная мать и ее парень, находящийся под следствием, либо отец, имеющий стабильную работу в госорганах, безупречную репутацию и дом со всем необходимым для комфортного проживания ребенка.
— Я не бездомная, - шепчу я, с трудом сдерживая слезы.
Мой адвокат встает.
- Дочери всегда лучше с мамой. А все остальное - лишь условности, которые легко устранить за месяц. Я видел Лили и могу с полной ответственностью заявить, что это счастливый, ухоженный ребенок, у которого есть все, что необходимо.
И это все? Звучит не слишком убедительно.
Судья складывает документы в ровный столбик. Потом внимательно изучает взглядом меня и Райана.
- Суд объявляет перерыв. Решение будет вынесено после ознакомления с дополнительными материалами.
Она поднимается и уходит. А я больше не могу дышать.
Разбитая и озадаченная я выхожу из зала. Мои ноги дрожат так сильно, что приходится опереться на стену. В голове звенит, мысли путаются, Надежда понемногу угасает. Ненавижу это ожидание. Эту неизвестность.
- Что, трудно? - раздается полный злорадства голос Райана. Он стоит рядом, засунув руки в карманы, и смотрит на меня, как на препятствие, которое вот-вот перешагнет. - Не волнуйся, я позабочусь о Лили. У нее будет все - школа, воспитание, стабильность. Она избавится от влияния неблагополучной мамочки.
- Как ты меня назвал? - задыхаюсь от возмущения.
- Неблагополучной. И это мягко сказано, - повторяет Райан. - Черт побери, меня же с самого начала отговаривали от брака с тобой! Все вокруг говорили, что я связываю свою жизнь с испорченной девушкой — ни семьи, ни образования, ни копейки за душой. Но я свято верил, что смогу изменить тебя, Сара. Что сделаю из тебя нормального человека. Бесполезно. Ты такая же гнилая, как и вся твоя семейка.
Как будто я виновата, что у меня были такие родители. Это не мой выбор. Никто у меня не спрашивал хочу ли я рождаться в семье алкоголиков.
- Ну, так и забудь обо мне! - выпаливаю я. - Дай нам с Лили жить спокойно
- Лили - моя. И я получу ее, потому что выиграю этот суд.
- Это не о суде, Райан. И не о победе. Это о ребенке! - я уже не сдерживаюсь, делаю шаг к нему. - Тебе Лили никогда не была нужна! И сейчас - она просто способ сделать мне больно.
- А твой роман с тем хоккеистом? Разве это не способ причинить мне боль?
- О, Господи! Нет. Можешь считать меня испорченной, однако я бы никогда не начала встречаться с парнем только ради мести. Хантер любит Лили. Он заботится о ней. А не приезжает из другого города, чтобы запугивать ее маму! — я срываюсь и вдруг делаю то, что совсем не ожидала от самой себя - даю пощечину. Громкую, четкую. Моя ладонь касается его щеки, и мгновенно начинает гореть, словно я приложила ее к раскаленному железу.
Райан замирает. Его глаза темнеют, челюсть сжимается.
— Ты еще пожалеешь об этом, - шипит он. - Это будет твоим самым большим просчетом.
- Нет, Райан. Самым большим моим просчетом было выйти за тебя.
Адвокаты, которые до сих пор только наблюдали за нашей перепалкой, встают между нами.
- Ради всего святого, держите себя в руках — шепчет мой. - Поберегите силы, потому что они вам еще понадобятся.
- Для чего? Вы же говорили, что этот суд — лишь формальность. А теперь мне нужны силы?
Адвокат неловко отводит взгляд. Клянусь, сейчас мне хочется ударить его так же, как и Райана! Лжец. Он лишь делал вид, что все под контролем, а на самом деле представления не имеет, как защитить меня и Лили.
Дверь открывается, нас зовут обратно в залу. Я прохожу мимо бывшего не оглядываясь. Сажусь на свое место. Мои пальцы сжимаются в кулаки. Спину держу ровно, но в груди чувствую невыносимую боль.
Судья возвращается на свое место. Ее голос спокойный, однако теперь в нем слышится уверенность:
- Учитывая материалы дела, предоставленные показания и условия, в которых сейчас находится ребенок, суд постановляет временно определить место жительства малолетней Лили Колтон вместе с ее отцом — Райаном Колтоном. Мать может навещать ребенка по договоренности с бывшим мужем.
Мой мир рушится. Мне хочется закричать, но я просто смотрю в одну точку. Судья еще говорит о праве на обжалование,о важности стабильной среды ... Я слышу только отрывки.
Лили забирают. Мою девочку забирают!
— Это не конец, - оправдывается адвокат. - Мы вернем Лили вам. Я сразу подам ходатайство об обжаловании, и на момент следующего слушания мы будем готовы.
Вдыхаю воздух и осмеливаюсь посмотреть на Райана. Тот, приложив ладонь к груди, благодарит судью за "справедливое решение".
— Я не отдам ее, - процеживаю сквозь зубы.
- Прости? - Райан оборачивается ко мне с театральной вежливостью.
- Я не отдам тебе дочь! Ни на один день. Ты ее не получишь!
Судья переводит взгляд на меня.
- Я бы на вашем месте попыталась договориться, чтобы не травмировать психику ребенка.
- Но вы не на моем месте! Вы даже не представляете, какому человеку отдаете Лили!
— Я действую исключительно в рамках закона, мисс Колтон, - она бьет деревянным молоточком. - Заседание закрыто.
Продолжение следует...