— Опять к Артёму? — спросила мама, увидев, как Саша торопливо натягивает кеды у двери.
— Да, он просил помочь с кормушкой для птиц, — ответил мальчик, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
На самом деле он считал минуты, когда можно будет снова оказаться в квартире Артёма, где было спокойно, где никто не повышал голос, где за ужином говорили, а не молчали или упрекали. У них всегда горел тёплый свет, играла спокойная музыка на кухне, и даже кошка, ластясь, словно добавляла свой вклад в общую гармонию.
— Ты каждый день у них, — буркнул отец из комнаты, не отрываясь от телефона. — Что, у нас скучно стало?
Саша пожал плечами, не зная, как ответить. Дома было... неуютно. Мама — уставшая, вечно озабоченная уборкой, деньгами, и тем, что «всё не так». Отец — отстранённый, усталый, иногда раздражённый. Вроде бы не ругались, не били, но и тепла не было. Всё было по расписанию: встал, умылся, ешь.
«Что задали? Убери в комнате. Меньше ешь сладкого. Не забудь тетрадь».
Всё по кругу.
А у Артёма всё было иначе. Там была настоящая, разнообразная жизнь.
***
— Сашка, привет! — радостно встретил его Артём у двери. — Папа уже всё приготовил!
В мастерской отца пахло древесной стружкой и маслом. Папа Артёма, Олег Викторович, строгал доску, весело улыбаясь мальчишкам. Он был высоким, с крепкими руками, а голос у него был приятный и мягкий.
— Здорово, помощник! Держи стамеску. Сейчас покажу, как угол запилить. Это не сложно, но требует точности.
Саша внимательно слушал. Слова взрослого звучали не как приказы, а как приглашение к чему-то важному. Тут его уважали, замечали, слушали. Даже когда он ошибался, никто не раздражался. Олег Викторович говорил:
— Ошибка — это опыт. Главное — понять, где сбился.
Он учил не просто строгать дерево. Он учил быть мужчиной. Когда доска не поддавалась — не ругайся, а пробуй по-другому. Когда что-то не получается — попроси о помощи, но не бросай, доделай.
После мастерской был ужин. Светлана, мама Артёма, подала суп и спросила, как прошёл день. Улыбалась, гладила сына по голове. И даже Саше положила кусочек пирога, сказав:
— Приготовила пирог с вишней. Ты ведь её любишь?
Он кивнул, не зная, что сказать. В горле стоял ком. Его мама тоже пекла пироги… когда-то. Когда он был маленький. Теперь — нет времени, нет настроения, нет повода.
С каждым днём Саша чувствовал себя у Артёма всё свободнее. Он уже знал, где лежат тарелки, где полотенца. Мог помочь Светлане на кухне, мог взять книгу с полки и читать в гостиной.
— Ты у нас как второй сынок, — однажды улыбнулась она.
Сердце Саши дрогнуло. Он не знал, почему эти слова сделали его счастливым… и виноватым одновременно.
Со временем Артём стал хмуриться.
— Ты чё, живёшь у нас что ли? — буркнул он однажды, когда Саша пришёл с утра в выходной.
— Нет, просто… ну, мне у вас нравится.
— А у себя дома не нравится? У тебя же родители есть.
Саша опустил глаза.
— Есть… Просто… у вас как-то уютнее, лучше.
— Лучше? — насупился Артём. — Это моя семья! А ты слишком часто к нам ходишь. Мне Алешка сказал, что мои родители тебя скоро усыновят. А я не хочу! Ты мне не брат, да и дружить я с тобой не хочу больше!
— Чего?! Ты зачем это говоришь?! — Саша отпрянул. Он не хотел обижать друга, но теперь они видимо больше не друзья.
А ведь он и сам не мог объяснить, почему сердце всё чаще тянет именно сюда.
— Ты мне надоел! Уходи, — выкрикнул Артём и ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Саша остался стоять посреди коридора, словно чужой.
