Найти в Дзене

Пап, я видела, как она брала деньги из сейфа! — падчерица обвинила мачеху в краже ста тысяч рублей

Я стояла у зеркала в спальне, расчёсывала волосы перед работой. Обычное утро понедельника. За окном моросил дождь, и я подумала — надо зонт не забыть. А потом услышала крик из гостиной. — Наталья! Иди сюда! Быстро! Голос у Бориса был такой... испуганный. Я бросила расчёску, выбежала. Он стоял возле старого сейфа, который мы поставили за диваном. Дверца была открыта. — Что случилось? — Денег нет, — сказал он глухо. — Ста тысяч нет. Я подошла ближе. Действительно — пусто. А ведь несколько дней назад мы докидывали туда наши накопления. Копили на новую машину, старая совсем развалилась. — Может, ты переложил? — спросила я, хотя понимала — глупый вопрос. Борис покачал головой. Лицо серое. — Сейф был заперт. А теперь... вот. Замок был цел, но что-то с ним было не то. Как будто ковыряли. В этот момент на пороге появилась Полина. Волосы растрепаны, халат нараспашку — только проснулась. Смотрела на нас широко открытыми глазами, но в этом взгляде я уловила что-то странное. Как будто

Я стояла у зеркала в спальне, расчёсывала волосы перед работой. Обычное утро понедельника. За окном моросил дождь, и я подумала — надо зонт не забыть.

А потом услышала крик из гостиной.

— Наталья! Иди сюда! Быстро!

Голос у Бориса был такой... испуганный. Я бросила расчёску, выбежала. Он стоял возле старого сейфа, который мы поставили за диваном. Дверца была открыта.

— Что случилось?

— Денег нет, — сказал он глухо. — Ста тысяч нет.

Я подошла ближе. Действительно — пусто. А ведь несколько дней назад мы докидывали туда наши накопления. Копили на новую машину, старая совсем развалилась.

— Может, ты переложил? — спросила я, хотя понимала — глупый вопрос.

Борис покачал головой. Лицо серое.

— Сейф был заперт. А теперь... вот.

Замок был цел, но что-то с ним было не то. Как будто ковыряли.

В этот момент на пороге появилась Полина. Волосы растрепаны, халат нараспашку — только проснулась. Смотрела на нас широко открытыми глазами, но в этом взгляде я уловила что-то странное. Как будто она не удивлялась, а... изучала нашу реакцию.

— Пап, что происходит? Ты кричал...

— Полечка, — Борис повернулся к дочери, — денег нет в сейфе. Сто тысяч пропали.

Полина ахнула. Подбежала, заглянула внутрь сейфа. Но её удивление показалось наигранным.

— Как пропали? Кто-то украл?

— Не знаю, — ответил Борис. — Не понимаю, как это могло случиться.

Полина вдруг замерла. Посмотрела на отца, потом на меня. И я увидела, как в её глазах что-то изменилось. Появилась решимость.

— Пап... — сказала она тихо. — А может...

— Что?

— Может, не стоит при всех... — она кивнула в мою сторону.

Я не поняла.

— Полина, о чём ты?

Она смотрела на меня долго. Что-то обдумывала. А потом вдруг начала плакать.

— Пап, я не хотела говорить... Но я видела...

— Что видела? — Борис взял её за плечи.

— Наталья... она несколько раз подходила к сейфу. Вчера вечером, когда ты в душе был. И позавчера тоже. Я думала, просто так... но теперь...

Мне стало холодно. Не от слов, а от того, как уверенно она лгала.

— Полина, что ты говоришь?

— Она набирала код! — всхлипнула девчонка. — Я видела! И ещё... у неё были какие-то проблемы с деньгами, она говорила по телефону...

— Полина! — я повысила голос. — Прекрати!

Борис растерянно смотрел то на меня, то на дочь. В его глазах я увидела то, чего больше всего боялась — сомнение.

— Наташ... это правда?

