Нотариус бросил взгляд на часы. Мария поняла это так – у него на счету каждая минута. А пока она будет читать, соображать, задавать вопросы…
- Вот мой телефон, - сказал нотариус, придвигая ей визитку, - Вы не спешите, всё обдумайте, и, когда примете решение позвоните…
Мария вышла из кабинета, одной рукой держа ребенка, а второй – неловко прижимая к груди ноутбук. После прохлады в помещении – шагнуть на улицу было все равно, что нырнуть в теплую ванну.
Уходить далеко от конторы Мария все же не стала. Она хотела иметь возможность сразу же вернуться, если чего-то не поймет. Молодая женщина устроилась в парке. Олежка вскоре заснул в своей коляске, ноутбук лежал у него в ногах. Мария же сидела на скамье с письмом в одной руке, и мороженым в другой.
Мороженое – это была дань детству. Мария знала за собой такую особенность – в трудные минуты она уходила памятью и чувствами в прошлое. Скрывалась там как в берлоге. Вот и сейчас так легко было представить себя с эскимо в руках, сидящей возле фонтана. Ей было лет десять тогда – коротая юбка, сбитые коленки. Самая большая проблема – контрольная по математике.
Мария читала письмо. Отношения у них с дедом всегда были особые. Вежливые, уважительные, но без всякой нежности. Мария не могла вспомнить, чтобы она когда-нибудь обняла Михаила Николаевича – безотчетно прижалась к нему как к родному человеку. Взаимные визиты были редкими и носили, скорее, официальный характер.
Тем более удивительно было для нее сейчас само обращение деда:
«Дорогая Машенька! - писал он, - Это письмо передаст тебе мой добрый знакомый. Он же пойдет на некоторое нарушение правил – другого человека я не смог бы об этом просить, а он сделает это. Мы знаем друг друга много лет. И он передо мной в долгу. Как это получилось и почему - не буду сейчас вдаваться в детали
У нас с тобой разговор пойдет о другом.
В том, что мы с тобой всегда мало общались, я виню, прежде всего, себя. В том деле, которому я посвятил свою жизнь, мне удалось кое-чего добиться. Но – и ты знаешь это – с личной жизнью у меня практически ничего не вышло. Слишком я оказался далек от всего этого – от женщин от страстей… Я был неловок, застенчив, суховат.
Одно время я думал, что все еще впереди, что я успею – и будет у меня семья. А потом пришло ощущенье, что все безвозвратно упущено, и единственное, что у меня есть - не как прошлое, а как будущее – это ты. В какой-то мере, ты - и для своих родителей, и для меня – билетик в будущее. Я никогда не был особо религиозен, но сейчас мне хочется верить, что потом, когда меня не ста-нет, я буду смотреть на мир твоими глазами, и глазами твоих детей.
Так вот – о завещаниях. Их два. Одно написано раньше - и по нему все, чем я владею, переходит к тебе. А согласно другому – к твоей семье: к тебе, твоему мужу, которого ты так любишь, к вашему сыну, о рождении которого я узнал недавно.
Сумма, конечно, не баснословная, речь идет о – без малого – двадцати миллионах, и все же это будет для вас существенным подспорьем. Ты можешь сказать нотариусу – что тебе больше нравится – то завещание и будет оглашено, другое же – уничтожено.
Что же касается ноутбука… Настоятельно советую тебе с ним не расставаться. Вряд ли он заинтересует профессионала – это старая модель. Но дело в другом. Десять лет назад я был приглашен во Францию. Оценивал антиквариат в одном старинном доме. Владелица его ск-ончала-сь, а я считался одним из лучших специалистов по той эпохе, к которой относились мебель, картины, скульптуры, различные безделушки.
Работал я в кабинете бывшей хозяйки, и – поскольку мне требовался интернет – попросил у наследников разрешения воспользоваться ноутбуком. Он стоял рядом, на столе…
Машенька, мне трудно писать о том, что было дальше. Пожалуй, ты сочтешь, что у твоего дедушки под старость лет «поехала крыша» - или как там говорит молодежь?
В детстве я, как и ты, очень любил сказки, особенно страшные. Помню, перечитал в городской детской библиотеке все сказочные истории, что у них имелись. В конце концов, добрые библиотекарши отставляли мне уже «Сказки народов Африки», чтобы чем-то порадовать. Остальное я знал почти наизусть.
И особенно заворожил меня момент… помнишь сказку про чудовище о многих головах?… «На третью ночь собирается на дозор идти Иван; взял белое полотенце, повесил на стенку, а под ним на полу миску поставил и говорит братьям: – Я на страшный бо-й иду; а вы, братцы, всю ночь не спите да присматривайтесь, как будет с полотенца кро-вь течь: если половина миски набежит – ладно дело, если полна миска набежит – всё ничего, а если через край польёт – тотчас спускайте с цепей моего богатырского коня и сами спешите на помочь мне».
