Волчица, холмы и очень злые братья
Всякая уважающая себя империя должна начинаться с красивой легенды, желательно с участием богов и благородных животных. Римляне, будучи ребятами практичными, но с большими амбициями, придумали себе одну из лучших. История про двух братьев-близнецов, Ромула и Рема, потомков троянского героя Энея, вскормленных дикой волчицей, — это первоклассный пиар-проект. Он сразу решал несколько задач: связывал происхождение Рима с древней и уважаемой греческой культурой, намекал на божественное покровительство и оправдывал будущую агрессию — мол, мы ребята суровые, нас волчица воспитала. В реальности, конечно, всё было куда скучнее и грязнее.
Никаких близнецов и волков не было. Было просто несколько холмов у брода через реку Тибр. Место было так себе — болотистое, малярийное, но стратегически удобное. Рядом проходили соляные пути, а река давала выход к морю. На этих холмах, как прыщи, выскочило несколько деревень, населённых разными италийскими племенами — в основном латинами и сабинами. Они пасли коз, выращивали репу и периодически устраивали набеги друг на друга, чтобы украсть скот и женщин. Эта пасторальная идиллия продолжалась до тех пор, пока на них не обратили внимание более цивилизованные соседи с севера — этруски.
Этруски были народом загадочным, весёлым и технически подкованным. Они научили этих пастухов осушать болота, строить каменные храмы, гадать по внутренностям животных и носить тоги. Именно этруски превратили скопление деревень в настоящий город, обнесли его стеной и дали ему своих царей. Последние римские цари, Тарквинии, были этрусского происхождения. Они правили жёстко, строили много и, в конце концов, так достали местную аристократию, что та их просто выгнала. В 509 году до н.э. последний царь, Тарквиний Гордый, был изгнан. Римляне, вдохновлённые этим событием, поклялись, что никогда больше над ними не будет править царь.
Так родилась Римская республика. Правда, свергали царя не ради свободы для всех. Это был типичный олигархический переворот. Знатные и богатые семьи, патриции, просто решили, что делиться властью с каким-то царём — это неэффективно. Гораздо удобнее править самим, прикрываясь красивыми словами о «общем деле» (res publica). Они создали Сенат, куда входили пожизненно, и придумали систему магистратов, которые избирались на год. Это была гениальная система, которая позволяла аристократии контролировать всё, давая простому народу, плебсу, иллюзию участия в политической жизни.
Республика: свобода для богатых, долги для бедных
Ранняя республика была временем непрерывной борьбы. Но боролись римляне не столько с внешними врагами, сколько друг с другом. Патриции, захватив власть, тут же начали закручивать гайки. Вся земля, все должности, все жреческие коллегии были в их руках. Плебеи же не имели ничего, кроме долгов и обязанности служить в армии. Если ты не мог отдать долг, тебя продавали в рабство. Эта социальная справедливость очень быстро привела к тому, что плебеи просто отказались воевать. Они собирались и уходили на священную гору, оставляя патрициев один на один с врагами.
Патрициям, скрипя зубами, приходилось идти на уступки. Так у плебеев появились свои защитники — народные трибуны, которые имели право вето на любое решение Сената. Затем были приняты Законы Двенадцати таблиц — первый писаный свод законов, который хоть как-то ограничивал произвол судей-патрициев. Эта борьба продолжалась почти два столетия и закончилась формальной победой плебеев. Но на деле это ничего не изменило. На смену старой родовой аристократии пришла новая — нобилитет, аристократия богатства. Теперь у власти стояли не те, кто знатнее, а те, кто богаче. Для простого римлянина разница была невелика.
Параллельно с этой внутренней грызнёй Рим постоянно воевал. Поначалу это были мелкие стычки с соседями — латинами, этрусками, самнитами. Рим не строил планов по завоеванию мира. Он просто реагировал на угрозы, реальные или мнимые, и каждый раз, побеждая, откусывал от соседа кусок земли. Эта тактика «оборонительной агрессии» оказалась невероятно эффективной. К середине III века до н.э. Рим подчинил себе весь Апеннинский полуостров. И тут он столкнулся с настоящим, серьёзным противником — Карфагеном.
Войны с Карфагеном, известные как Пунические, — это был настоящий чемпионат мира античности. На кону стояло господство над всем Средиземноморьем. Особенно тяжёлой была Вторая Пуническая война. Карфагенский полководец Ганнибал, перейдя через Альпы со своей армией и слонами, почти пятнадцать лет наводил ужас на Италию. Он раз за разом громил превосходящие по численности римские армии. Битва при Каннах, где Ганнибал окружил и практически полностью уничтожил огромную римскую армию, стала для Рима национальным шоком. Казалось, город обречён. Но римляне проявили то качество, которое и сделало их великими, — упрямство, похожее на безумие. Они несли чудовищные потери, но снова и снова собирали новые легионы и бросали их в бой. В итоге они перенесли войну в Африку и разбили Ганнибала на его собственной территории. Карфаген был повержен. А через полвека, во время Третьей Пунической войны, римляне, просто чтобы доказать свою точку зрения, стёрли этот великий город с лица земли, а землю посыпали солью. Мир понял, кто теперь новый хозяин.