— Конечно, нет! — я почувствовала, как начинаю заводиться. — Борис, ты что, серьёзно?

— Но Полечка говорит...

— Полечка врёт!

Полина зарыдала ещё сильнее. Слёзы были настоящими, но я понимала — они от страха разоблачения, а не от горя.

— Пап, я не вру! Я видела! И ещё... ещё у неё вчера была какая-то сумка, которой раньше не было...

Я посмотрела на эту девчонку и не поверила своим ушам. Сумка — да, была. Купила себе новую сумочку за пять тысяч. Сэкономленные с зарплаты.

— Борис, — сказала я спокойно, — ты же понимаешь, что это бред.

Но в его глазах я увидела сомнение.

И вот тогда поняла — он мне не верил.

***

Я собрала сумку и ушла.

Не хлопнула дверью, не устроила сцену. Просто взяла вещи на пару дней и сказала:

— Мне нужно подумать.

Борис растерялся.

— Наташ, куда ты? Давай поговорим...

— О чём? — спросила я. — О том, как твоя дочь меня вором назвала? Или о том, как ты ей поверил?

— Я не поверил! Просто...

— Просто что, Борис? Просто усомнился во мне?

Он молчал. А Полина стояла в коридоре и смотрела, как я одеваюсь. На лице у неё было что-то вроде удовлетворения. Думает — план сработал.

Вечером, после работы поехала к подруге Светке. Она без лишних вопросов поставила чайник, достала плед.

— Рассказывай, — сказала коротко.

Я начала говорить — и вдруг все слова куда-то исчезли. Хотела объяснить, как больно было стоять рядом с мужем и понимать, что он мне не верит. Как унизительно слушать обвинения от девчонки, которую я два года пыталась принять как родную.

— Светк... — начала я и осеклась. Горло перехватило.

— Ну давай, — сказала она мягко. — Выговаривайся.

А я не могла. Слова застревали где-то внутри, превращались в комок обиды.

— Он ей поверил, — только и смогла выдавить. — Сразу поверил.

Светка молча обняла меня. И вот тогда я разревелась.

— Сто тысяч, говоришь? — переспросила она. — А эта твоя падчерица... она не в долгах случайно?

— Откуда мне знать? Она со мной не разговаривает толком.

— А зря. Надо было интересоваться.

Вечером пришёл Светкин брат — Макс. Работает в коллекторском агентстве. Мрачный такой, татуированный. Я его побаивалась всегда.

— Слышал, у тебя проблемы, — сказал он, садясь за стол.

— Да так... семейные дела.

— Полина Березина — это твоя падчерица?

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— А как же. Три месяца с ней работали. Набрала займов на полтинник, потом ещё на полтинник. Проценты, пени... К концу получилось под сотню тысяч.

У меня похолодело внутри.

— И что?

— А то, что позавчера расплатилась. Полностью. Наличными. Сотню ровно принесла.

Я посмотрела на Светку. Она покачала головой.

— Вот тебе и воровка.

— Но это же... — я не могла собраться с мыслями. — Она же обвинила меня!

— А что ей оставалось? — Макс пожал плечами. — Деньги взяла, а крайнего найти надо. Ты под рукой оказалась.

Ночь не спала. Лежала на Светкином диване и думала — что теперь делать? А может, и не стоит возвращаться? Два года мы вместе, а он усомнился в первую же минуту. Что это за семья?

Утром решила — надо действовать. Если не за себя постою, никто не постоит.

Поехала к Борисовой матери — Галине Ивановне. Она меня не любила, это я знала. Считала, что сын рано женился второй раз, что надо было подождать. Но сейчас мне нужна была её помощь.

Открыла дверь неохотно.

— Наталья? Что случилось?

— Галина Ивановна, можно поговорить?

— Проходи, — вздохнула она.

Я сидела напротив свекрови и не знала, с чего начать. Руки мялись сами собой.

