Началоhttps://dzen.ru/a/aGvcYlbTpEnPlR6z
Хантер
Мы паркуемся перед домом. Оливер глушит мотор, не выключая фар. Сидим молча. Как два робота, у которых сбилась программа. Ни ему, ни мне не удается притвориться, словно все нормально. Такое впечатление, что наши жизни изменились, и как только мы выйдем на улицу, эти изменения вступят в силу.
- Приехали, - говорит Оливер. Как будто я такой тупой, что сам этого не заметил.
- Ага, - отвечаю. - Сара наверняка волнуется.
- Ну, так пойдем. Чего ты ждешь?
- А ты?
Мы, собравшись с духом, одновременно выходим из машины. Уже почти ночь, на улице темно и тихо. Только окно кухни светится - Сара еще не спит. Да и разве можно было надеяться, что она спокойно ляжет спать? Слава Богу, хотя бы не поехала вслед за нами.
На крыльце Оливер внезапно останавливается, хватает меня за локоть и говорит:
- Слушай, я немного погорячился. Извини.
- Ну, хотя бы ниже пояса не ударил, и за то спасибо, — я нервно смеюсь. - Все нормально, Оливер. Я тебя понимаю.
Он кивает, а уже через мгновение перед нами открывается дверь. На пороге стоит Сара. Такое впечатление, что она не пошевелилась с того момента, как мы уехали из дома. Она уже была взволнована, но, увидев меня, едва не потеряла сознание.
- Что?.. - только и успевает сказать, прежде чем в ее глазах собираются слезы. - Это он?! Это Райан тебя так?!
Она перекрывает мне дорогу. Становится напротив и протягивает руку к моему лицу, но я мягко ловлю ее за запястье.
- Все нормально. Честно, - отмахиваюсь.
- Да какое - "нормально"?! - голос ее дрожит. - Ты видел себя? У тебя нос, как у утконоса.
- Подумаешь, на тренировках и похуже случаи бывали.
Сара переводит взгляд на Оливера, убеждается, что хотя бы с ним все нормально, а потом бросается к аптечке.
- Говорю же, я не нуждаюсь в медицинской помощи! Сейчас только приложу лед, и снова стану красавчиком, — говорю и сам направляюсь на кухню, пока она не устроила мне экстренную госпитализацию прямо в коридоре. Голова гудит, сердце до сих пор колотится, но, черт побери, мне греет душу, что она так переживает.
Льда у нас нет, но есть замороженный горошек, который мы купили для Лили. Я надеюсь, малышка не будет против, если ее будущая еда временно выполнит функцию обезболивающего. Хорошо, что она уже спит. Я бы не хотел, чтобы ребенок видел меня в таком состоянии. Она бы однозначно сказала: "Антел буууу". А я не хочу быть “бууу”, мне куда больше импонирует “ольосий”, что переводится как “хороший”.
Из гостиной слышны голоса. Оливер говорит с Сарой. Спокойно, уверенно. Представления не имею, когда он этому научился. Тот Оливер, что раньше жил со мной, больше смахивал на сгусток нервов, а тут полнейший самоконтроль. Надо уточнить, может, одним из пунктов его контракта с НХЛ является обязательное употребление антидепрессантов? А, может, это на него так Алиса влияет, в любом случае мне нравится его обновленная версия.
Я не слышу слов их разговора, но знаю о чем там идет речь. Наверняка Оливер убеждает Сару, что даже несмотря на мой срыв, мы победили Райана и теперь она свободна. Надо лишь расставить окончательные точки и оформить все это юридически. Черт побери, я стану самым счастливым человеком, когда их наконец разведут.
- Хантер! - кричит Оливер. - Мне пора ехать. Еще надо к Кузнецову зайти перед тем, как возвращаться на сборы.
- Хорошо, - киваю. - Будем на связи.
Сара провожает его. Я не вмешиваюсь. Пусть они проведут хоть немного времени вместе, создадут свои воспоминания. Им нужно стать семьей, а мое присутствие может помешать.
Минут через десять Сара возвращается.
- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает она, беря из моих рук горошек и осматривая лицо.
— Прекрасно. А синяки и царапины добавляют мужчинам привлекательности. Правда же?
- Нет, не правда.
- Разве я не похож на воина, сражавшегося за даму своего сердца?
— Я уже говорила на кого ты похож, - улыбается она, взъерошивая волосы на моей голове.
- На утконоса?
- Ну, они тоже милые. И довольно странные создания. Собственно, как и ты, Хантер.
- Почему это я странный?
Сара отводит взгляд.
- Потому что я не понимаю тебя. Не понимаю твоей логики и мотивации в этой войне за мою свободу.
