Начало:
Наташа замерла, прислушиваясь - а вдруг это проказы птички небольшой, которая таким голосом поёт, что немудрено её с младенцем перепутать? Но чем дольше Наташа вслушивалась, тем меньше думала, что это именно птица такие звуки издаёт. Поколебавшись немного, направилась она в сторону странного звука, не веря в то, что это не проказы болота. Ну откуда тут ребёнку взяться было, да ещё и такому маленькому? Сердце в груди билось и трепетало, словно испуганная птичка.
Наташа ступала осторожно, поглядывая по сторонам, да проверяя палкой тропу перед собой - вешки вешками, а болото это хитрое, иногда тропы словно меняются, совсем другими становятся.
Плач не прекращался, и вскоре вышла молодая женщина на небольшую полянку, устланную черничным ковром. И на этой полянке стояла корзинка, самая обычная, из ивового прута сплетённая. Наташа почувствовала, как сердце куда-то вниз проваливается, когда она разглядела в этой корзинке ребёнка! Не новорождённый, глазками ясными по сторонам глядит, ручками и ножками машет, личико перекошено от плача - видимо испугался маленький. Наташа подошла ближе, оглядываясь - малыш уже долго плачет, а где мать его, или отец? Может по ягоды пришли, да что-то случилось? Также она лихорадочно вспоминала, кто в их деревеньке беременный ходил, да народил относительно недавно.
Малыш же, увидев живого человека плакать перестал, ручки опустил, и с интересом уставился на Наташу. Та, чувствуя некоторую растерянность, склонилась над ребёнком, и ласково ему улыбнулась:
- Где же твоя мама, а? Ты как здесь оказался? - спросила она вслух, понимая, что ребёнок ей не ответит, после чего распрямилась и снова закрутила головой, оглядываясь в поисках кого-то.
Но вокруг никого не было, только болото - густые заросли багульника, да густой черничный ковёр, в котором ноги чуть ли не до колена утопали. Наташа тяжело вздохнула, после чего подхватила корзинку с ребёнком, да отправилась в сторону деревни. Нести и ягоды и ребёнка было тяжеловато, но жалко ей было оставлять собранное, да и ребёнка ведь не оставишь! Малыш любопытно поглядывал на незнакомую ему женщину, но больше не плакал, видимо успокоился от её присутствия. А вдруг он голодный? И пелёнки уже намочил? Мысли беспокойно бились в голове, но Наташа не могла позволить себе бежать или идти быстрее - того и гляди, оступится и полетит в болото, из которого потом сама не выберется! Да ещё и с малышом!
Но кто же мог его оставить на болотной поляне? Может и правда, кто-то пришёл по ягоды и… Даже думать о таком не хотелось! Наташа чувствовала, как внутри скапливается напряжение, и облегчённо выдохнула, когда увидела первый деревенский дом - он принадлежал старику Михею, который жил в нём с женой, и отличался весьма вредным характером. Но, так как он был самым старшим в деревне, люди к его мнению всегда прислушивались. Вот к его дому и пошла Наташа, аккуратно воткнув рядом с последней вешкой палку, с которой была, и взяв в освободившуюся руку лукошко с ягодами.
Михей обнаружился во дворе - он сидел, деловито орудуя небольшим ножом, выстругивая из бруска древесины что-то замысловатое. Он поднял глаза, уставившись на Наташу, которая с растерянным видом замерла в калитке:
- Наташа? Что случилось? - проскрипел он. Короткая седая борода забавно топорщилась во все стороны, как её не приглаживай всё равно торчать будет. Дед Михей уже и рукой на неё махнул, но коротко не обрезал, считал, что она солидности ему добавляет. Не укрылась от него то, что у Наташи синяк наливался на скуле, что заставило его сурово нахмурить седые брови а после и разглядел корзинку с младенцем.
- Дед Михей, вот… Не знаю что и делать! Пошла по ягоды на болото наше, и на полянке увидала. Кто-то оставил!
Из дома показалась бабушка Клавдия, и всплеснула руками, увидев ребятёнка в корзинке:
- Это что же делается! Так, Наташа, давай, неси его сюда, небось оголодал весь. И вон, мошкара ножки покусала, и как только так тихо лежит?
