— Только после тебя, — усмехнулся я, и на мгновение мне стало не по себе от собственного торжествующего тона и внутреннего ликования, которое я испытывал.
"Когда ты успел таким стать? — тихо спросил внутренний голос. — Ещё недавно ты с трудом представлял, что сможешь убивать людей. А сегодня застрелил как минимум четверых..."
Я хмыкнул и почесал затылок, не отводя взгляда от поверженного врага. Из кузова доносилось торопливое бормотание незнакомца и деловитое пыхтение Файзулина.
— Жить хочешь... — снова протянул я.
— Хочу, — слабеющим голосом ответил Жолдубай, глядя на меня взглядом, полным страданий, надежды и бесполезной мольбы, которая всё равно ни к чему не приведёт.
Даже если мы просто оставим его здесь, судя по огромному кровавому пятну, впитывающемуся в песок и листья, он долго не протянет.
— Знаешь, Касым тоже хотел жить, когда твои псы его рвали.
Жолдубай болезненно всхлипнул и потянулся к кобуре на поясе.
— Нет, нет, — остановил я его, легко отодвинув ослабевшую руку и вытащив оружие сам. — Так не пойдёт.
Рядом с пистолетом на поясе болталась зелёная пластиковая фляга. Не раздумывая, я забрал и её, затем снял пистолет с предохранителя и дослал патрон. Жолдубай что-то зашептал по-казахски, наблюдая, как я медленно выпрямляюсь. Может, это была молитва, а может — проклятия в мой адрес. Меня это не волновало.
— Моя фляга теперь, — буркнул я и, почему-то усмехнувшись, выстрелил ему в лоб.
Голова Жолдубая дёрнулась, и на пыльную дверцу машины брызнули кровавые брызги.
— Быстрее нельзя было? — недовольным тоном спросил Файзулин, проходя мимо с пулемётом и автоматом в руках. — Наслаждался его мучениями?
— Похоже, что да.
— Ёб твою мать. Дурак ты, Толик, — скорее с досадой, чем со злостью бросил Файзулин, забрасывая оружие в кузов "Нивы".
— Это почему?
Рамазан лишь махнул на меня рукой, явно не желая продолжать разговор.
— Всё, поехали... — бросил незнакомец, остановившись рядом и переведя взгляд с бензобака на переулок, откуда мы только что выехали.
— Слушай, может, скажешь наконец, кто ты и что всё это значит? — спросил я, ставя пистолет на предохранитель и засовывая его в карман.
Незнакомец подождал, пока я уберу руку из кармана, затем поправил висевший на животе АКСУ со сложенным прикладом и подошёл ближе.
— Да ты же знаешь, кто я, — ухмыльнулся он и вытянул вперёд правую руку, сжатую в кулак.
Я недоумённо уставился на длинный заживающий шрам со следами от медицинских швов вдоль всей его длины. Полуденное солнце играло в капельках пота на его широком лице, но перед моим внутренним взором внезапно развернулось ночное небо, усыпанное звёздами. В ушах зашумели лопухи, скрипнули петли давно покинутых домов и подул странный ветер. Это был тот самый человек, что напал на нас с Зарой той ночью. А я, увлечённый местью Жолдубаю, даже не обратил внимания на его тяжёлую, медвежью походку. Хотя мог бы догадаться.
— Ну вот, узнал! — продолжал улыбаться незнакомец.
Не успел я пожалеть, что убрал пистолет, как он резко дёрнулся и нанёс сокрушительный удар левой рукой. Меня буквально подбросило в воздух. Высохшие листья и выцветшее небо стремительно поменялись местами. Падения на асфальт я уже не почувствовал, потому что потерял сознание.
Глава 8
Приманка
"Да сколько можно?! — подумал я, выныривая из темноты, куда меня отправил незнакомец. — Когда это закончится? Чёрт! Надо начинать стрелять в любого, кто подойдёт ближе чем на метр..."
Я с трудом разлепил веки. Прямо перед моим лицом по стеблю полыни медленно полз коричневый степной кузнечик. Вечернее солнце подсвечивало его тонкие усики и мощные задние лапки. Со всех сторон доносилось стрекотание его собратьев, предвкушающих ночную прохладу.
Я медленно поднялся и сел, ощущая ноющую боль во всём теле. Сильнее всего болела правая сторона лица, принявшая удар.
— Ёб твою мать...
Передо мной расстилалась ровная степь с мутным ручьём и знакомым брезентовым навесом. Я сидел у края тени от дорожной бытовки. Неподалёку зияла отхожая яма, от которой несло запахом разлагающихся отходов. Если приглядеться, можно было разглядеть рои мух, кружащихся над ней.