Чудовища и сейчас существуют, родная моя. Только у них другие имена - это Зависть, Жестокость, Злоба, Подлость – и нет им числа… Я оставляю тебе то, что во всяком случае предупредит тебя об опасности…В свое время я отказался от своего гонорара за оценку антиквариата, и попросил только старенький ноутбук. Удивленные наследники передали мне его без всяких вопросов. И ни разу я об этом не пожалел.
Только в последнее время я редко включал его. Слишком плохо чувствовал себя – не хотелось знать заранее свой финал, день и час ухода. А тебя вещица эта сможет защитить от неожиданных ударов судьбы. Передаю ее тебе вместе с моим благословением. Видишь, твой дед все же пришел к тому, что верит – на той стороне что-то есть, всё не кончается вместе с нашим уходом…
Обнимаю тебя в последний раз.
Твой дедушка»
…Мария никогда еще не плакала на людях, во всяком случае – в сознательном возрасте. Но сейчас слезы неудержимо катились по ее лицу, и она опустила голову, чтобы это не слишком бросалась в глаза тем, кто проходил мимо.
Еще час назад она ощущала себя бесконечно одинокой, но сейчас это чувство исчезло. Да, Олежка был еще слишком мал, ему ничего нельзя было рассказать, но любовь деда была с Марией, как теплый платок, наброшенный на озябшие плечи.
Она что-нибудь придумает, она справится. Ей очень хотелось поспешить, но Мария знала, что некоторые события должны идти своим чередом. Сначала – нужно проводить дедушку, устроить все так, чтобы прощание прошло, как хотел сам старик – наверняка в отношении этого он оставил распоряжения.
Потом можно будет подать на развод. Мария знала, что состоится он через суд – поскольку у них с Алексеем – маленький ребенок. Теперь она готова была даже не заикаться о разделе имущества. Мария была уверена – это облегчит всю процедуру. Пусть Алексею остается все, что у них есть – квартира, машина, те небольшие деньги, что лежат на счетах. А взамен муж подпишет необходимые документы и не будет претендовать на право воспитывать сына. Его Мария отцу не отдаст.
Это значило, что следовало дать ход - первому завещанию. Просто сейчас было не до этого.
Сначала следовало проститься с дедом
*
Насколько далеко может простираться человеческое лукавство?
Мария всматривалась в лицо мужа, который вернулся домой «после работы». Молодая женщина теперь ни в чем не была уверена. Существовало ли вообще то предприятие, где Алексей работал охранником? А может – оно и имело место быть, но Алексей в штате не числился? Или же он действительно «честно пахал» там, а выколачивать долги из людей – это хобби у него было такое?
Собирался ли он когда-то рассказать об этом ей, своей жене? Или Мария так ничего и не должна была знать? В том числе о полуоб-наже-нных девицах из массажного салона…
Алексей вернулся домой совершенно таким как прежде, словно для него ничего и не произошло.
Мария не могла не сказать ему о см-ерти деда – такое не скроешь. Михаил Николаевич был человеком, которого знали в городе. Мария знала, что Алексей не догадается выразить ей соболезнование, это ему в голову не придет – первым он задаст тот вопрос, который его по-настоящему волнует:
- Кто же наследник? Надеюсь – ты?
Алексей знал, что у деда - бизнес, квартира, машина, и деньги, конечно. Хотя точная сумма была ему неизвестна – до сегодняшнего дня даже Мария ее не знала. Заявить мужу о разводе сразу – это значит еще до по-хорон рухнуть в гремучее варево скандалов, выяснения отношений, сведения счетов. Они с Алексеем даже у гр-оба Михаила Николаевича будут стоять как враги, и все это заметят, конечно…
Нет, деда надо проводить достойно, он это заслужил.
Мария запустила руку в волосы и сильно потянула за пряди – этим движением она точно разум свой хотела поставить на место.
Внешне все шло как обычно. Алексей поставил так, чтобы к его приходу не только был готов ужин, но Мария отложила бы ребенка, и сама подала бы ему еду.
- Иначе я перестану чувствовать, что у меня есть семья. Каждый сам себе наливает в тарелку суп – это же не дом, а общага…
Мария приложила силы к тому, чтобы тоже вести себя как обычно. Она положила мужу котлету с гарниром, налила чай, выслушала привычную порцию упреков. Она никак не выучится готовить рис – он получается или как липкая каша, или как сегодня – слишком жесткий. В шкафу – бардак, вещи перемешаны, не сразу найдешь чистую рубашку, в ванной – запах застоявшегося несвежего белья…
И, наконец, привычное:
- Ты понимаешь, что теперь, когда у тебя есть семья, надо быть собраннее? В конце концов, ты не работаешь…Чем ты занята? Порой мне кажется, что у меня нет жены…
«Скоро не будет, - подумала Мария, - или появится такая, которая тебя устраивает. А может – тебе вообще никто не способен угодить…»
И все же этого было не избежать – убирая со стола, Мария обронила, что деда у нее больше нет.
