Несмотря на чужую обстановку, чужое время и подозрительных людей, окружающих нас, мы решили конкретно взяться за дело. Если не шевелиться, то можно влипнуть в куда более неприятную ситуацию. Тем более, сюда нас занесло по определенным причинам и задачи решать придётся со всей настойчивостью.
Поэтому я сразу же направилась на кухню, чтобы разобраться с меню на ужин. Яшка стучала каблуками за мной, ни отставая, ни на шаг.
Стоило нам переступить порог, как слуги тут же напряглись. Янина Сергеевна поискала глазами своего Какуля и довольно улыбнулась. Монстр сидел в углу на ворохе соломы. Рядом стояла миска с едой.
- Сегодня у нас гости, - сказала я, а потом добавила: - Ну вы уже знаете… А значит, нужно приготовить что-нибудь вкусное! Чтобы аббат язык проглотил!
- Мы-то приготовим… - подала голос повариха. – Да вот только у аббата Кобельо, вопросы появятся… Куда делась синьора Балвино и почему вы встречаете его?
- Синьора Балвино приболела. Животом мается, - фыркнула Яшка. – Мигаса переела, вот и дует её. А мы, почему не можем встретить?
- Да потому что синьора Балвино написала аббату, что вы с возрастом всё больше умом вредитесь, - женщина покраснела. – Мол, держать вас в замке она не хочет. Авось сподобиться замуж ещё раз сходить. Вдова ведь богатая… А мужу будущему может не понравится, что в доме две нахлебницы, а в голове у них дыра! Пообещала она монастырю хорошие деньги. И самому аббату за помощь тоже кое-что причитается…
Ага… Значит мы душевнобольные? Чудесно… Но теперь ситуация становилась ещё опаснее. Деньги творят чудеса и нас даже спрашивать не станут.
- Как-нибудь да обойдётся, - подруга отмахнулась от переживаний поварихи. – Мозги у нас поправились.
- Быстро они как-то у вас поправились… - проворчал мальчишка посудомойщик, грохоча грязными кастрюлями. – Разве так бывает?
- Бывает, - отрезала Афродитовна. – Мозг человеческий – субстанция не до конца изученная. Посему на всякие выкрутасы способна.
- И что, теперь вместо мозгов у вас субанция эта? – охнула повариха. – Матерь Божья! Как мы теперь жить-то будем? Может, попросить аббата, чтобы молитву какую прочитал? Или изгнание провёл? Субанции…
- Что к ужину готовить будете?! – перебила я её взволнованные речи. – Давайте мяса, какого побольше, да вина?
- Хорошо, - кивнула женщина с обречённым лицом. – Приготовим кочинильо, тушёные овощи с мясом, фасоль…
- Отлично! – прервала её Яшка. – Занимайтесь, а у нас ещё дела имеются.
Под гробовое молчание мы вышли из кухни и уже в коридоре я сказала:
- Слушай, сейчас все слуги нас боятся! Видать прошлые Теофилия и Иоланта умственными способностями не отличались. Я скажу тебе больше, у обоих фляга свистела! Вот их Болванка и держала в чёрном теле!
- Ну, свистела и что? Вон, у Глюкозы вообще свисток сорвало на старости лет и ничего, живёт как-то… – хмыкнула Яшка. – Тань, не бери дурного в голову и тяжёлого в руки! Прорвёмся!
Ну, в этом я не сомневалась ни секунды. Если прорваться не удастся, то Сергеевна организует ядерный взрыв.
Тем временем она уже рванула вперёд, придерживая длинный подол. Мантилья цеплялась за всё подряд и Янина Сергеевна каждый раз с проклятьями дёргалась, придерживая гребень.
Догнала я её уже в холле.
- Ты куда?!
- Отдыхать! К ужину нужно быть как огурчик! – подруга посмотрела на меня через плечо. – Чтобы внешний вид, как говорится, соответствовал внутреннему наполнению!
- А-а-а-а… ну понятно… А где ты отдыхать вознамерилась?
- Как где? В спальне покойного Хулио, - удивилась Яшка. – Наверняка она самая лучшая. Переселять Болванку сегодня не будем. А завтра отправится она в ту комнату, где нас держала. Прочувствовать должна, гадина.
Комнату покойного гранда мы обнаружили рядом с покоями невестки. Что было вполне логично. Афродитовна прошлась по ней, ощупала всю мебель, балдахин, покрывала и шторы.
