Люди звали отца Василисы дурным человеком. Почти всё время Николай Иванович пребывал в хмуром расположении духа. Не интересовался тем, что происходит в селе, ругался с мужиками, дружбы ни с кем не водил. Соседок, набивающихся в подруги к его жене, сквозь зубы называл «курицами» и ко двору не пускал.
Книжек Николай Иванович не читал, а учёбу выше школы считал ненужным для сельской жизни излишеством. Себя он при этом называл умудрённым и смекалистым, а ещё практичным и скромным.
Имея больное хозяйство, какие-то деньги на счету и возможность выезжать в город, он не злоупотреблял никакой из этих возможностей. Свою дочь Николай Иванович воспитывал в строгости. Василису нельзя было встретить гуляющей по селу, увидеть на речке или на танцах. Если девушка выходила за ворота, то, значит, по делам или на работу.
Супруга Николая Ивановича ни в чём ему не противилась. Единственный лишь раз взбунтовалась, когда после школы Василису на учёбу отправляла.
-Ишь, чего удумали! – махал кулаком Николай Иванович.
-Нельзя же без профессии сейчас, Коля, - умоляла Марья Захаровна. – Стыдно же! Пусть едет! Польза какая будет, а?!
В итоге решено было отправить Василису в медицинский техникум. На все выходные и каникулы девушке было велено приезжать домой. Она так и поступала. А когда окончила, то вернулась насовсем.
Вся сельская молодёжь после вечерней работы бежала гулять, зимой – на горку, литом – на танцы. Одна Василиса никуда по-прежнему не ходила. Читала книжки или вязала у окна.
Люди, бывало, Николая Ивановича упрекали за то, что красивую молодую девушку взаперти держит. Девчонке замуж пора. Оглянуться не успеет, как всех женихов расхватают.
На это Николай Иванович грубо отвечал, что «наше от нас ней уйдёт». Сами, когда надо, найдём кого надо.
Белёное здание сельского медпункта сонно дремало в полуденной тишине. Редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь задвинутые шторы, освещали белоснежные стены и одинокую кушетку, обитую выцветшей клеёнкой.
Василиса сидела за столом и перебирала пожелтевшие карточки под монотонное жужжание пчёл за окном. Изредка она поднимала сонный взгляд на стену и рассматривала до мелочей знакомый плакат, на котором выцветшими от времени красками были изображены внутренние органы человека.
В глубине коридора скрипнула входная дверь. Послышались быстрый шаги.
-Вася, спасай! Там проверяющий это… Того!
В кабинет заглянула запыхавшаяся Оля из совхозной бухгалтерии.
-Что значит «того»? – испуганно переспросила Василиса.
- По дороге расскажу, - тараторила Оля. – Там кровищи море! Мне сказали тебе звать.
Подхватив медицинский чемоданчик, Василиса побежала вслед за Олей. Около медпункта ждала машина. По пути посыльная поделилась подробностями.
-Приехал к нам проверяющий. Молодой, - она сделала паузу и с придыханием добавила: - Ой, Васька, красивый какой! Ты бы знала! Высокий, кареглазый…А как улыбается!
Василиса молча улыбнулась. Она проверяющего видела один раз и то со спины.
-Девчата наши, конечно, - Оля махнула рукой. – Особенно Катька. Такая, знаешь, заноза бессовестная. Глазки ему строила. Хотя у нас все знают, что она с Петром гуляет.
-Неужели Петя в драку полез? – предположила Василиса.
Оля округлила глаза.
- Ребята проверяющего вчера в клуб пригласили. Катька наша туда явилась. Накудрявленная, в новом платье! Весь вечер Владимиру Александровичу прохода не давала. Петя очень злился, а сегодня…, - Оля осеклась. – Ой! Что же будет!
Машина, подпрыгнув на кочках, лихо свернула с дороги. Вдали виднелся комбайн, застрявший среди волн золотистого поля.
Перепуганный Петя бежал им навстречу. Вслед ему слышались ругательства бригадира.