— Галина Ивановна, — наконец выдавила я, — ваш сын думает, что я воровка.

Она вздрогнула.

— Как это?

— А вот так. Его дочка сказала — и всё. Разговор окончен.

Голос у меня задрожал на последних словах. Галина Ивановна наклонилась вперёд, изучала моё лицо. Наверное, искала ложь. Как и сын.

— Но ведь ты же не брала? — спросила она осторожно.

— Конечно, не брала! — я почти выкрикнула это. — А вы тоже сомневаетесь?

Свекровь помолчала. Потом тихо сказала:

— Расскажи по порядку. Что там случилось?

Когда я дошла до займов и коллекторов, её лицо потемнело.

— Значит, так, — сказала она жёстко. — Значит, внучка моя решила из тебя козла отпущения сделать. Сто тысяч коллекторам отдала?

— Да. Позавчера. А обвинила меня.

— Хм. — Свекровь задумалась. — Полинка всегда была... хитрой. Ещё маленькой умела виноватой показаться, когда что-то натворит.

— Поможете мне?

— А что я могу?

— Поговорить с Борисом. Он вас слушает.

Галина Ивановна помолчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но сначала убедимся окончательно. Приведи этого... коллектора. Пусть при Борисе расскажет.

— А если он не поверит и тогда?

— Тогда... — свекровь посмотрела на меня серьёзно. — Тогда подумай, нужен ли тебе мужчина, который слепо дочери верит, не считаясь с твоим словом.

Вечером позвонила Борису.

— Завтра я приду домой, — сказала я. — И пусть Полина тоже будет. Поговорим все вместе.

— Наташ, может, не надо? Всё уладим...

— Нет, Борис. Не уладим. Завтра узнаешь правду. Какая бы она ни была.

И повесила трубку.

***

-2

Я пришла домой в шесть вечера. С Максом.

Борис открыл дверь, увидел татуированного мужика рядом со мной — и растерялся.

— Наташ, это кто?

— Свидетель, — ответила я коротко. — Где Полина?

— В комнате сидит. Наташа, что происходит?

— Сейчас узнаешь.

Полина вышла в коридор. Увидела Макса — и лицо у неё изменилось. Побледнела моментально.

— Пап, а это зачем? — спросила она, пытаясь говорить спокойно.

— Полин, — сказала я, — познакомься. Это Максим. Он работает в коллекторском агентстве.

Девчонка попятилась к стене.

— И что?

— А то, — Макс достал телефон, — что ты моя знакомая. Полина Борисовна Березина, год рождения две тысячи первый. Правильно?

— Я... я не понимаю...

— Понимаешь. Ещё как понимаешь, — Макс показал экран телефона. — Вот твоя расписка. Сто тысяч рублей долга. А вот квитанция о погашении. Позавчера, двенадцатого числа.

Борис схватил телефон, стал читать. Лицо у него менялось на глазах.

— Полина... это правда?

— Пап, я могу объяснить...

— Объясняй.

Полина заплакала. Но теперь я видела — слёзы отчаянные, не показные.

— Я взяла займ... ну подумала, быстро верну... А потом проценты пошли, пени... Я пыталась найти деньги, честно пыталась...

— И решила из меня вора сделать? — спросила я.

— Я не хотела! — закричала она. — Просто не знала, что делать! Они угрожали, требовали деньги... А тут сейф, и я подумала...

— Подумала свалить всё на мачеху, — закончил за неё Борис. Голос у него стал совсем чужой.

— Пап, ну я же не знала, что ты ей не поверишь! Думала, разберётесь между собой...

Это была ошибка. Борис взорвался.

— Не поверю?! — заорал он. — Ты что за чушь малолетнюю мне сейчас несёшь?! Ты что, думаешь это всё игра?!

Он сел на диван, закрыл лицо руками.

— Господи, что я наделал...

Полина металась по коридору, пыталась что-то говорить про обстоятельства, про то, что не хотела никого обидеть. А я смотрела на неё и чувствовала — разочарование.

