Слова «экстраверт» и «интроверт» сегодня стали частью повседневного лексикона. Их используют в соцсетях, в психологии, в мемах и даже в описаниях вакансий. Однако чаще всего эти понятия трактуются поверхностно: экстравертов представляют как шумных и болтливых людей, а интровертов — как замкнутых и застенчивых одиночек. Такая интерпретация не просто упрощённа, но и в корне неверна. Чтобы понять, в чём на самом деле состоят различия между экстраверсией и интроверсией, нужно обратиться к истокам и к современным научным данным.
Впервые эти термины ввёл Карл Густав Юнг в 1921 году. В его понимании интроверсия и экстраверсия не имели прямого отношения к уровню общительности. Речь шла о направлении психической энергии: экстраверт направляет её во внешний мир объектов и событий, интроверт — во внутренний мир размышлений и чувств. Юнг подчёркивал, что речь идёт не о типах поведения, а о фундаментальных способах ориентации в мире. Один и тот же человек может вести себя по-разному в зависимости от ситуации, но его базовая установка остаётся устойчивой.
Современная психология трактует эти понятия несколько уже, особенно в рамках так называемой модели «Большой пятёрки» личностных черт (Big Five): самой популярной шкале такого типа в науке. Здесь экстраверсия — это не столько противоположность интроверсии, сколько шкала, отражающая степень выраженности нескольких психологических компонентов: потребности в социальных взаимодействиях, стремления к активности, уверенности в себе, склонности к переживанию положительных эмоций и поиску новых впечатлений. Интроверсия в этом контексте не обязательно означает застенчивость или тревожность. Интроверт может быть вполне уверенным, социально адаптированным и успешным, просто ему требуется больше времени в одиночестве для восстановления ресурса. Он может предпочитать глубокие разговоры поверхностным, а уединение — чрезмерной социальной стимуляции.
Важно подчеркнуть, что экстраверсия и интроверсия — это не два противоположных «типа», а континуум. Большинство людей находятся где-то посередине этой шкалы. Поведение человека в социальной ситуации зависит не только от его устойчивых личностных черт, но и от текущего контекста, мотивации, настроения и уровня стресса. Поэтому попытка классифицировать всех как «чистых» экстравертов или интровертов часто терпит крах.
Первые попытки связать теорию с нейронаукой
В середине XX века психолог Ганс Айзенк выдвинул одну из первых попыток связать черты личности с нейрофизиологическими механизмами. Его теория базировалась на идее, что различия между интровертами и экстравертами связаны с уровнем кортикального возбуждения — то есть с тем, насколько активна кора головного мозга в состоянии покоя и в ответ на стимулы.
Айзенк предположил, что у интровертов изначально более высокий уровень активности в коре. Такая «повышенная возбудимость» делает их более чувствительными к внешним стимулам. Даже умеренное количество сенсорной информации может вызывать у них переутомление или стресс. В отличие от этого, экстраверты обладают относительно низким уровнем кортикального возбуждения, что делает их менее чувствительными к стимуляции. Чтобы достичь комфортного уровня активации, им требуется больше внешних раздражителей: шум, движение, общение, новизна. Именно это, по мнению Айзенка, и формирует различия в стиле поведения.
Ключевую роль в этой модели играет так называемая восходящая ретикулярная активирующая система (ARAS), анатомически связанная с ретикулярной формацией ствола мозга. Эта система, получая сигналы от органов чувств, регулирует уровень бодрствования и степень активации коры больших полушарий. Айзенк считал, что у интровертов ARAS легче возбуждается и передаёт больше активации в кору, тогда как у экстравертов — менее активна.
Позднее Айзенк предложил дополнение к своей модели, введя понятие второй системы — висцерального мозга или лимбической системы, которая, по его мнению, связана с другой осью личности: стабильность–невротизм. Эта система (иногда обозначаемая как VBS — visceral brain system) отвечает за эмоциональные реакции, тревожность, а также стрессовую регуляцию. В совокупности ARAS и VBS должны были объяснять главные черты личности человека через уровень базовой активации его нервной системы.
Хотя с развитием нейронауки многие детали модели Айзенка были пересмотрены, её принципиальная идея оказалась плодотворной: личностные различия действительно могут быть связаны с различиями в тонусе и реактивности мозговых систем. Современные методы нейровизуализации позволили проверить гипотезы Айзенка более точно — об этом речь пойдёт в следующем разделе.
Нейровизуализация и новые данные: подтверждение идей Айзенка в XXI веке
С началом эры функциональной нейровизуализации, идея Айзенка получила второе дыхание. Исследователи смогли проверить, действительно ли уровень возбуждения коры и активность ARAS и VBS различаются у людей с разными профилями экстраверсии.
Одно из ключевых открытий последних лет касается различий в базальной активности у экстравертов и интровертов в состоянии покоя. Исследования с использованием функционального МРТ показали, что интроверты демонстрируют более высокую активность в областях, связанных с внутренней модуляцией внимания и обработки сигналов — таких как медиальная префронтальная кора, задняя поясная кора и части теменной доли. Эти зоны вовлечены в так называемую default mode network — сеть пассивного мышления и саморефлексии, которая активна, когда человек не вовлечён в внешнюю задачу.
Экстраверты же демонстрируют повышенную активацию в структурах, связанных с обработкой внешних стимулов и системой вознаграждения. Это, в частности, островковая кора, вентральный стриатум, передняя поясная кора, а также области, вовлечённые в дофаминергическую систему.
Эта закономерность была подробно изучена в нескольких метаанализах, самый свежий из которых этого года выпуска (2025). В них прослеживается более выраженная чувствительность экстравертов к позитивному подкреплению, новизне и социальным стимулам.
Наконец, новые данные по системе VBS (ретикулярно-лимбической) показывают, что у интровертов может наблюдаться усиленная активность миндалины и гиппокампа в ответ на стрессовые стимулы. Это подтверждает старую гипотезу Айзенка о том, что такие люди более чувствительны к потенциальным угрозам и внутреннему напряжению.
Ложка дегтя
Однако несмотря на успехи, многое в нейронауке личности остаётся неясным. Модель Айзенка требует дальнейших уточнений и подтверждений. Личность — сложная, многомерная система, которую невозможно полностью описать через активность одной или двух мозговых систем.
Кроме того, исследование экстраверсии и интроверсии сталкивается с методологическими трудностями: измерение личности через опросники и самоотчёты не всегда отражает нейробиологическую реальность, а влияние контекста, настроения и среды существенно влияет на проявления черт. Значительная часть индивидуальных различий может объясняться не только базовыми нейрофизиологическими процессами, но и взаимодействием генетических, средовых и психосоциальных факторов, которые отследить все вместе ой как непросто.