-Я ж ему не сильно, - бормотал Пётр, безвольно следуя за шагающей вперёд Василисой.
Резвый комбайнёр уже сто раз пожалел о содеянном. В его глазах плескалась безысходность. Наверняка, он уже успел представить, чем обернётся потасовка с высоким начальством. Мыслями Пётр уже жил в будущем, где его допрашивает участковый, а Катька рыдает, закутавшись в колючий плед, понимая, к чему привела её легкомысленность.
Василиса подбежала к Владимиру Александровичу и опустилась возле него на колени. Мужчина, зажимая окровавленное плечо рукой, поднял на неё уставшие глаза.
-Давайте посмотрю, - попросила Василиса. – Что случилось?
-Упал. Не очень удачно, - ответил Владимир и поморщился от боли.
Царапины глубокие, на перелом не похоже. Василиса осматривала руку, а мужчина всё это время смотрел на неё. Следил за каждым движением рук, за каждой эмоцией, отражающейся на её светлом лице. От его взгляда сердце в груди девушки странно ёкало.
Василиса обработала и перевязала руку.
-Не падайте так больше, - тихо сказала она, закончив работу.
-Постараюсь, - пообещал Владимир, поднимаясь с земли. – Буду держаться подальше от комбайнов. И комбайнёров.
Мужчина бросил язвительный взгляд в сторону Петра. Тот стоял чуть поодаль, опустив голову, словно провинившийся школьник.
- Работу на сегодня придётся отложить, - предупредила Василиса.
Владимир не стал спорить. Он чувствовал, как ноет рука, а перед глазами периодически проплывают жёлтые круги.
Оля ни капельки не соврала. Проверяющий из области действительно был высоким, красивым и кареглазым. Он пришёл в медпункт спустя сутки. Попросил снять бинты.
-Боли есть? – спросила Василиса.
-Да бросьте вы, какие боли, - выдохнул Владимир Александрович. – Так, царапина. Нянчатся все со мной, будто я дитё малое.
Он говорил, а Василиса чувствовала, как её ладони покрываются испариной. Когда она стала подавать своему пациенту градусник, то тот выскользнул из рук и упал на деревянный пол. Владимир ловко поднял его и подал Василисе.
-Не разбился, - заверил он. – Цел.
-Спасибо, - стыдливо пролепетала девушка. – Извините.
-Мне сказали, вас зовут Василиса. Чудесное имя. А вы Прекрасная или Премудрая?
-Я – Василиса обыкновенная.
-В корне не согласен, - покачал головой Владимир.
По бледному лицу девушки пробежала горячая волна.
-Владимир Александрович, я бы попросила.
-Просто Владимир, - улыбнулся он. - А лучше Володя.
-Владимир Александрович…
-Володя!
-Владимир А…
-Володя, - упорствовал мужчина.
Василиса улыбнулась. Его настойчивость показалась ей забавной, а сам он каким-то очень простым и даже милым.
В следующий раз он пришёл через пару дней. Поблагодарить за помощь. Принёс букет полевых цветов, который Василиса тут же поставила в вазу.
Затем ещё раз заглянул. Уже без повода, но вновь с цветами. Потом как-то появился перед закрытием. Помог Василисе разложить карточки по номерам и предложил проводить.
-Только до поворота, - согласилась Василиса. – Дальше нельзя.
Она безумно боялась, что отец узнает. Николай Иванович в последнее время ходил задумчивым. Шептал что-то себе под нос, на жену поругивался. Василисе казалось, что он над чем-то крепко размышляет. На чем-то, о чём пока не хочет говорить.
Володя проводил до поворота. В тот день и на следующий. Он приходил каждый день. Рассказывал о себе, о работе, делился размышлениями и воспоминаниями.
Василиса сама не заметила, как привыкла к его визитам. Как научилась делиться переживаниями с тем, кого ещё некоторое время даже не знала, как зовут.