— Полина, — сказала я спокойно, — сколько тебе лет?

— Двадцать четыре...

— Взрослый человек. Могла работу найти, могла к отцу обратиться за помощью. Но ты выбрала украсть и свалить на меня.

— Я не думала, что так получится...

— Думала. Ещё как думала, — Макс убрал телефон в карман. — Ты же не сразу деньги принесла. Тянула. Наверное, план обдумывала.

— Это неправда!

— Правда, — сказал Борис грубо. — Я же помню — ты как увидела открытый сейф, сразу начала наезжать на Наташу, намекать. Даже не дала словом оправиться.

Полина поняла — игра окончена. Села на пол прямо в коридоре и заревела по-настоящему.

— Я боялась тебя расстроить, пап! Ты же меня любишь, а её... её просто терпишь...

— Что?! — Борис вскочил с дивана.

— Ну да! Ты же с мамой жил двадцать лет, а с ней только два года! Она чужая! А я — твоя дочь!

И вот тут я не выдержала.

— Чужая? — переспросила я. — Два года я в этом доме живу. Готовлю, стираю, убираю. Деньги в семью несу. За твоими походами в кафе слежу, за твоими тряпками. А я чужая?

— Да! — выкрикнула Полина. — Чужая! И будешь чужой! Потому что он меня любит больше!

Повисла тишина.

Макс откашлялся.

— Ну, я пойду, пожалуй. Дело ясное.

— Подожди, — сказал Борис. — Спасибо тебе. Правда спасибо.

Когда Макс ушёл, мы остались втроём. Полина на полу, Борис на диване, я у двери.

— Наташ, — сказал Борис, не поднимая головы, — прости меня. Я дурак.

— Да, дурак, — согласилась я. — Но не в этом дело.

— А в чём?

— А в том, что ты дочери больше поверил, чем жене. И это я запомню навсегда.

Полина подняла голову.

— Значит, уйдёшь?

— А ты хочешь?

— Хочу.

— Ну так радуйся. Я ухожу.

Я развернулась к двери. Борис вскочил.

— Наташа, постой...

— Что постой? Два года, Борис. Два года я пыталась стать частью этой семьи. А оказалось — я чужая. И всегда буду чужой.

Я взялась за ручку двери.

— Но знаешь что? Может, оно и к лучшему. Теперь я знаю, чего стою в твоих глазах.

***

Спустя пару недель пошла в столовую на Павелецкой. Захотелось нормально поесть. Дома готовить лень. Подхожу к кассе заказывать, поднимаю голову — а там Полина стоит. В форменной блузке, с бейджиком.

Узнала меня и растерялась.

— Что будете заказывать? — спрашивает дрожащим голосом.

— Борщ и котлету с рисом. — говорю спокойно. — Что, папа заставил отрабатывать?

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Да... он сказал, хочешь жить как взрослая — работай как взрослая.

Пробила заказ, протянула чек.

— Наташа... — начала она. — Ты прости меня. Я что-то совсем загналась тогда.

Я взяла чек, посмотрела на неё. Жалко как-то стало.

— Вижу, как папа по тебе страдает, — продолжила Полина. — Может, придёшь? Он же дурак без тебя совсем...

— Да нет уж! — ответила я. — Что-то у меня отлегло от этого всего. Не хочу возвращаться, понимаешь?

Она кивнула. За мной уже очередь скопилась.

— Ну тогда... удачи тебе, — сказала она.

— И тебе.

Взяла поднос, села за столик у окна. Ела борщ и думала — как хорошо, что всё так получилось. Дома теперь тишина. Никто не говорит мне, какую работу искать и сколько денег тратить. Никто не намекает, что я лишняя в семье.

Борис звонит иногда. Спрашивает, как дела. Говорит, что скучает. А я отвечаю — живу. Хорошо живу.

И это правда.

Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.

Так же вам может понравится: