Вечером, стоя на службе, София поняла, что хочет убежать из монастыря. Её никто не держал, но она боялась сказать о своём желании. Ночью, когда Тамара уже спала, а мать Марфа вела беседы с другими трудницами, находясь в соседней келье, Соня взяла свою сумку и осторожно вышла. Тихонько, она ушла из корпуса и, прячась за кустами и деревьями, прошла территорию до края огорода, где была дверь в поле. София отворила щеколду и вышла. Краем монастырского забора, она бежала до дороги. Там, она поняла, что вокруг – ни души. Чтобы дойти до города, надо было идти по дороге вдоль фасада монастыря, а затем, ещё пять километров. Соня боялась, что из окна её увидят и догонят.
Вокруг – бескрайняя степь. Страшно. Она встала на колени и начала просить Бога, чтобы послал ей машину, на которой она доедет в город. Она сильно ревела и ей казалось, что её бьют железными палками. Она хваталась за землю и сухую, выгоревшую на солнце, траву, потом встала и начала махать руками в воздухе.
И тут, она ощутила резкий хлопок по спине. София повернулась. Перед ней стояла та самая схимница, мать Иулиания. Она ласково смотрела на неё и сказала:
– Я видела, как бесы тебя погнали. Возвращайся. Не надо ночью за воротами находиться.
София подчинилась. Они пошли назад, в ту самую дверь. Схимница, вдруг, обняла Соню и прижала к себе. Навстречу им, шла мать Марфа, грозно говоря:
– Утром бы сказала, что не можешь больше, да и уехала бы спокойно. Беглянка! Тебя бы в затвор на пару дней, на хлеб и воду.
– Не ругай её, Марфа, она добрая, хорошая. – сказала, как пропела, Иулиания.
– Тамара тоже добрая, хорошая, а человека покалечила. – с этими словами, мать Марфа пошла назад, очень быстро.
– Тамара не могла этого сделать! – резко сказала София.
– Тихо, тихо... Не воспринимай буквально. Все ещё найдёт своё объяснение.
Мать Иулиания жила одна, в маленьком деревянном домике на территории монастырского сада. К себе она и привела Софию, сказав:
– Пока ты тут трудишься, будешь жить со мной.
Софии очень понравился уютный домик схимницы.
В последующие дни, Соня была в полном подчинении у Иулиании. Она делала всё, что та просила.
Видя, как молится схимонахиня, София недоумевала. Куча вопросов не давала ей покоя. Однажды вечером, она спросила:
– Мать Иулиания, а Вы когда-нибудь спите? И ещё, почему Вы летом валенки носите?
– Сплю. Как и все, часов шесть в сутки. А в валенках у меня ноги не болят, без них – болят. – коротко ответила схимница.
– А когда ж Вы спите? – снова спросила Соня.
– Когда-то. – пожав плечами, уклонилась от ответа мать Иулиания.
"Вот и поговори с ней" – подумала София и обиделась на схимницу. Поручения её выполняла, но уже без желания.
На следующий день, Соне позвонила мама и сказала, что умер дедушка, отец отца, с которым София сильно разругалась, перед отъездом в обитель. Ей стало плохо. Она ревела и ругала себя, что не попросила прощения у дедушки. Потом, она стала вспоминать и другие свои плохие поступки. Её стала душить собственная греховность. Она увидела, как ясный день, что вся в грехах. Мать Иулиания не трогала её и ничего не просила делать.
София четыре дня не могла есть и спать. Она ходила, как сон на яву, не ощущая разницы. Ей было страшно и больно.
– Поздравляю тебя! – радостно сказала мать Иулиания.
София, сев на кровать, тупым взглядом уставилась на неё, не понимая.
– Это называется – осознание. Это настоящая боль. Ты осознала свои грехи, увидела свою сущность. Так и должно быть. Это правильно. Теперь нужно исправляться. Тоже больно, но ещё и долго. – сказала схимонахиня.
– Я не могу. Давайте потом. – прошептала Соня и легла.
Мать Иулиания почитала над ней молитвы. В эту ночь, София крепко спала.