- Иди на кухню и скажи, чтобы накрывали! – прошептала мне Яшка и оскалилась гостям. – Следуйте за мной.
Мужчины с каменными лицами потопали за подругой, а я быстро пошла на кухню. Не нравился мне этот аббат. Явно мужик не простой и от своего не отступит. А уже если перед ним маячат деньги… Смею предположить, что не маленькие.
Раскрасневшаяся повариха стояла у стола, рассматривая блюда. Когда я переступила порог, она гордо улыбнулась.
- Всё готово! Поросёнок удался на славу! Аббату понравится!
Я тоже посмотрела на блюда к ужину и удовлетворённо кивнула. Кому ж такое не понравится?
- Накрывайте на стол. На четыре персоны.
- Сеньору Балвино так и не выпустите? – повариха испуганно взглянула на меня.
- В комнате поест. Нечего ей в столовой делать, - отрезала я. – И не вздумайте ей мясо таскать! Кашу да овощи! Жрать – это грех. Вот пусть и очищается.
Остановившись на минутку в холле, я глубоко вдохнула. Чего ждать от визита непрошенных гостей? Вряд ли в этом времени у женщин было много прав. Но опять же, у сестёр де Иглесиас не было мужей и братьев, чтобы они могли распоряжаться нашими судьбами. Поэтому так просто в монастырь нас не сдать. Наверное.
Войдя в гостиную, я сразу услышала щебет Янины Сергеевны. Она распиналась перед гостями и мне даже представить было страшно, что она несла. Плюс видок у нас был как у городских сумасшедших. Разодетые в пух и прах, в драгоценностях и мантильях, с бланшами под глазами, мы являли картину трудную к восприятию.
Гости сидели в креслах у камина, а Афродитовна расселась на софе, выпрямив спину. Она кокетливо закатывала подбитый глаз и вещала какую-то ересь:
- Не знаю с чего вы решили прислушаться к словам нашей дорогой невестки… Но смею вас заверить, бедняжка Балвино уже давно страдает помутнением разума. Как братец наш помер, любимый Хулио, - при этих словах подруга скривилась, словно собирается зарыдать. – Ох, простите… не могу сдержать слёз, стоит только вспомнить Хуляшу… Сколько он нам добра сделал! Не счесть! Помню, сядет вот так передо мной, усы поглаживает и говорит: «Иолантушка, солнышко моё ясное… что тебе привезти из города? Колечко или может отрез на платье?». А я ему отвечаю: «Нет, Хуляша, привези мне цветочек аленький»… Так вот! Помер он и Балвино умом тронулась. Сначала незаметно было, а потом прогрессировать начало заболевание. Она нас с Теофилией то совсем не помнит, то знакомым письма пишет, что у нас душевное здоровье оставляет желать лучшего… Вот и к вам добралась…
Увидев меня, Яшка горестно покачала головой.
- Теофилия не даст соврать. Сестричка моя драгоценная.
Мужчина с хвостиком поднялся и подошёл ко мне. Он поцеловал мою ручку и вежливо произнёс:
- Прошу прощения, сеньора Теофилия, что не представился сразу. Дон Хосе. Барон Палермо.
- Очень приятно, - я легонько кивнула и присела рядом с Сергеевной. - Стол уже накрывают к ужину.
Мне ужасно хотелось спросить у этой Алёнушки, на хрена она приплела аленький цветочек? Но оставалось только кивать головой, и притрушено улыбаться.
- Вы меня извините за столь откровенный вопрос… - вдруг подозрительно произнёс аббат Кобельо. – Что у вас с лицами?
Я только вознамерилась ответить, что служанка разлила масло в холле, и мы упали, когда вернулись с прогулки. Но Афродитовна оказалась проворнее.
- Это ужасная история… Ужасная… На нас напали разбойники. И в схватке с ними мы получили эти увечья.
Чего???
- Вы дрались с разбойниками? – удивлённо переспросил аббат. – Дамы?
- Ну а как по-другому? Слуги и возница уже были ранены. Бедняжка Балвино от стресса принялась лаять в окно… И только мы с сестрой могли остановить это безумство! – Яшка гордо приосанилась. – Но вот прежде чем уложить бандитов метким выстрелом, мы пропустили несколько ударов. Ничего… главное удалось спасти слуг и дорогую невестку…
Она прикоснулась к фингалу и сморщилась. Во артистка!
- Э-э-э… Вы понимаете… по слогу в письме, которое я получил от сеньоры Балвино, нельзя сказать, что она безумна, - аббат смотрел на нас так внимательно, будто пытался понять кто перед ним и что в наших головах. – Можем ли мы с бароном всё-таки увидеть вдову вашего покойного брата?
Вот чёрт… Только этого не хватало!
- Да, конечно… Но боюсь, это зрелище не для слабонервных… - тяжело вздохнула Янина Сергеевна. – Хотите, чтобы она вышла к завтраку?
- Будем вам признательны, сеньоры Иглесиас, - кивнул аббат и в это время в гостиную вошёл слуга.
- Стол к ужину накрыт.
- Спасибо, - подруга важно поднялась и направилась к двери. – Давайте отужинаем, аббат, дон Палермо.
