— Ты сама во всём виновата, — цедит негромко, так, чтобы никто, кроме меня, не услышал, вот уже как полгода мой бывший муж, прищурив зло свои карие глаза, и буравит меня взглядом. — Зачем надо было лезть и вынюхивать? Чего тебе не хватало?! Дом, машина, отдых за границей — всё у тебя было!
Ловлю наше отражение в оконном стекле. Даже сейчас мы представляем красивую пару: я, в элегантном красном платье, и он, в дорогом костюме. А пятнадцать лет назад, когда начиналась наша семейная жизнь, тем более. Мы были молоды, красивы, влюблены. Куда всё это делось?
Сердце замирает и сжимается от боли. Уже подняла руку, чтобы потереть грудь, там, где сейчас болит, но под его взглядом опустила опять. Его нельзя злить. Надо терпеть. Но как?! Он ведь даже не понимает, что могло меня так возмутить, что я, не выдержав, подала на развод. Неужели он думает, что я всё это время ничего не замечала?
— Мне нужно было закрыть глаза на твоих любовниц?! — уже почти безразлично спросила я только потому, что он ждал моего ответа. Голос дрожал, но я старалась держаться изо всех сил.
Мы стояли очень близко друг к другу в центре роскошного и пафосного ресторана, где проходил праздничный ужин, организованный в честь завершения компанией мужа крупной сделки. Я вообще не хотела сюда идти, но Костя не оставил мне выбора. Сказал, что это важно для его карьеры, и я должна быть рядом. И отсидеться в стороне, подальше от бывшего мужа, тоже не получилось. Как только я вышла из-за стола, чтобы посетить уборную, он сам подошёл ко мне и теперь стоял и изводил меня разговором.
— А почему нет?! Что тут такого?! — шипит он, низко наклонившись к моему лицу, так что я чувствовала его горячее дыхание. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Взгляд на мгновение натолкнулись на бывшую свекровь, которая презрительно поджимала губы и явно не одобряла, что её сыночек опять стоит непозволительно близко ко мне. Он, кажется, этого даже не заметил. — Я тебя в чём-то ущемлял? От всех них я же всегда возвращался к тебе! Что не устраивало? Говорил же, что ничего серьёзного! — его голос дрожал от негодования. — Сейчас тебе легче? — он цинично ухмыльнулся, наслаждаясь моим молчанием. — Гордость взыграла? Довольна сейчас, когда разрушила нашу семью? Ты же всё равно никому не нужна!
Я разрушила?! Сердце бешено колотилось где-то в горле, думая выпрыгнуть наружу, в висках пульсировала кровь, перед глазами всё плыло. Куда делся мой любимый, нежный и заботливый муж, за которого я выходила замуж? Тот мужчина, который носил меня на руках, обещал вечную любовь и верность, исчез без следа. Сейчас я его ненавидела! Ненавидела всей душой, всем сердцем, каждой клеточкой своего тела. За эти полгода он сделал всё возможное, чтобы я навсегда забыла все радостные моменты, которые были в нашей жизни. Он систематически, день за днём, разрушал наши отношения, наши воспоминания, нашу любовь. Я ненавидела его за предательство, за ложь, за обман. Было очень больно узнать, что я никогда не была единственной у мужа, что все эти годы он жил двойной жизнью. После этого открытия сердце начало болеть, словно его кто-то сжимал в тисках. Я ненавидела его за то, что, понимая, что развод неизбежен, он обставил дела таким образом, что при разводе оказалось, у нас нет ничего совместно нажитого, всё имущество принадлежит только ему, хотя я ни дня не сидела дома и наравне с ним строила его империю, и всё, что у него сейчас есть, заработано и мною тоже. Это было как удар в спину, предательство, которого я не ожидала. Я ненавидела его за то, что сейчас, когда моей маме срочно требуется большая сумма денег для операции, от которой зависит её жизнь, он измывается, кормит обещаниями, но денег не даёт. Он играет моими чувствами, моей любовью к матери, используя это как рычаг давления. Я ненавидела его за то, что он заставляет сейчас вытворять меня трюки, как цирковую собачку. Он унижает меня, заставляет меня плясать под его дудку, и я вынуждена повиноваться. И у меня нет выхода, я соглашаюсь на всё, потому что единственное, что у меня осталось в этой жизни, — это моя мама. Я готова на всё, чтобы спасти её жизнь. Я ненавидела его за то, что наши общие друзья, с одной стороны, понимают, почему я подала на развод, но практически все говорят, что ничего страшного тут нет, что зря я так отреагировала, надо было проявить мудрость и сделать вид, что ничего не знаю. Они не понимают моей боли, моего отчаяния. Я ненавидела его за то, что всё, практически все, кто знаком с нашей историей, жалея меня, считают, что нужно смириться, попросить у мужа прощение и надеяться, что он вновь возьмёт меня замуж. И, пожалуй, за последнее ненавидела особенно сильно. Эта мысль была невыносима, унизительна. Я не хотела возвращаться к нему, не хотела больше жить с этим лживым и предавшим меня человеком.