Мое сердцебиение учащается. Я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы скрыть бешеное волнение.
Внезапно в мою голову приходит идеальная мысль.
- Нам нужно какао!
Сара моргает густыми ресницами.
- Что?
- Я расскажу тебе о своей мотивации за чашкой какао. Садись, — пододвигаю к ней стул, - сегодня моя очередь угощать.
***
Пока молоко греется на плите, я стою с ложкой в руках и смотрю, как в центре кастрюли собирается пенка. Закипает слишком быстро. Я не успеваю прогнать в голове свой монолог и придумать ответы на потенциальные реплики Сары. Черт, я совсем не готов признаваться ей в своих чувствах. Сказать это Оливеру было значительно проще, даже несмотря на страх снова получить по морде.
Я знал, рано или поздно это случится — в моей жизни появится девушка, которая будет отличаться от сотен других (мама говорила, что так будет). Но ведь кто мог подумать, что это произойдет настолько быстро? Еще и так серьезно ... Не тупое " о, у меня флирт с соседкой», а по-настоящему. Так, что каждый раз, когда она заходит в комнату, у меня сердце бьется, как барабан на рок-концерте. Так, что я уже не представляю этого дома без ее смеха, без ее чашки на кухонном столе, без крошечной одежды Лили, разбросанной по дому.
Я не помню, когда в последний раз говорил девушке, что влюблен в нее. Наверное, еще в школе. Точно, в девятом классе. И тогда мне ответили, что я красивый, но тупой. Боюсь, с тех пор мало что не изменилось. Я - тупой, если рассчитываю на взаимность. Саре сейчас не до этого.
Какао готово. С приближением нашего разговора мои руки начинают дрожать, как у алкоголика. Я становлюсь ужасно неуклюжим. Настолько, что сам себя раздражаю. Достаю чашки. Одна выскальзывает и стремительно летит на пол. Я пытаюсь поймать ее, но вместо этого отбиваю ногой, как футбольный мяч, и окончательно обрекаю на смерть. Хорошо хоть обломков немного - только ручка улетает.
- Тебе помочь? - вскакивает Сара.
- Нет, - я отправляю эту чашку в мусорное ведро и достаю другую. - У меня все под контролем.
— Как скажешь, - она внимательно наблюдает, как я разливаю какао по чашкам.
Ставлю одну перед ней, сажусь напротив. Выпрямляюсь. Глубоко вдыхаю.
"Просто сделай это, Хантер", - мысленно приказываю себе.
- Слушай ... , - начинаю, и мой голос звучит так, словно я проглотил шарик с гелием. - Есть кое-что, что я уже некоторое время хочу сказать тебе.
Сара приподнимает бровь.
- Надеюсь, ты не нашел других соседей.
- Нет, - я улыбаюсь, но быстро опять принимаю серьезный вид. - Это касается твоего вопроса о том, почему я так активно сую нос в твои дела.
— А…
— Я люблю тебя, Сара, - выдаю настолько быстро, что не уверен, расслышала ли она мои слова. На всякий случай прокашливаюсь и повторяю, — я тебя люблю.
Она замирает. Молчит. Долго смотрит на меня, а потом переводит взгляд на чашку.
— Я не знаю, как и когда это произошло, — продолжаю я, - но ты как-то очень спокойно, очень непринужденно поселилась в моей голове. И в сердце. И теперь я просыпаюсь с мыслью, как тебе спалось, и засыпаю с мыслью, что хочу чтобы поскорее наступило утро и я снова увидел тебя. Знаю, это звучит ужасно. Я собирался сказать иначе, но забыл слова…
- Нет, это очень красиво звучит, — шепчет Сара.
- Ты не подумай, тебя это ни к чему не обязывает. Просто я хотел, чтобы ты знала.
Сара обнимает ладонями чашку и тяжело вздыхает.
- Хантер, ты мне тоже очень нравишься. На самом деле. Но…
Конечно, должно быть "но".
- Я не хочу снова наступить на те же грабли, — говорит она. - С Райаном все тоже началось стремительно. Он был милым. Заботливым. Смешным. Почти таким же, как и ты. Я верила каждому его слову. И вот во что это превратилось. Я не хочу совершать ту же ошибку во второй раз. Не хочу, чтобы мое «да» снова обернулось поражением.
Я киваю. Медленно. Не потому, что согласен, а потому что понимаю ее. И от этого становится еще труднее.
— Я не буду давить, - говорю. — Никогда. Обещаю. У тебя свой темп — и это нормально. Но я не отступлю.
- Со временем тебе это надоест.