Володя починил в медпункте стулья, лавочку у входа и дверцу в шкафу. Их встречи перестали быть секретом для наблюдательных сельчан.
Когда вечером Василиса с Володей шли вместе по улице, редкие прохожие сворачивали головы. Любопытный старушки глазели в окна. Их внучки с завистью смотрели сквозь забор. Даже Пётр осмелел. Когда встречал, то неловко махал рукой. За драку и падение Владимир его простил. Комбайнёр отделался нагоняет от бригадира.
Вскоре узнал обо всём даже нелюдимый Николай Иванович. Донесли ему, что дочь гуляет с заезжим проверяльщиком.
Едва Василиса вернулась домой, отец налетел на неё с кулаками. Не тронул, но испугал.
-Ах ты бесстыжая девка! Ещё чего удумала! За моей спиной! С каким-то проходимцем, - кричал что есть сил Николай Иванович. – Или не знаешь, как таких как ты называют?!
Марья Захаровна попыталась заступиться за дочь, но супруг строго велел ей не лезть.
-Я ничего плохого не сделала, - шептала Василиса сквозь льющиеся слёзы.
-Не сделала?! Д.ря.нь ты такая! - не унимался Николай Иванович. –Без моего разрешения с кем-то спуталась!
Василиса проплакала всю ночь. К утру с опухшими глазами и поникшим взглядом пришла на работу. Перемены в девушке заметили и коллеги, и пациенты. Заметил и Володя, когда вечером по привычке заглянул, чтобы проводить.
Она рассказывала ему про ссору с отцом и трясущимся голосом просила больше не ходить с ней по селу. Володя прижимал её к себе, гладил по волосам, по спине, мокрому лицу и уверял, что всё будет хорошо.
Домой Василиса пришла подавленная. С трудом жевала остывшую картошку, приготовленную мамой. С каждым новым кусочком глотать становилось сложнее.
Внезапно в дверь постучали. Николай Иванович удивлённо поднял брови. Заметив на его лице тень раздражения, Марья Захаровна бросилась открывать.
На пороге стоял Владимир. Не дожидаясь приглашения, он смело прошёл в комнату.
-Здравствуйте Николай Иванович, - поздоровался мужчина.
-Чего надо? – сурово пробубнил отец Василисы.
-Жениться хочу. На вашей дочери, - не стал ходить вокруг да около Володя.
Николай Иванович нахмурил брови. Он продолжал демонстративно жевать совсем уже холодную картофелину и молчать.
-Есть у моей Василисы жених, - пробормотал Николай Иванович. – Мною выбранный. За него она замуж и пойдёт. А тебя, городской, я не знаю.
У Василисы похолодели руки. Она посмотрела на Володю и испуганно завертела головой. Какой ещё жених?! Она ничего о нём не знает.
Резкий ответ Николая Ивановича ничуть не смутил Владимира. Он будто бы был к нему готов и ни на что другое особо не рассчитывал.
-Мне кажется, Василиса достаточно взрослая, чтобы самой решать с кем связать свою жизнь, - сказал Владимир. – Я люблю её, а она меня. Это самое главное.
Николай Иванович недовольно фыркнул, схватил со стола салфетку и вытер ею испачканные губы.
-Любовь – выдумка неудачников, - отрезал он. – Никакой от неё пользы нет! Я хочу, чтоб моя Василиса жила подле меня. Муж ей нужен крепкий, рукастый, чтоб хозяйство мог вести, землю пахать и скотину резать. И нашёлся такой. Не чета тебе, городскому интеллигенту. Вот за него дочь и отдам. А ты вертай отсюда! Сказки про любовь будешь наивным ду.ра.кам рассказывать!
Василиса вскочила из-за стола.
- Папа, что ты такое говоришь. Я по указке замуж не пойду. Я Володю люблю.
Николай Иванович раздражённо махнул рукой.
-Перелюбишь! Начиталась глупых книжек и туда же. Все вы сейчас такие! Любовь и развлечения вам подавай! Мы раньше по уму жили. За кого родители отдадут с тем и будет счастье!