Мы вошли в столовую, и Яшку даже качнуло при виде поросёнка и ароматов, которые источали блюда. Глазами она бы съела всё.
Барон помог нам устроиться на стульях, и гости принялись за еду. Через пятнадцать минут Хосе с хвостиком поднял бокал и сказал:
- Давайте выпьем за приятное знакомство. А потом я хочу кое-что предложить.
Мы выпили. Яшка продолжала гипнотизировать мясо жадным взором. Видимо туго стянутый корсет всё же не располагал к обильному чревоугодию. Я же начинала волноваться. Что надумал этот смазливый барон? Какие ещё предложения?
- Аббат Кобельо, если сеньора Балвино действительно больна и в самом деле написала вам письмо, находясь в кхм… определённом состоянии разума… То может быть стоит подумать над тем, чтобы выдать сестёр Иглесиас замуж?
- Замуж? – аббат вскинул брови, а мы уставились на деятельного Хосе обалдевшими глазами. Янина Сергеевна даже перестала ласкать взглядом поросятину.
- А почему и нет? – начал было вещать барон, но подруга прервала его.
- Не молоды мы, чтобы замуж идти. Сеньоры ищут молодых девушек, а мы-то им зачем?
- Женятся не всегда на молодости и красоте, - мужчина прищурился. – Король попросил меня посмотреть на замок и земли гранда Иглесиаса. Ведь женщины не могут управлять в одиночку таким богатством. Если бы вопрос о вашем размещении в монастырь был решён, то мужа я бы посоветовал для вдовы Балвино… Но если она действительно безумна, а вы не хотите подчиниться воле короля, то можете уйти в монастырь по собственной воле. Земли и замок перейдут в королевскую казну.
Я нервно задёргала ногой под столом. Мне, конечно, было плевать, что тут кому перейдёт. Но если нас засунут в монастырь, оттуда точно не выбраться. А до замужа ещё дожить нужно.
Аббат тоже стал задумчивым. Его глаза забегали из стороны в сторону.
- Но тогда что достанется церкви?
- Я поговорю с Его Величеством, и он обязательно рассмотрит этот вопрос, - ответил барон. – Вы ведь должны понимать, что передача земель дело важное. И если в силу возраста у сеньор Иглесиас не родятся дети, то всё получат наследники их мужей. Например, Его Величество может настоять на браке со своим любимым дядюшкой. Герцог Саньтьяго Делгато вдовец. Ему семьдесят пять лет и у него двое сыновей.
- Мы согласны! – внезапно заявила Афродитовна, оскалившись в хищной улыбке. Видимо, до неё тоже дошло, что перспектива с монастырём вообще провальная. – Очень замуж хочется.
- Сначала пусть покажется сеньора Балвино! – закочевряжился аббат. – Кто знает, что с женщиной происходит! А верить на слово я не привык!
- Да явится к завтраку ваша сеньора! – раздражённо проворчала Афродитовна. – Вон, слышите, гудит в своей комнате? Жива, каурка…
- Вот тогда и будем решать! – отрезал аббат Кобельо. – А пока всё пустые разговоры!
После ужина гости ещё немного посидели за бокалом вина, а потом отправились отдыхать. Мы же заперлись в комнате, чтобы обсудить происходящее. Янина Сергеевна стащила корсет и теперь со стонами блаженства запихивалась поросятинкой с тушёными овощами.
- Как мы барону и аббату Болванку предъявим? Она же сразу сдаст нас! – я прислушалась к тому, что происходило в соседней комнате. Невестка замолчала. Наверное, устала голосить и уснула.
- Напоим, - хмыкнула Янина Сергеевна. – Вот проблема…
- Напоим? – я с трудом представляла, как это будет в исполнении.
- Да. Не забивай голову ерундой, - отмахнулась Яшка. – Лучше поросёнка отведай. – Кайф!
На следующее утро, вооружившись бутылкой хереса, мы пошли на операцию опаивания. Разбарикадировав дверь, Афродитовна заглянула в комнату и прошептала:
- Спит, вдовица. Умаялась.
Войдя в спальню, мы подошли к кровати, и Яшка запрыгнула сверху на Балвино. Та открыла глаза и заорала.
- Лей вино! – подруга придавила невестку своей тушкой к перине. Вырваться из-под такого пресса было нереально.
Но только я поднесла бутылку ко рту женщины, как та захлопнула коробочку.
- Умная, да? – Янина Сергеевна зажала ей нос. – Открывай рот! Жизнь прекрасна и удивительна, если выпить предварительно!
Невестка давилась вином, глядя на нас с ненавистью, а потом вдруг притихла, блаженно улыбаясь.
- О-о-о… Смотри как улыбается, красавица наша! Бухалдина де Иглесиас. – Яшка слезла с неё. – Потеплело, да матушка? Ну, давай, поднимайся, пойдём аббату покажемся.
- Не-е-е-е… - замотала головой невестка. – Не пойду-у-у…
- Куда денешься! – Афродитовна достала из кармана что-то завёрнутое в бумажку. – На, лаврушкой зажуй! А то начнёшь вонять перед духовным лицом. Позора с тобой не оберёшься.