Младенец, заслышав голоса. неожиданно сморщил носик и снова начал хныкать, и Наташа торопливо занесла его в дом. Баба Клава мигом засуетилась - шутка ли, своих четверых вырастила, и внуков нянчила с самого рождения, ничего она не забыла! ад и малыш явно не грудной был, так что нашла она нужное, да Наташе показывала ,как малыша покормить .и как пелёнки ему поменять. Дед Михей, между тем, сурово хмурясь, расспрашивал Наташу, где она нашла ребёнка, стараясь понять, сколько он там пробыл совсем один.
- Вера недавно родила, пять месяцев назад, - тихо проговорила баба Клава, глядя на то, как Наташа укачивает малыша. - И этому на вид… Как раз шестой месяц идёт.
- Вера, это которая Томки Томилиной дочь? Вроде семья у них приличная, вот только Веру я давно не видал, со двора не выходит. Томка говорила, что нездоровиться ей, и малыша тоже не видно был. Петр тоже самое говорит, что и Томилина старшая, вот оно значит как… Я схожу, а вы за малым присматривайте.
Дед Михей тяжело поднялся, вздохнул, и вышел из дома. Наташа осторожно уложила ребёнка, поняв, что он заснул, и с удивлением прислушивалась к себе - такое тепло в груди разлилось, стоило ей маленького на руки взять! Запрещала она себе думать о собственном ребёночке, но и пробудившихся чувств к этому маленькому человечку она побороть уже не могла.
- Как так можно, своё дитя на болоте оставить, - тихо проговорила Наташа, и баба Клава с сочувствием поглядела на молодую женщину. Все в деревне знали про её беду, и многие винили Гаврила, знали, что характером он в свою мамашу пошёл. Да и синяк этот… Непонятно только, почему Наташа его со своего двора не гонит? Но не было принято у них лезть не в своё дело, если бы пришла молодая женщина за помощью, конечно же никто бы не отказал. Но вот так - ребёнка на болоте оставить, это точно без внимания односельчан не останется!
- Всякие люди бывают, к сожалению, - ответила баба Клава, рассматривая спящего младенца. Ребёнок как ребёнок, хотя она думала, ненароком, что может какая нечисть ребёнком притвориться решила, но… Никаких признаков этого не было. - Кто-то своим, родным разбрасывается, и неясно, что у них в голове твориться. Но в нашей деревне никогда такого прежде не случалось… Что же теперь будет? А ты не переживай, дочка. Хорошо, что нашла его и спасла, добрая у тебя душа.
Женщины тихо переговаривались между собой, ожидая возвращения деда Михея. Молодая женщина ловила себя на мысли, что не хочет, чтобы ребёнок возвращался к таким родителям. Но вдруг действительно что-то с матерью случилось? Но и сама она припоминала, что давно не видела младшую Томилину на улицу, и к колодцу она не ходила.
Крики, что раздались со двора Томилиных вся деревня слышала. Наташа, оставив малыша с бабой Клавой, поспешила по дороге - хотела узнать, что случилось. Дед Михей стоял за забором, а на крыльце была Вера, которую мать кое-как держала. Вот только Веру совсем не узнать было! Наташа помнила её высокой, красивой девушкой, с золотистыми волосами, которые до самого пояса водопадом спадали, красивое румяное личико и большие глаза с тёмными ресницами. Но теперь Вера сама на себя похожа не была! Волосы потускнели и висели неопрятными сосульками, она вся как-то подурнела и осунулась, глаза блестели лихорадочным огнём, а некогда красивое личико было перекошено от гнева:
- Даже не подходите ко мне с этим… чудовищем! Это не мой сын, не мой сын, забрали его, у меня его забрали! - орала она как оглушенная, пытаясь вырваться из рук старшей Томилиной. Говорить ей что-то было абсолютно бессмысленно, и Тамара с трудом увела дочь в дом, где смогла успокоить, напоив её успокаивающим отваром, после чего вышла к деду Мише с печатью усталости на лице.
Она скользнула взглядом по лицам односельчан, после чего закрыла лицо ладонями и плечи её мелко задрожали.
Продолжение:
Поблагодарить автора денежно ❤❤❤