На глазах Василисы выступили слёзы. Владимир сжал кулаки, но промолчал, понимая, что ссорой ничего не добьется.
-Не прав ты, Николай Иванович, - вмешалась в разговор Марья Захаровна. – Жених ведь хороший. Достойный.
Николай Иванович грозно взглянул на жену.
- Молчи, баба! Твое дело - пироги печь да за скотиной смотреть. Не лезь не в свое дело. Я сказал, как будет, так и будет!
Не выдержав, Василиса со слезами выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Николай Иванович тем временем ещё больше разошёлся. Он кричал, стучал по столу и с размаху бросал в оторопевшего Володю всё, что попадало под руку.
С трудом перепуганная Марья Захаровна вытолкала неугодного жениха за порог, побоявшись, что тот пострадает от действий мужа.
-Уходи, пока цел, - прорычал вслед Николай Иванович. - И чтобы духу твоего здесь больше не было!
Володя ушёл. В доме спустя время стало тихо.
Утром Николай Иванович сказал дочери, что выбрал ей в женихи Илью Протасова из соседней деревни. Девчонки на работе говорили, будто первая супруга босиком от него убежала обратно в родительский дом.
-У него дом большой, хозяйство, возможности. Папка его в директора совхоза метит, - перечислял плюсы замужества Николай Иванович. – Дядька агрономом трудится, а брат на ферме должность имеет.
Василиса не верила своим ушам. С трудом сдерживая слёзы она отправилась на работу. Весь день прождала Володю, чтобы поделиться нависшим над ней горем, но мужчина так и не пришёл.
Вечером Протасовы свататься приехали. Василиса до последнего надеялась, что отец передумает, но увидев в доме гостей, испугалась. Заперлась в комнате и расплакалась.
Василисе казалось, будто она попала в одну из самых страшных сказок. Нет у неё ни воли, ни смелости. Только слёзы, водопадом стекающие по розовым щекам.
Мужчины за стенкой распивали самогон, громко обсуждая планы на будущее. Сваты заваливали Николая Ивановича сладкими обещаниями. Василиса старалась их не слушать, но захмелевшие гости кричали во весь голос и постоянно били кулаками по столу. Каждый раз Василиса съёживалась от внезапных возгласов и звона посуды.
Вдруг в минуту тишины кто-то легонько постучал в окошко. Василиса решила, что ей померещилось, но стук повторился. Тогда девушка подкралась к окошку и аккуратно глянула сквозь стекло. Посреди вишнёвых кустов стоял Володя.
Василиса поспешила отворить щеколду. Спустя секунду Володя уже стоял посреди её комнаты.
-Ночью уезжаю. Кончилась моя командировка, - объявил он. – Поехали со мной?
-Так просто?
Она посмотрела на мужчину с недоверием. Впервые за всё время их знакомства.
- Прошу тебя, голубка моя, пожалуйста, поехали. Не могу я без тебя. Никогда себе не прощу, если оставлю, - просил Володя. – Я всё продумал. Жить нам есть где, с увольнением я тебе помогу, мои родители будут рады тебя увидеть. У нас есть будущее. Поверь мне.
Мужчина подошёл ближе и погладил Василису по щеке, провёл подушечками пальцев по полуоткрытым губам, убрал за ухо локон волос. В его движениях было что-то магическое, что-то, что заставляло верить во всё, что он говорит.
Василиса заглянула в его тёмные глаза, в которых заманчиво отражался свет лампы и зажмурилась. Всего лишь на секунду, чтобы отогнать дурные мысли. Володя звал её в новую жизнь. Решение нужно было принять прямо сейчас.
-Дай мне пару минут, - тихо попросила Василиса.
Володя молча кивнул и зачем-то отвернулся к стенке. В эту секунду тишину нарушало лишь тиканье стареньких ходиков на стене.