— Костя, просто отдай мне мои деньги и наслаждайся обществом любой барышни. Каждый из нас сделал свой выбор. Я устала от этих скандалов, от этого унижения. Я хочу начать новую жизнь, и для этого мне нужны мои деньги.
Его глаза сузились от злости, словно щёлочки, и я поняла, что он не собирается отступать. Но голос тем не менее прозвучал тихо, словно он говорил секрет:
— Ариша, у тебя нет денег, дорогая! — злорадно выдохнул муж мне в лицо. — И, если хочешь их получить, ты будешь делать всё, что я скажу. Он улыбнулся, и эта улыбка была полна злорадства.
От абсурдности и безвыходности ситуации слёзы были очень близко. Горло сжалось от обиды, и я едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Но очень уж не хотелось давать ему лишний повод порадоваться. Сжала зубы до скрежета, но загнала влагу обратно поглубже в себя. Дыхание стало частым и прерывистым.
С Костей мы знакомы очень давно — со школы. Он хорошо меня знает. Мы были друзьями, потом влюблёнными, а потом он стал моим мужем. Сейчас, вглядываясь в моё лицо, он прекрасно понимает, что происходит у меня внутри, и это знание приносит ему какое-то садистское удовлетворение. Иначе зачем же всё это?! Зачем этот спектакль перед гостями? Зачем это унижение?
— Улыбайся, Арина, гости хотят видеть, что у нас всё хорошо. — Я перевела глаза на этих самых гостей, которые с жадностью наблюдали за нами. Или мне это только казалось? Их взгляды были словно лезвия, которые разрезали меня на части. — Испортишь мне вечер — пожалеешь! — прошипел он, и в его глазах мелькнула угроза.
Я была на грани. Ну не может человек столько времени терпеть унижения и издевательства. Своим поведением и словами он довёл меня до такого состояния, при котором было уже ничего не важно — лишь бы освободиться от этого гнёта. Человеческий организм — очень тонкий инструмент, и мозг у здорового человека всегда защищает своего носителя. Наверное, именно это называют инстинктом самосохранения. Меня сейчас от того, чтобы устроить скандал и прекратить эту пытку, останавливала только мысль о маме. Мне просто негде было взять такую сумму, которую запросили за лечение. Воздуха не хватало, я тяжело задышала, словно после марафона.
Костя внимательно посмотрел мне в глаза. То, что он там увидел, ему не понравилось. Схватив меня сильно, до синяков, за локоть он поволок куда-то в сторону подсобных помещений. Как только за нами закрылась дверь, и мы остались один на один в полутёмном душном помещении, Костя с силой прижал меня к стене, так что я от неожиданности стукнулась головой. Приставив руки к стене по обе стороны от моей головы и приклонив свою голову к моему лбу, он хрипло проговорил:
— Ну что ты? Что? Дам я тебе эти деньги! Может, даже на следующей неделе дам, посмотрю на твоё поведение. — я уже затаила дыхание, думая, что он и вправду решил выпустить меня из своих когтей, но на последней фразе поняла, что он ещё не наигрался. Сжала руки в кулаки. Сердце болело всё сильнее. — Вот не требовала бы ты развод, сейчас бы и распоряжалась деньгами на своё усмотрение. Не думала, что всё так может обернуться? — Он говорил медленно, хрипоты в его голосе прибавилось. — Могла же сделать вид, что ничего не знаешь! Все так живут! Но нет! Ты же принципиальная. Довольна сейчас? Тебе достаточно просто хорошо меня попросить, как ты всегда умела, и я прощу тебя, и ты опять будешь распоряжаться всем, что у меня есть. — Он провёл носом по моей скуле, уже мурлыкая. — Ну же, девочка моя, ты помнишь, как нам было хорошо?
Меня захлестнула волна отвращения. Я готова была выть, скулить, плеваться от омерзения, что муж касается меня, а он мечтает о сексе! Когда он стал таким?! Тело непроизвольно дёрнулось от отвращения.
— Иди с этим предложением к своим бабам, — смогла протолкнуть сквозь спазм в горле и ответить ему — А меня не трожь!