Скандал произошёл в тот вечер и дома. Саша, уйдя от друга, теперь уже бывшего, пошел гулять по улицам и шатался допоздна. Пришёл домой позже обычного. Мама сидела за столом, мрачно глядя на сына.
— Где ты был?
— У Артёма.
— Опять?! — Мама резко поднялась. — Тебе здесь плохо?! Ты зачем туда ходишь?!
На шум вышел отец:
— Что случилось?
— Спроси у своего сына! Он у нас как гость: пришёл — ушёл. А там чужие люди.
— Я просто… мне нравится там, — пробормотал Саша. Ему было стыдно признаться, что его друг фактически выгнал его.
— А у нас что — плохо? — вскипел отец. — Или мы тебя обижаем?!
— Нет! Просто… — он запнулся. Говорить правду — страшно. Они ведь обидятся.
Мама встала, руки тряслись:
— Мы стараемся. Готовим, стираем, воспитываем. А он…
— Просто там уютно. Там меня ждут. Точнее, ждали, — вырвалось у Саши.
Повисла тишина. Отец сжал губы, мама отвернулась.
На следующий день приехала бабушка. Она редко появлялась, но всегда была как ледяной душ после жары — освежала голову.
— Плохо дело, — сказала она после разговора с внуком. — Ребёнок — не растение. Он сам по себе не растет.
— Мам, мы же… мы любим его! — расплакалась дочь.
— Любить и проявлять любовь — разные вещи, — жёстко сказала бабушка. — Вы его кормили, поили. А он — уюта искал, внимания.
Отец молчал, хмурился. Потом сказал тихо:
— А я не умею. У нас в семье так не было.
— Так научись. Ты же не камень. Да и не поздно пока ещё.
После разговора с бабушкой в доме стало как-то иначе. Мама перестала ворчать без повода, чаще смотрела на Сашу, будто начала замечать, что он растёт, взрослеет, думает, чувствует. Папа начал приходить домой чуть раньше, однажды даже сам предложил:
— Сын, может, на выходных в парк сходим? Велики возьмём. Я давно не катался.
Саша недоверчиво посмотрел на отца и кивнул. На душе у него будто затеплилась надежда.
В тот вечер мама сварила его любимую рисовую кашу с молоком. А потом подошла и сказала:
— Я не знала, что тебе надо больше внимания. Как-то думала, что мальчишкам все равно. Все в телефонах сейчас... Вроде.
Саша пожал плечами.
Он стал реже встречаться с другом. Но тот, вроде как уже не хмурился, но был сдержан. Когда они встретились как-то раз, Артём вдруг сказал:
— Слушай... Ты прости, я заревновал родителей. Я глупый, да?
— Нет. Это я слишком навязчивым был. А надо было к своим родителям больше приставать, — улыбнулся парнишка.
Артём молча кивнул:
— Я понял. Папа сказал, что иногда другим тоже нужна семья. Хоть на время.
Прошло несколько недель. Саша теперь всё чаще оставался дома. Мама читала с ним по вечерам, обсуждала книги, а однажды повела его в театр. А на выходных ездили все вместе в парк. Сначала было неловко. Но они как будто заново учились — быть рядом.
Как-то вечером бабушка, снова приехавшая на пару дней, тихо сказала дочери на кухне:
— Видишь? Всё можно исправить. Главное — не бояться посмотреть на себя честно. А дальше просто работать над собой.
— Спасибо, мам. Ты как всегда права.
Весной Саша позвал Артёма к себе:
— Папа будет чинить старую мебель. Говорит, мне доверит шлифовку.
— Круто! Можно я помогу?
Они вдвоём работали на балконе. Папа иногда подсказывал, но больше просто смотрел с доброй улыбкой.
А вечером Саша вдруг подумал, что теперь ему не хочется убегать. Он не просто «живет здесь» — здесь он дома.
И тогда он понял: чужая семья может показать, как надо. Но свою можно построить, если родители еще не до конца отбились от рук...