Долгой была эта ночь и подозрительно тихой. Круглая луна освещала извилистые сельские улочки. Тени домов прятались по углам, боясь перегородить путь случайному прохожему.
Обычно неугомонные сверчки молчали, предчувствуя нечто необычное. В воздухе висело напряжение, которое можно было потрогать руками.
Ничего не заметил разве что Николай Иванович. Он крепко напился и уснул прямо за столом. Наутро его разбудил истошный крик жены.
Всё тело ломило. С трудом смог Николай Иванович оторвать тяжёлую голову от жёсткой столешницы. Огляделся по сторонам, сглотнул и пошёл на голос.
Марья Захаровна замерла в дверях Василисиной комнаты. Постель застелена, окно приоткрыто, а дочери нет. Нет и её вещей.
Оттолкнув жену, бросившуюся на него с обвинениями, Николай Иванович побежал в сельский совет. Там ему сообщили, что проверяющий рано утром уехал. Тогда Николай Иванович всё понял.
Два дня он пытался найти дочь. Требовал от председателя предоставить ему адрес Владимира, грозился обратиться в милицию, ходил к участковому. Последний объяснил, что дочь у него взрослая и вправе сама решать, куда уезжать и где жить. А что по поводу работы, так за прогулы не привлечёшь – перевели в другое место. В очень срочном порядке.
Свое поражение Николай Иванович заливал горькой. Морщился, фыркал, но всё равно глотал. Марья Захаровна тихо плакала, рассматривая детскую фотографию дочери. Нет её Василисы рядом. Нет.
***
Пять долгих лет жили родители одни. Марья Захаровна ходила по селу словно тень. Сельчане её жалели, виня во всём жестокого мужа.
Николай Иванович всё чаще появлялся на людях пьяным. Бродил по улицам, иногда здороваясь с тем, кто шёл навстречу. А ведь раньше никогда так не делал.
Старушки его стыдили. За выпивку, за прошлую жестокость. Николай Иванович отвечал им, что нет ему смысла теперь трезвым быть. Повесился бы или утопился, да Бога гневить не хочет.
Всё реже стучал он по столу, всё реже чего-то требовал. Марья Захаровна никак не могла простить мужу разлуку с дочерью. Это странное чувство обиды и злости будто сделало её неуязвимой. Больше женщина супруга своего не боялась. За пьянку бранила на чём свет стоит, указаний не слушалась, к домашней работе активно привлекала.
Как-то раз поутру насобирала Марья Захаровна вишни. Спелая, сочная. Нужно компот варить. Николая Ивановича посадила за стол косточки вынимать, а сама пошла в сени за банками.
Тихо скрипнула входная дверь за её спиной. Марья Захаровна обернулась, ожидая увидеть соседку.
На пороге стояла Василиса.
-Здравствуй, мама, - робко поздоровалась она.
-Васенька! – всплеснула руками Марья Захаровна. – Это ты?!
Дочь стояла перед ней живая и здоровая. В модном платье по фигуре, стрелками на глазах и элегантной сумочкой, которую нервно вертела в руках.
Дверь снова скрипнула. Вошёл Володя. На руках у него сидел мальчик с карими глазами.
-Отец! Сюда! Николай Иванович, иди скорее! Василиса приехала! Дочь наша приехала! – закричала Марья Захаровна. – Посмотри же скорее! Ты ведь дед теперь!
…Сельчане Николая Ивановича никогда больше ни пьяным, ни злым не видели. Дружбу с соседями он по-прежнему не водил, ограничиваясь короткими приветствиями при встрече. Зато стал улыбаться. По-настоящему. Особенно, когда рядом с ним внук шагал. Случалось это нечасто. Уж больно далеко жила Василиса со своим мужем. Но гордость в те счастливые минуты Николая Ивановича брала неподдельная.
ВОТ И ВСЁ!
Это конец!
А пока автор работает над следующим рассказом, вы можете почитать:
💥🎁🔮Коплю на мечту - ВЫ МОЖЕТЕ ПОДДЕРЖАТЬ