Костя закрыл глаза и тяжело вздохнул, нахмурившись. Покачав головой, проговорил:
— Ну что ж, это твой выбор. Зря! — Он отстранился от меня, жёсткими пальцами взялся за мой подбородок и выдохнул прямо в мои губы. — Ты об этом пожалеешь! — Оттолкнув меня, он развернулся и вернулся к гостям.
Я действительно пожалела уже на следующий день. А в этот вечер, придя домой, рухнула в кровать прямо в одежде, не в силах переодеться и умыться. В начале слёзы катились тихо, горячими ручейками стекая по щекам. Потом я начала подвывать, словно раненый зверь, а потом меня накрыла истерика. Настоящая, добротная, такой, какой ещё никогда до этого у меня не было. До икоты, заложенного носа и пульсирующей боли в голове. Я выла, зарывшись лицом в подушку, била её со всей силы, металась в кровати, пытаясь получить облегчение. В какой-то момент показалось, что меня готов принять в свои объятия обморок, но не случилось.
Как?! Как я могла оказаться в такой ситуации? Я, взрослая, самодостаточная женщина. Когда Костя успел превратиться в того монстра, который сегодня издевался надо мной? Или он всегда был таким, а я, ослеплённая любовью, просто не видела этого? Ведь мне же все пятнадцать лет нашего брака действительно казалось, что у меня идеальная работа, семья и самый лучший муж. Да и то, что я случайно подслушала разговор сёстры Кости и его тётки про то, что одна из его девиц беременна, только усугубляло ситуацию. Ещё в начале наших отношений контрацепция не сработала, и я забеременела. Я была счастлива и думала, что муж разделит со мной радость, но этого не случилось. Костя долго говорил про то, что сейчас не время, что всё обязательно будет, но позже, а сейчас у нас намечается первый серьёзный контракт, и роды будут помехой. Я плакала, говорила, что справимся, уговаривала, но муж был непреклонен и на следующий день прямо в буквальном смысле за руку отвёл меня к врачу. Что-то пошло не так. После той операции детей я больше иметь не могу. Это была моя самая сильная боль. И Костя, конечно же, об этом знал. Теперь у него будет ребёнок, а у меня никогда.
Состояние мамы, предательство мужа, отсутствие детей, невозможность найти нужную сумму — всё смешалось в один большой, тугой ком, разрывающий грудь изнутри.
Сердце зашлось, не давая вздохнуть. Сколько я пребывала в этой агонии, не знаю. В какой-то момент показалось, что я схожу с ума оттого, что никак не моглу найти выход из ситуации. Истерика закончилась глубокой ночью моим полным истощением, и я заснула, продолжая всхлипывать во сне.
А утро началось с громкого телефонного звонка. Резкая мелодия вырвала меня из сна, и я, оглушённая, дезориентированная, с опухшими глазами, которые едва открывались, с трудом нашла телефон и приняла вызов в последний момент. На экране высветилось имя Ивана Васильевича, врача, который курировал мамино лечение. Он очень редко сам звонил и сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
— Арина Михайловна? — услышала я его голос. В ответ на вопрос я вначале кивнула головой и только потом сообразила, что он меня не видит.
— Да. Иван Васильевич, что случилось? — спросила я, уже понимая, что этот звонок не принесет ничего хорошего и затаила дыхание, ожидая его ответа.
— Ваша мама… Её состояние сегодня ночью ухудшилось, и сейчас она в реанимации, — тихо произнёс врач, и эти слова ударили меня, вызывая стон боли. Перед глазами поплыли фиолетовые круги.
— Что? — прошептала дрожащим голосом. Горло пересохло и не давало возможности полноценно вздохнуть. Я уже всё услышала и поняла, но новость была настолько страшная, что понадобилось время, чтобы осознать произошедшее.
— Арина Михайловна, с вами всё в порядке? — спросил Иван Васильевич, и в его голосе послышалось беспокойство.
Я опять кивнула, но сразу добавила:
— Да, конечно, — пробормотала, пытаясь успокоиться. Глаза наливались слезами, а в груди разрасталась пустота.
Нет, нет, нет! Только не это! Эта мысль пульсировала у меня в голове.
— Арина Михайловна, операцию надо делать вчера. Если сделать её сегодня, то шансы малы, но они есть, а если завтра, то можно не делать. Потому что это уже, к сожалению, будет бесполезно. — продолжал врач, и его слова звучали, как приговор.
Я хватала воздух ртом, а сама лихорадочно думала, как быть.
— Я вас поняла. Я постараюсь их сегодня вам привезти, — еле шевеля губами, всё ещё оглушённая новостью, произнесла я в телефон.
Доктор, попрощавшись, закончил разговор, а я медленно, с трудом передвигая ногами, поплелась на кухню.