- Никогда! Я готов ждать. Строить отношения постепенно. Немного понемногу. День за днем. Я не просто хочу быть с тобой, я хочу стать для тебя тем, кому ты сможешь доверять. Не сразу. Но со временем. А пока, можем просто пить какао.
Сара встает. Медленно. Обходит стол, останавливается рядом со мной. Ее взгляд - теплый, искренний. И немного виноватый. Но почему? Она молча наклоняется и крепко обнимает меня за шею. Я чувствую ее руки, ее дыхание на своей коже. И все внутри замирает.
- Спасибо, - шепчет она. - За то, что ты такой.
Прежде чем я успеваю что-то ответить, Сара наклоняется еще ниже и целует меня в щеку. Тепло, мягко, с едва ощутимым ароматом какао. Меня накрывает волной такой нежности, что я едва не растаял, как тот проклятый зефир в ее чашке. Стоп, а я вообще добавил зефир или нет? Вот долбень, как можно о таком думать в этот момент? Вот мне мозги-то расплавило.
Когда она уходит и возвращается на свое место, я проглатываю комок в горле, кладу ложку на стол и говорю:
- А можно я хотя бы ребятам скажу, что ты уже моя девушка?
Сара поднимает на меня глаза. В них заметны огоньки.
- Можешь, если твои друзья не очень привязаны к реальности.
- Отлично, - улыбаюсь, снова беря в руки свою чашку. - Пусть завидуют!
Она смеется. Тихо, но от души. И если когда-то я и сомневался, что такое счастье возможно, то сейчас все сомнения бесследно исчезли. Оказывается, для полного ощущения эйфории мне не нужно выигрывать чемпионат по хоккею, раздавать автографы или купаться в море женского внимания. Мне достаточно только одного человека, но особенного, своего.
На стене тикают часы. А мы просто сидим в тишине и пьем какао. Я знаю-впереди еще долгий путь. Но, блин, я готов пройти его босиком. И сегодня, кажется, сделал еще один шаг в верном направлении.
Меня будит звонок мобильного. На автомате сбрасываю его, переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь снова заснуть. Но жужжание никак не угомонится — упрямое, противное, как комар возле уха. Наконец капитулирую. Открываю глаза. На экране — Тайлер Смит. Чёрт! Это наш пиар-менеджер. И обычно он не звонит игрокам напрямую — все решает с тренером. Если уж звонит собственной персоной, то вывод лишь один — у меня большие проблемы.
- Доброе утро, Тайлер, - пытаюсь сдержать зевок.
- Ты видел, что творится в сети?! - выдает без всяких там "доброе утро, Хантер".
- А что там? Судя по твоему голосу, на нас, как минимум, напали инопланетяне.
- Просто почитай новости. Хотя, забудь. Лучше сразу отправляйся в головной офис. Инвесторы хотят с тобой поговорить.
Я хватаюсь за голову.
- Звучит не очень оптимистично.
- На самом деле - еще хуже. И, Ривз, оденься прилично.
- Хорошо, - вздыхаю я.
Кладу телефон. Включаю ноутбук, и меня едва не сносит волной популярности: фото, где я держу Райана за шиворот в кофейне, видео, где мой кулак врезается ему в челюсть. И заголовки, один лучше другого:
"Хантер Ривз избил полицейского"
"У звезды "Орланов " проблемы с агрессией"
"Клуб пока воздерживается от комментариев".
Сеть просто сходит с ума: мемы, скрины, возмущенные сообщения. Кто-то смеется, кто-то аплодирует, но большинство осуждает. Ну конечно. Обществу не нужна правда. Им нужно шоу. И я сейчас в главной роли.
Черт. Я знал, что последствий не избежать. Но не думал, что так быстро! Меня вызовут на ковер? Оштрафуют? Временное отстранят от участия в соревнованиях? Черт с ним. Я выдержу все, кроме одного: я не собираюсь просить прощения у Райана.
Закрываю ноутбук. Встаю и плетусь в ванную. Человек, который смотрит на меня из зеркала напоминает бездомного. Лицо усталое, царапина на лбу, нос еще немного раздут — с одной стороны синий, как перезрелый баклажан. Может, стащить у Сары тоналку? Хотя нет. Я и так чувствую себя, мягко говоря, плоховато,, не хочу ко всему чувствовать себя клоуном в гриме.
Вытаскиваю из шкафа костюм - темно-серый, от дорогого бренда, который мне, если честно, до одного места. Слишком новый, слишком правильный. Чувствую себя в нем не человеком, а оловянным солдатиком. Галстук еще не на шее, а уже душит. Туфли давят и противно скрипят при ходьбе.