Как точно она предугадала его реакцию! Алексей отставил чашку с чаем, глаза его загорелись, он принялся расспрашивать…
- Не знаю еще ничего, - сказала Мария, - Разве можно об этом сейчас говорить? Надо сначала проводить, отдать долг….
- Ты ничего в этом не понимаешь! Да, у деда не было прямых потомков, к тебе он испытывал особые чувства, так что я надеюсь… Но нужно проконтролировать! В такие моменты всегда объявляется куча наследников. Которых никто прежде не видел, а теперь они слетаются как мухи на мед… Вдруг завещания и вовсе нет? И огда кто-то начнет отстаивать свои права… Твой дед был отнюдь не бедным человеком.
Алексей вдруг вгляделся в жену:
- Слушай, какой у тебя усталый вид… Ты поди, поди ляг… Я сам помою посуду. И хватит тебе уже спать в детской, ты же там не отдыхаешь толком…
«Он хочет со мной помириться, - подумала Мария, - Он очень хорошо умеет считать деньги, и сейчас я становлюсь для него действительно «дорогой».
…Ей не пришлось самой заниматься по-хоронами. Михаил Николаевич оставил четкие распоряжения. Как одинокий человек, он спланировал все заранее, даже внес плату.
Он не смог распорядиться только погодой. В холодный дождливый день в клад-би-щенской церкви собралась небольшая группа людей. Наверное, в первый раз после рождения сына Мария выбралась куда-то без него. С Олежкой согласилась посидеть соседка. Алексей стоял позади жены, поправлял жакет на ее плечах. Со стороны казалось – он пылинки сдувает с Марии. Молодая женщина подумала, что и в ту пору, когда Алексей за ней ухаживал, он не проявлял столько внимания.
Странно было бы для всех, если бы она заговорила о разводе теперь – когда муж так наглядно демонстрировал свою к ней любовь…
Но эта мысль мелькнула и исчезла. Мария вглядывалась в лицо Михаила Николаевича. Оно выглядело удивительно живым. Казалось, дед просто спал. И его, который ушел от нее навсегда, Мария ощущала сейчас самым близким. Самым родным. Не считая сына, конечно.
На поминках в кафе Алексей накрыл ладонью свою рюмку:
- Прошу простить, но мне сегодня в ночь. Я дежурю…
Мария сказала себе, что разговор о разводе перенесет на завтра. Это была небольшая отсрочка, и Марии она сейчас была нужна – слишком многое на нее навалилось.
Вечером, когда муж ушел, и Мария осталась дома одна с сыном – она почувствовала, что ей легче дышать, когда Алексея нет рядом. По привычке, когда Олежка заснул, она легла рядом с ним, на свою раскладушку. Ноутбук она пристроила на подоконнике. Алексей его еще не заметил. Детская была той комнатой, куда он заходил реже всего.
…Редко случалось, чтобы Мария проспала подряд несколько часов. Но на этот раз ее разбудил не ребенок.
…Сквозь сон молодой женщине показалось, что в комнате какой-то странный свет. Вроде бы горит ночник. А потом послышались голоса. Тут уж Мария испуганно подняла голову от подушки. Телевизор она забыла выключить, что ли?
…Мягко светился экран ноута. Там, за окном была ночь, но на экране молодая женщина видела вечерний парк. Судя по тому, что садилось солнце, это было вскоре после того, как муж ушел «на работу». Алексей сидел на скамье рядом с человеком, который показался Марии знакомым. Память на лица у нее вообще была от-вратительная. И все же волнение обострило разум.. Она узнала Игоря Ильича – секретаря нотариуса.
- Значит, завещания существует два, и Машка предпочла то, по которому она получает всё? – спрашивал Алексей.
- Так она сказала. Будет оформлять развод и…
Алексей стукнул кулаком по скамье и грязно выругался…
- Но пока, - продолжал Игорь Ильич, - У нотариуса хранятся обе бумаги… Все это быстро не делается. Ни развод, ни оформление документов… И вы пока остаетесь наследником своей жены, так что… если вам не удастся с ней договориться…
Марии вдруг показалось, что перед ней не ноутбук, а то самое полотенце из сказки… И миска под ним уже полна, и что-то алое капает на пол.
- А сын? – спрашивал Алексей, - Впрочем, что я о нем…. Просто слишком большая сумма – о такой я не думал даже.
- А вы подумайте, - посоветовал Игорь Ильич, принимая от Алексея деньги.
Запись кончилась. Синий экран был пуст. Никаких иконок, никаких программ.
Никаких улик.
Мария поняла, что покинуть этот дом ей надо как можно быстрее. И, пожалуй, ей стоит нанять охрану для себя и для сына. Дедушкино наследство позволяло ей это сделать.
Окончание следует
Благодарю за донат