Я поднял руки, чтобы осторожно ощупать ноющую челюсть. В воздухе звякнули кандалы.
— Да ты издеваешься, — прохрипел я, почувствовав собственное зловонное дыхание.
Гайка шестигранника была снята, а вместо неё в отверстие продет тяжёлый железный замок.
— Сколько же я был без сознания? Сколько времени мы сюда ехали, потом он ещё кандалы переделал, а я даже не очнулся. И где был Файзулин? Или он..."
Я замолчал, не веря, что незнакомец мог просто убить Рамазана. Конечно, я пока не понимал его целей и происходящего, но не похоже, чтобы он планировал нас устранить. Хотел бы избавиться от Файзулина — застрелил бы ещё в том городке.
Ножных кандалов не было. Зато к короткому обрубку цепи на запястьях была пристёгнута более длинная, уходящая под бытовку. Я наклонился и увидел, что она обмотана вокруг оси колеса. Для надёжности несколько звеньев были продеты через дужку массивного замка. Без инструментов или ключа тут не справиться. Судя по длине, раньше на этой цепи сидел злобный пёс. Теперь вот я. Что ж, в этом была какая-то символичность. Особенно после того, как я с удовольствием пристрелил Жолдубая. Может, так меня и надо было держать.
Перед глазами снова всплыла картина смерти Касыма, в ушах зазвучали его крики. Лишь стрекот кузнечиков и жужжание мух пытались заглушить их, будто сама степь хотела успокоить мою душу и воспалённый разум. Как бы напоминая, что всё это — дело рук людей, и она здесь ни при чём. И что мои переживания — лишь мои личные проблемы. Солнцу, небу и степным насекомым не было дела до людских поступков.
Лагерь был совершенно пуст. На двери бытовки висел большой амбарный замок. Ни повозок, ни ящиков с посудой. Я огляделся в поисках "Нивы", но её нигде не было. Зато заметил у противоположного колеса пластиковые бутылки и пару тарелок. Четыре пятилитровки были наполнены мутной водой, явно из ручья. А литровая бутылка выглядела кристально чистой.
Не раздумывая, я, морщась от боли, подполз к ним и схватил маленькую бутылку. Сквозь потрёпанный пластик я почувствовал приятный холод. Все мысли мгновенно исчезли, и я не верил своему счастью. Открутив крышку, я дрожащими руками поднёс её к губам и сделал осторожный глоток.
Это была чистейшая ледниковая вода. Не в силах сопротивляться жажде, я начал пить, ощущая приятную прохладу, растекающуюся по пищеводу и наполняющую желудок.
Мне пришлось собрать всю волю, чтобы остановиться и не выпить всё. Как бы плохо я ни чувствовал себя, нужно было сохранить этот драгоценный запас. Закрутив крышку, я поставил бутылку у колеса и перевёл взгляд на тарелки. Вернее, на одну тарелку, накрытую перевёрнутой миской. Они выглядели не слишком чистыми, но по сравнению с тем, из чего мне приходилось есть последние дни, казались почти стерильными.
По миске ползали зелёные мухи, пытаясь найти щель, чтобы пробраться внутрь. Я быстро перевернул её и с радостью обнаружил под ней большой кусок жирной лепёшки, варёное яйцо и пучок зелёного лука, небрежно сломанный и брошенный сверху.
Не дав мухам наброситься на лепёшку, я схватил её и начал отрывать огромные куски зубами. Только теперь я осознал, насколько голоден. Я глотал лепёшку, почти не жуя, сразу хватая новый кусок вместе с луком.
Я забыл обо всём, включая боль в челюсти. Казалось, это была самая вкусная еда в моей жизни, и я даже прослезился от осознания, как мало нужно человеку для счастья. Лишь остатки разума удержали меня от того, чтобы съесть яйцо со скорлупой. Быстро очистив его грязными пальцами, я моментально расправился и с ним. Крупные куски плохо пережёванной пищи пытались застрять в горле, но я протолкнул их, запив ледяной водой.
Читайте бесплатно, наслаждайтесь, делитесь с друзьями — я не торговец, я писатель. Но если решите поддержать мой борьбу с прокрастинацией и пустым холодильником — милости прошу на главную страницу, там есть волшебная кнопка «Поддержать автора»!
Подборка "Записки караванщика" целиком:
https://dzen.ru/suite/2d397ecc-d303-4d53-a277-46007675a5ac
Небольшая группа-междусобойчик с разговорами обо всём в ТГ:
t.me/AntohaIgroed