Я всегда ненавидел деловые встречи. Эти показные улыбки, оценивающие взгляды, диалоги, в которых слова — это всегда меньше, чем то, что думают на самом деле. А сегодня это все посвящено мне. Я - главный товар на этих торгах. Правда, с дефектом.
Я тихо выхожу из своей комнаты. В доме еще темно. Первые солнечные лучи едва-едва пробиваются сквозь закрытые шторами окна. Прохожу мимо закрытой двери спальни на первом этаже. Останавливаюсь и прислушиваюсь - тишина. Значит Сара еще спит. Мне до зуда в ладонях хочется увидеть ее спящей. Знаю, что нельзя, но ведь я даже не буду заходить. Лишь взгляну сквозь щелочку…
Приоткрываю дверь. Сары не видно-она, как мумия, замотана одеялом. А вот Лили, похоже, уже проснулась. Она сидит на кровати и облизывает... мою трофейную шайбу. Я же прятал ее в тумбочку! Неужели она и туда добралась?
Увидев меня, она улыбается и машет ручкой.
- Тсс, - шепчу, просовывая голову в дверной проем. - Я иду на работу. Будь умницей, хорошо?
Она на полном серьезе кивает. Ее глаза еще сонные, волосики взъерошены. Она такая милая, что я еле сдерживаюсь, чтобы не взять ее на руки. В тот же миг понимаю: именно ради этого я должен держаться и, стиснув зубы, огребать от начальства.
Задерживаюсь возле их спальни еще на пару минут. Хотелось бы остаться. Сварить кофе, залить кашу Лили молоком — я делаю это почти виртуозно, доесть эту кашу после того, как она проглотит лишь пару ложек... Посидеть с ними на кухне. Поговорить. Но вместо этого я отправляюсь в очередной бой, только на этот раз не с кулаками, а на дипломатическом фронте.
***
Фойе пахнет кофе и озоном — той странной смесью, которую выдают дорогие офисные кондиционеры. Я прохожу мимо секретаря, меня уже ждут. Помощник инвестора, не помню его имени, провожает меня в большой конференц-зал со стеклянными стенами. За столом уже сидят акулы в костюмах. Их взгляды холодны, как лед на нашей арене. Единственный, кто кроме меня, чувствует себя здесь некомфортно - наш тренер. Но и он не очень рад меня видеть, кажется теперь у него тоже проблемы.
Хантер, присаживайся, — говорит один из мужчин. Он выглядел настолько старым, как будто купил свои акции еще до моего рождения.
— Спасибо, - киваю, опускаясь в кресло. Костюм жмет в плечах, галстук впивается в шею. Это определенно не моя зона комфорта.
- Мы не будем ходить вокруг. Твой поступок угрожает репутации команды. Мы целый год даем благотворительные тренировки, помогаем церкви и детским домам в надежде получить дополнительное финансирование от государства. А здесь один из самых популярных игроков перечеркивает все эти усилия, потому что не знает, как надо вести себя в публичных местах.
— Это всего лишь пару дней хайпа, - возражаю я. - К следующей игре все затихнет.
- Если ты думаешь, что последствия избиения полицейского могут «затихнуть», то ты либо наивен, либо полный идиот.
- Если вы думаете, что он не заслуживал этого — то вы не знаете, о ком идет речь, — пытаюсь оправдаться, хотя понимаю, что им безразлично.
Наступает тишина.
Женщина в ярко-красном костюме, с блестящими часами, хмыкает:
— Мы не для того здесь собрались, чтобы выяснять, кто хороший парень, а кто-нет. Мы здесь, чтобы спасти репутацию «Орланов» и предотвратить подобные инциденты.
Кузнецов не выдерживает. Он поднимается, чтобы его было лучше видно.
- Если позволите... Я в этом клубе работаю давно. И с полной ответственностью могу заявить, что здесь никогда не было спокойно, — он переводит взгляд на меня. - Болельщики ценят характер. А Ривз именно это и демонстрирует.
- Это не характер. Это несдержанность!
Кузнецов не согласен.
- Это - нормальная человеческая реакция, господа! Пострадавший, если его можно так назвать, давно нуждался в порке. Окажись я на месте Хантера — сделал бы так же.
Я не ожидал, что тренер будет защищать меня. Почему-то в моем воображении, он должен был нападать одним из первых. Теперь мне даже стыдно из-за своего предвзятого отношения... Я коротко киваю ему в знак благодарности.
Опять тишина. На этот раз напряженнее.
- И что ты предлагаешь, Олег? - спрашивает седовласый мужчина.
