🌒 Я не сразу поняла, что это была ночь со смещённым временем. Такие происходят редко, и только с теми, у кого внутри осталась ненарушенная трещинка между мирами.
Всё началось с Луны. Я увидела её в окне — почти полной, но как будто надломленной сбоку, словно время сбилось с привычного ритма. Левый край её отсвечивал странным, розово-красным сиянием, и не было понятно — то ли это атмосферная игра света, то ли глаз обманут усталостью.
Я хотела сфотографировать её — но рука не поднялась. Что-то тихое, почти незаметное внутри меня прошептало: не вмешивайся.
Я задернула занавеску, как будто прячась. Выпила чашку свежезаваренного каркаде — красного, как сама Луна. И пошла спать.
Я проснулась — в квартире тёти Марии. Всё выглядело именно так, как в те далёкие, детские годы: высокий комод, трещина в углу потолка, узоры на ковре. Даже запах был — слегка карамельный, как от старого шкатулочного ладанника.
— Доброе утро, девочка, — сказала она, входя в комнату, держа в руках чашку.
— Тётя Мария... — выдохнула я.
— Всё в порядке, просто тебе нужно было вернуться. Усталость — это как мост. Через него можно пройти, если знаешь, куда.
— Я... во сне?
Она усмехнулась, и на мгновение её глаза стали лунными — с тем самым красным отблеском.
q— Это не важно. Мы сейчас вместе. Это же самое ценное, разве нет?
Утро пришло не сразу. Я проснулась от звука будильника — но уже в своей постели, под привычным пледом, и чашка, из которой я пила каркаде, стояла на подоконнике. Луна исчезла. Только на её месте остался слабый розоватый след на стекле — как если бы кто-то приложил губы и выдохнул тёплый воздух из другого измерения.
И вот я думаю — может, стоит пить этот чай по четвергам, когда Луна почти полная...
Или, может быть, мне просто нужно снова устать по-настоящему, чтобы открыть портал туда, где меня ждут.
Где тётя Мария жива.
Где ночь — разумна.
А Луна — это окно, а не светильник.