Кровь на Форуме: как убить Республику
Победа над Карфагеном и завоевание Средиземноморья принесли Риму несметные богатства. Но эти же богатства его и убили. В город хлынули потоки золота, рабов, произведений искусства. Но досталось это всё сенаторской верхушке. Они скупали землю, создавая гигантские поместья-латифундии, где трудились тысячи рабов. А мелкие крестьяне, составлявшие основу римской армии, возвращаясь из походов, обнаруживали, что их хозяйства разорены. Они шли в город, пополняя ряды безработного и озлобленного пролетариата. Республика трещала по швам.
Первыми, кто попытался что-то изменить, были братья Гракхи. Тиберий и Гай, выходцы из знатного рода, предложили провести земельную реформу — отобрать у богачей излишки земли и раздать их безземельным гражданам. Идея была здравой, но сенаторы увидели в этом посягательство на свою священную собственность. Тиберий был убит прямо на Форуме ударами скамеек, которыми его забили сенаторы. Его брат Гай, продолживший его дело, был доведён до самоубийства. Их смерть показала, что любые попытки реформ будут подавлены самым жестоким образом. Республика окончательно превратилась в поле битвы для амбициозных аристократов.
А потом изменилась армия. Полководец Гай Марий, чтобы набрать солдат для войны в Африке, начал принимать в легионы неимущих граждан, обещая им за службу землю и жалованье. Армия перестала быть гражданским ополчением. Она превратилась в профессиональную корпорацию, лояльную не Сенату и народу Рима, а своему полководцу, который её кормил. Это было началом конца. Генералы, имея под рукой преданные им легионы, поняли, что могут диктовать свою волю Риму. Началась эпоха гражданских войн. Марий и Сулла, два великих полководца, залили Рим кровью друг друга и своих противников. Сулла, победив, устроил проскрипции — списки людей, которых можно было убить без суда и следствия, а их имущество забрать себе.
На этом кровавом фоне и выросли новые хищники. Помпей, Красс и Цезарь — три самых влиятельных политика своего времени — заключили тайный союз, Первый триумвират, и фактически поделили между собой власть. Красс, самый богатый человек в Риме, вскоре глупо погиб в походе против парфян. А Помпей и Цезарь остались один на один. Цезарь, завоевав Галлию и создав самую сильную и преданную армию, стал слишком опасен. Сенат, подстрекаемый Помпеем, приказал ему распустить легионы и вернуться в Рим как частное лицо. Цезарь понимал, что это означает для него политическую смерть. И тогда он перешёл маленькую речку Рубикон, границу Италии, со словами «Жребий брошен». Началась новая гражданская война. Цезарь разгромил Помпея и стал единоличным правителем Рима. Он получил титул пожизненного диктатора. Но его монархические замашки вызвали ненависть у сенатской аристократии. 15 марта 44 года до н.э. группа заговорщиков во главе с Брутом и Кассием заколола его кинжалами прямо в здании Сената. Они думали, что, убив тирана, спасают Республику. На самом деле они лишь ускорили её агонию.
Империя: позолоченная клетка и боги из сумасшедшего дома
Убийство Цезаря не привело к восстановлению Республики. Оно привело к новой, ещё более кровавой гражданской войне. С одной стороны — убийцы Цезаря, Брут и Кассий. С другой — его наследники: верный соратник Марк Антоний и внучатый племянник, 18-летний юноша Гай Октавий. Разгромив заговорщиков, Антоний и Октавиан тут же начали воевать друг с другом. Антоний, увлёкшись египетской царицей Клеопатрой, обосновался на Востоке. А хитрый и расчётливый Октавиан остался в Риме, ведя тонкую пропагандистскую войну. Он представлял Антония как предателя, променявшего римские добродетели на восточную роскошь. В решающей морской битве при Акции в 31 году до н.э. флот Октавиана разгромил флот Антония и Клеопатры. Влюблённые покончили с собой. Гражданские войны, длившиеся почти сто лет, закончились. В Риме остался только один хозяин.
Октавиан был гением политического камуфляжа. Он понимал, что римляне ненавидят слово «царь». Поэтому он не стал провозглашать себя монархом. Он объявил о восстановлении Республики. Он сохранил Сенат, консулов, трибунов — все старые институты. Но на деле он сосредоточил в своих руках всю реальную власть. Он получил титул Август («Возвеличенный»), стал принцепсом («первым в Сенате»), верховным жрецом и пожизненным народным трибуном. Он создал монархию, сохранив республиканский фасад. Это была позолоченная клетка, в которой римский народ обменял свою бурную и кровавую свободу на мир, порядок и бесплатный хлеб.