- Дать игроку шанс. Он не нарушил закон. Он только защитил девушку и ребенка. Вы хотите, чтобы его за это публично унизили? Разве так выглядит справедливость?
- Все ждут официальной позиции клуба, — снова вмешивается дама с часами. - В любом случае мы должны показать, что не терпим насилия. Можно сделать заявление, что клуб осуждает подобные действия, а игрок берет паузу на восстановление.
- Я не устал. И не беру пауз. Если хотите дисквалифицировать меня, то сделайте это прямо сейчас, — рублю я прямо.
- Так, может, действительно пора подумать о ротации? - тихо добавляет еще один инвестор, впервые подавая голос. — У нас есть перспективный новичок - Кросс. Замена - это тоже месседж. И не такой скандальный.
Я так крепко сжимаю подлокотник кресла, что он начинает трещать. Ага. Вот оно. Это уже не просто наказание, это — угроза вылететь на скамейку запасных. Прямая.
Я смотрю прямо на них, пытаясь продемонстрировать полное спокойствие. Хотя на самом деле едва не закипаю.
- Замена - это тоже риск, - проговариваю я. - Потому что половина болельщиков покупают билеты, чтобы посмотреть именно на мою игру. Не на какого-то там Кросса, который еще вчера играл за провинциальную команду. Хотите играть с пустыми трибунами - вперед, тогда никакое дополнительное финансирование не перекроет ваши потери.
Тишина. Никто не ожидал, что я скажу что-то настолько самоуверенное. Седой снова перебирает бумаги перед собой, как будто ищет там ответ.
- Надо все это обдумать, мы сообщим о нашем решении позже. Ты свободен, Ривз.
Хорошо. Мне и так хотелось как можно скорее оставить эту клетку с хищниками.
- Был рад встрече, - вру напоследок, и направляюсь к двери.
- Подожди снаружи! - окликает Кузнецов в последний момент. - Я буду через несколько минут!
Я выхожу на улицу и с облегчением сдираю с шеи галстук. Покупаю кофе в автомате и выпиваю его двумя глотками. Сейчас бы чего-нибудь поесть. Вся эта нервозность вызывает у меня жуткий аппетит, к счастью рядом находится маленький магазинчик, где я беру пачку крекеров. На завтрак не тянет, но хоть что-то…
Несколько минут спустя из здания выходит тренер. Идет быстро, но без лишней драматичности. Садится на скамейку рядом со мной, снимает пиджак и, перекинув его через колено, тянется к крекерам.
- Ты им хорошо врезал, — говорит, закидывая печенье в рот, - особенно про билеты.
Я пожимаю плечами.
- Они же любят цифры, вот и получили.
— А теперь послушай меня, - Кузнецов смотрит прямо, не моргая. - Я тебя не сдам. Никому. Пока я тренер - ты остаешься в «Орланах».
— Спасибо, - с трудом сдерживаю удивление в голосе.
— Но на будущее, - добавляет он, и в голосе появляется тот самый тон, которым преподаватели в школе объясняют, почему лучше не лезть в драку, даже если кто-то назвал твою маму плохим словом. - Если уж тянет кому-то набить рожу - делай это без свидетелей. Без камер. Без тринадцати очевидцев в кофейне.
- Договорились. В следующий раз я запихну его в багажник и вывезу за город, — криво улыбаюсь.
Кузнецов вздыхает и качает головой:
- Я серьезно, Хантер. Я защищаю тебя не потому, что ты крутой игрок и определенно не потому, что я помолвлен с твоей мамой, а потому, что знаю тебя как хорошего человека. Ты просто горячий, как газовая горелка. Но в следующий раз я могу не успеть. И если Кросса протолкнут — поверь, он не отдаст место обратно. Его уже упаковали в обертку «Новой надежды», и на фоне твоих провалов он выглядит как будущий Иисус на коньках.
- Знаю, - сжимаю кулаки. - Но я не позволю ему выжать меня из игры. Вы ведь не для того выкупили его, чтобы сделать новым тафгаем? Только честно.
— Он займет твое место, только в том случае, если ты перейдешь в НХЛ вслед за Маккеем, - твердо говорит тренер.
- Не думаю, что у меня есть такой шанс.
- Будешь размахивать кулаками вне льда - шанса точно не будет.
Мы сидим еще несколько минут молча. Каждый в своих мыслях. А потом он встает и бросает:
- Иди отдохни. На выходных будет тренировка, на которую придут инвесторы. Ты должен показать им, почему именно твою фамилию печатают на фанатских футболках.
Я улыбаюсь.
- Хорошо, - на радостях пожимаю ему руку. - Договорились!
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/aHZ40ep4FkyOto5H