Собственное отражение в полированном боку чайника помогло включиться и начать действовать. Костя на телефонные звонки не отвечал. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Быстро умывшись холодной водой и кое-как приведя себя в порядок, отправилась к нему на работу.
Мне понадобился час, чтобы добраться до здания в котором располагалась, ещё совсем недавно наша, а теперь только му́жнина фирма. Выходя из такси у центрального входа, я заметила его самого. Его машина только что припарковалась у тротуара, и водитель распахнул дверь, помогая выйти. Если Костя и удивился, увидев меня, то виду не подал.
— Арина? Ты всё-таки решила принять моё предложение? — глумливо, пакостно улыбаясь, произнёс он, по-барски махнув водителю, показывая, что он свободен.
Меня трясло. Ощущение, что время убегает сквозь пальцы, не давало расслабиться. Каждая секунда была на счету, и я не могла позволить себе терять время на пустые разговоры.
Костя внимательно пригляделся ко мне, дёрнулся и в два шага преодолел расстояние, между нами, оказавшись рядом. Его улыбка исчезла, сменившись выражением нешуточного беспокойства.
— Ариша, что случилось? — он схватил меня за плечи, напряжённо заглядывая в глаза.
— Мама… Ей хуже сегодня стало. Она в реанимации. Костя, деньги нужны прямо сейчас. — я смотрела на него и понимала, что сейчас он юлить не будет. В моих глазах он видел отчаяние и мольбу.
Мы стояли посередине оживлённого тротуара и спешащим людям приходилось нас огибать чтобы обойти, но я этого не замечала. Сердце оглушительно ухало в груди. Пришлось с силой потереть место, где болело. Казалось, что я сейчас задохнусь от волнения.
— Да, конечно. Сейчас переведу. Звони врачу, — быстро произнёс мой бывший муж, испуганно глядя на меня. Он достал телефон и начал быстро печатать сообщение.
Как же долго я ждала этих слов! И как же дорого они мне дались. Но несмотря ни на что, если бы нужно было, я бы прошла этот путь ещё раз. Всё что угодно, лишь бы помочь самому дорогому моему человеку!
Кивнула и начала набирать номер Ивана Васильевича, но мой вызов не проходил, потому что именно в этот момент он набирал мой номер.
— Да! Иван Васильевич, делайте операцию! Я нашла деньги! — тяжело дыша, быстро проговорила в аппарат. Время! Оно самое важное сейчас.
— Арина Михайловна, мне очень жаль, но мы опоздали. Вашей мамы не стало полчаса назад. Примите мои соболезнования, — медленно, уже никуда не торопясь, произнёс врач. Он ещё что-то пытался сказать, но я уже нажала на отбой, не в силах больше слушать его голос. Мир поплыл перед глазами, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Зажмурила глаза и замотала головой из стороны в сторону, отказываясь верить только что услышанным новостям. Дышать получалось через раз, словно кто-то сжимал мне грудь железными тисками. Как опоздали?! Как не стало?! Слёзы потекли сплошным потоком, размывая всё вокруг.
— Нет. Ну нет же! Этого просто не может быть! — сбросив оцепенение, заверещала я, размахивая руками, чтобы хотя бы так избавиться от части боли, которая распирала меня изнутри, словно хотела разорвать на куски. — Нееееееттттт!
— Арина, успокойся! Арина! — сквозь шум в ушах доносился голос Кости, полный отчаяния и беспокойства.
Он говорил ещё что-то, но я не слышала. Чётко пришла мысль, что если не стало мамы, то и меня в этом мире больше ничего не держит. Я потеряла смысл жизни, и всё вокруг казалось серым и бессмысленным. В груди уже не просто болело. Там образовался огненный шар, который, перекатываясь всё выше и выше, выжигал меня изнутри, превращая в пепел.
— Арина, прости меня! Я правда не думал, что так получится! Арина! Я люблю тебя! Я пытался просто удержать тебя! — кричал Костя, но его слова доносились до меня как сквозь толщу воды.
Мозг плавился, и смысл слов ускользал. Как, собственно, и сознание. В какой-то момент поняла, что ноги перестали держать, и я начала оседать на землю, словно сломанная кукла.
— Скорую! Вызовите скорую! — кто-то надрывался совсем близко от меня, но понять, кто это, не было ни возможности, ни желания. — Арина, держись!
Всё! Сил больше не было. Последнее, что запомнил мой умирающий мозг, — это голубое, глубокое весеннее небо и ослепительно яркое солнце, а потом только плотная и какая-то живая темнота, которая поглотила меня целиком.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Что почитать еще:
"Цена вопроса - жизнь", Кира Фелис ❤️
***
Все части:
Часть 2 - продолжение