- Пылесборник, - наконец, сделала она вывод и заглянула под кровать. – Та-а-ань… Мигас переварился. Что делать?
- Начинается… - я закатила глаза. – Ты издеваешься что ли?!
- А что я, виновата?! Вода другая, пища непривычная, микробы, опять же! – запричитала Яшка. – Та-а-ань!
- Ну, если рассуждать логически, то в конце коридора. Пошли уже! – я подтолкнула её к двери. – Не хочу наслаждаться твоим внутренним наполнением.
Нужник мы действительно обнаружили в конце коридора. Лёгкое амбре привело нас в небольшую башенку, где притаилась низкая дверь. Афродитовна потянулась было к ручке, но потом одёрнула руку.
- Нет, конфуз может случиться!
Она сняла гребень с мантильей и протянула мне. После чего вошла внутрь.
- О Боже! – раздался через минуту её испуганный голос. – Та-а-ань! Я над речкой сижу! Ой, мамочки! Только бы не свалиться! Дай руку!
- Ага, щас! Дверь закрой плотнее!
А потом я начала смеяться и не могла остановиться. Скорее всего, это был истеричный смех. Господи, ну за что нам всё это!
Время до ужина пролетело незаметно. Мы выспались, потом помылись в прохладной воде, которую принесла Дамита. После этого девушка помогла нам одеться.
Когда раздался стук копыт во дворе замка, мы прильнули к окну в гостиной. Это была чёрная карета, запряжённая четвёркой гнедых лошадей. Дверца открылась, и из неё показался невысокий мужчина в тёмных одеждах. На шее у него была сине-белая повязка, а так же белоснежное жабо. Но лицо гостя из-за широкополой шляпы рассмотреть не удалось. За ним из кареты вышел ещё один мужчина. Высокий, в удлинённом камзоле, с гладко зачёсанными волосами, стянутыми лентой в низкий хвост.
- А это ещё кто? – проворчала Янина Сергеевна. – Помощника притащил, чтобы нас в монастырь упечь насильно?
Этого я знать не могла.
Собрав всю волю в кулак, мы вышли в холл, чтобы встретить гостей. Слуга распахнул дверь, и мужчины переступили порог. Тот, что с хвостиком, уставился на Яшку такими глазами, будто перед ним стояла Моника Беллуччи собственной персоной. Что его так впечатлило, оставалось только догадываться. Возможно белобрысые волосёнки, а возможно сияющий вид новогодней ели. Ибо Афродитовна нацепила на себя почти всю шкатулку Болванки. А может и пышная грудь, подпирающая подбородок. Дышала кудря тоже с трудом, так как упрямо требовала, чтобы горничная втягивала корсет всё сильнее. И это продолжалось до тех пор, пока я не предупредила её, что скоро рванёт.
- Добрый вечер, э-э-э… - из-за спины мужчины показался второй гость. Он снял шляпу, и мы увидели лицо аббата. Пристальный взгляд, кустистые брови, сдвинутые на переносице, тонкие губы и тяжёлая челюсть.
- Синьора Иоланта, - деловито представилась подруга, сложив руки на животе. – А это моя сестра синьора Теофилия.
Я немного засомневалась в правильности этих обращений. Мы ведь не замужем… Какие синьоры? Но и на синьорин мы не тянули. По возрасту. Яшка так вообще напоминала дуэнью Доротею в роли Васильевой.
- А где же синьора Балвино? – поинтересовался аббат. – Надеюсь, с ней всё хорошо?
- Не очень… - тяжело вздохнула Афродитовна. – Она с утра вина молодого перебрала. Вот с животом и слегла.
В этот момент со второго этажа донёсся вопль невестки. Синьора видимо поняла, что приехали долгожданные гости, и пыталась привлечь внимание. Но на лице Яшки не дрогнул, ни один мускул.
- Вот, слышите? Мается бедняжка, аж воет. Флатуленция ужасная… Слуги с ног валятся. Горшки носят один за другим. Так что, наша дорогая Балвино на ужин не спустится.
Мужчины переглянулись.
- Да что же мы стоим? – Сергеевна поклонилась в пол, как царевна-лебедь из русских сказок, черпая пол гребнем. – Откушать пора.
Матерь Божья… Вот это гибкость! Яшка так не сгибалась со времён своей бурной молодости. Я с ужасом услышала треск её корсета. Если сейчас эта Ярославна намахнёт фасоли с тушёными овощами, бомба рванёт.