Наступил Pax Romana — «Римский мир». Два столетия относительного спокойствия и процветания. Империя достигла своих максимальных размеров. От Британии до Египта, от Испании до Месопотамии простиралась единая держава с едиными законами, единой валютой и великолепными дорогами. Но этот мир был куплен дорогой ценой. Любые восстания на окраинах подавлялись с чудовищной жестокостью. А в самом Риме императоры, обладая абсолютной, ничем не ограниченной властью, часто превращались в чудовищ. Династия Юлиев-Клавдиев, потомков Августа, — это настоящий паноптикум. Угрюмый и подозрительный Тиберий, правивший с острова Капри. Безумный Калигула, который назначил своего коня сенатором. Учёный, но заикающийся Клавдий, которым помыкали его жёны. И, наконец, Нерон — актёр на троне, который поджёг Рим, чтобы вдохновиться на написание поэмы, и устроил первые гонения на христиан.
После Нерона и короткой гражданской войны к власти пришли более адекватные правители — династия Флавиев, а затем и так называемые «пять хороших императоров» (Нерва, Траян, Адриан, Антонин Пий, Марк Аврелий). Это было время стабильности, строительства (именно тогда был построен Колизей) и величайшего расширения империи. Но система уже была больна. Абсолютная власть, передаваемая либо по наследству, либо в результате заговора, не могла быть устойчивой. Последний из «хороших императоров», философ на троне Марк Аврелий, совершил роковую ошибку — он передал власть своему ничтожному сыну Коммоду. И с этого момента империя покатилась в пропасть.
Варвары у ворот и бог на кресте: медленная агония
III век стал для Римской империи настоящим кошмаром. Этот период вошёл в историю как «кризис третьего века». Императоры сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью. За 50 лет на троне побывало более 20 «солдатских» императоров, которых провозглашали легионы и которые правили по несколько месяцев, пока их не убивали свои же солдаты. Империю раздирали гражданские войны. Границы трещали под напором варварских племён — готов, франков, алеманнов. Экономика рухнула. Постоянные войны требовали огромных денег, императоры портили монету, что приводило к гиперинфляции. Вдобавок ко всему, по империи прокатилась страшная эпидемия чумы. Казалось, конец света наступил.
Империю от полного распада спас император Диоклетиан. Он был жёстким и эффективным администратором. Он провёл реформы, которые превратили империю в тоталитарное государство. Он ввёл твёрдые цены, прикрепил крестьян к земле, а ремесленников — к их цехам. Но главным его нововведением была тетрархия — «власть четырёх». Он разделил империю на две части, Западную и Восточную, и в каждой назначил по два правителя — старшего (Августа) и младшего (Цезаря). Это должно было облегчить управление и решить проблему престолонаследия. Но система рухнула сразу после его ухода.
В начавшейся грызне победил Константин. Он был не только удачливым полководцем, но и гениальным политиком. Он понял, что старая языческая религия уже не может быть опорой для империи. Нужна была новая, универсальная вера, которая могла бы сплотить разноплеменное население. И он сделал ставку на христианство. Перед решающей битвой ему якобы было видение креста в небе. Он приказал нанести его на щиты своих солдат и победил. В 313 году он издал Миланский эдикт, который разрешил свободное исповедание христианства. А к концу своей жизни он и сам крестился. Это был не столько акт веры, сколько гениальный политический расчёт. Из гонимой секты христианство превратилось в государственную религию.
Константин совершил и другой революционный шаг. Он перенёс столицу империи из старого, языческого Рима в новый город на берегах Босфора, который он назвал в свою честь — Константинополь. Это было признанием того, что центр тяжести империи сместился на восток. Западная же часть была оставлена на произвол судьбы.
Её агония длилась ещё полтора столетия. Рим уже не мог защищать свои границы. Императоры откупались от варваров, давая им деньги и земли, или нанимали их на службу в свою армию. Вчерашние враги становились защитниками Рима. В 410 году вестготы под предводительством Алариха захватили и разграбили Вечный город. Это был шок для всего цивилизованного мира. А в 476 году произошло событие, которое прошло почти незамеченным. Германский вождь Одоакр сместил последнего западно-римского императора, мальчика с ироничным именем Ромул Августул. Он просто отослал императорские регалии в Константинополь, сообщив, что Западу император больше не нужен. Так тихо и бесславно закончилась история величайшей империи, которую знал мир. Она не была разрушена варварами. Она просто сгнила изнутри, подавившись миром, который сама же и съела.