Под вечер Ärztin Helena приступила к указаниям и наставлениям. Выезд из Дрездена скорым поездом в пять утра, Питер заказал такси до вокзала, Барбара приедет только к обеду, значит, мужчинам предстоит продержаться полдня…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aHPbN_JKJmMeyN3R)
Пока Питер фон Остен-Сакен, как ответственный человек, получал инструкции о питании детей, Ильдар сел за телефон и сделал несколько звонков в Крым, организовав встречу подруги в симферопольском аэропорту и личный автотранспорт в виде «Ласточки» частного извозчика Ивана Иванова. Затем переговорил с Венерой, которая сильно удивилась и обрадовалась волевому решению немецкого врача.
После ужина начался инструктаж о распорядке дня девочек и Артёмки. В большой спальне любящий отец заметил игрушку сына, которую помнил ещё с Медвежьего Стана. Потёртый плюшевый медвежонок давно исчерпал срок пользования, четырёхлетнему мальчику пора двигаться дальше. Тимур с удивлением спросил:
‒ Всё ещё таскаете с собой?
‒ Так Артём без своего Мишки уснуть не может.
‒ Я же в Сиверском пистолет вручил? Пусть кладёт под подушку и спит спокойно.
‒ Да забыл он твой пистолет в Вырице! С Пашей играли в саду, вот куда-то и закинул.
Напоминание о Корчагине резануло по сердцу, Лена заметила изменившийся взгляд любимого человека и присела на кровать.
‒ Извини! Я не хотела. А Паша был хорошим…
‒ Как-то много смертей в последнее время.
‒ Зато Маргарита жива, здорова! ‒ Жена похлопала ладошкой по кровати. ‒ Садись, надо поговорить.
‒ Может, лучше перейдём в мою спальню и закроемся, пока старик с детьми внизу возится?
‒ Садись, говорю, прапорщик! У тебя только одно на уме. ‒ Лена усмехнулась. ‒ С твоей Феодосией я забыла рассказать о паре моментов в Лейпциге.
Тимур присел рядом и обхватил жену за талию.
‒ Слушаю и повинуюсь, Ärztin Helena.
‒ Первый момент! Мы успели поссориться с Симоной, а затем помирились.
‒ С чего вдруг?
‒ Саксонка обиделась, что мы её не взяли на Berlin Fashion Week-95 (Берлинская Неделя Моды-95), когда узнала, что мы там были с тобой и Дарьей с мужем.
‒ Да на кого там было смотреть, кроме наших девчат и Ким Бэсинджер?!
‒ Я так и сказала, но у немки свои представления о прекрасном… ‒ Елена Расимовна развеселилась и хихикнула. ‒ Ну, я, конечно, сказала, что мы попали на мероприятие такого масштаба только благодаря русскому посольству… Так что смотри не проболтайся!
‒ Да когда я увижу твою Симону?
‒ Скоро!
‒ С чего вдруг? ‒ Тимур прижал к себе супругу.
Лена не отстранилась и продолжила:
‒ В общем, я подарила нашей директрисе шаль от Couturier Rysev, а Симона на радостях притащила бутылку вишневого ликёра с конфетами, а у меня как раз закончился приём.
‒ Елена Расимовна, давай короче! Пора детей укладывать и перебираться в спальню под крышей. Полетаем как Карлсоны…
‒ Mensch! (блин блинский!) У тебя только одно на уме! Я же про дело говорю.
‒ Пока я слышу только о бабских тёрках.
‒ Вот тебе первая тёрка! Симона предложила выкупить у неё половину помещения. Конечно, задрала цену! Но всё в пределах разумного. Я потом посоветовалась с Франкой.
‒ С чего вдруг? ‒ Мысли молодого человека скакнули вверх. Бывшего советского прапорщика всегда интересовали деньги. А тут появилась возможность легальной реализации детского счёта с миллионами долларов и марок.
‒ У директрисы расширяется бизнес, не хватает классов для учёбы и ей сильно мешает шум на улице Карла Либкнехта (Karl-Liebknecht-straße).
‒ А тебе не мешает?
‒ А у меня окна выходят во двор! А там тишина! Дом исторический, стены толстые. И, кстати, девушка сама выбрала солнечную сторону, ей всё хотелось любоваться прекрасным видом из окна… ‒ Ärztin Helena улыбнулась. ‒ И если я выкуплю её половину, то оставлю врачебные кабинеты со своей стороны, а со стороны Karl-Liebknecht-straße организую регистратуру, лабораторию и склад. Найму врачей и сестёр и предложу нашей Ханне должность старшей медсестры…
Тимур задумчиво перебил:
‒ Половина этажа будет твоей, половина Артёмки, и у нас получится семейный бизнес. А если ещё договориться с Симоной о переводе большей суммы, чем она предлагает, то можно вытащить из банка хотя бы часть денег и перевести в наличные.
‒ Вот об этом как раз тебе придётся самому договариваться с продавцом.
‒ Не знаю, Лена! Был бы я Студентом…
‒ Ну, а теперь слушай второй момент! ‒ Жена скинула руку и повернулась к мужу. ‒ Наш Андрей Генрихович Копф подался в политику!
‒ Не понял?!
‒ Да там в Лейпциге какая-то партия экологов и пацифистов начала агитировать университетскую молодёжь. Называют себя «Союз 90-Зелёные», вот Андрюшу и потянуло к хорошему и светлому. Его даже избрали руководителем русскоязычной ячейки, а там набралось достаточно товарищей по партии. Ходит весь такой воодушевленный, но Симоне это не нравится! Надо бизнес развивать, а не строить ветряные мельницы…
‒ Странно! ‒ Тимур задумался. Вот тебе и Копф! Ладно, оставим бывшего следователя на потом. Своих дел хватает. Муж снова привлёк любимую к себе. ‒ А теперь скажи-ка мне, Елена Расимовна, честно ‒ с чего это вдруг тебя в Крым потянуло?
Лена не отстранилась, подняла голову и посмотрела супругу в глаза.
‒ Если я не полечу, то ты рванёшь сам и снова оставишь меня одну с тремя детьми. Я права?
Тимур кивнул.
‒ Я уже начал просчитывать дорогу. Машина или поезд?
‒ И толку от тебя в Симферополе? А я ещё успеваю на прощание с твоим дядей. Венера сказала, что тело выдадут завтра и без всякого вскрытия.
‒ Это гут…
‒ И потом! Я должна взглянуть на дом в Феодосии, который покупаю?
‒ Согласен… ‒ Улыбнулся Ильдар Ахметов.
‒ А теперь, главное! Если бы ты, муженёк, знал, как мне хочется искупаться в Чёрном море и как мне надоела твоя Германия.
‒ Вот тебе раз, родная! А чем здесь плохо?
‒ Так всё хорошо, что даже сама не могу понять… ‒ Вздохнула подруга жизни и отстранилась от мужа. ‒ Прилечу, договорим! А сейчас пора детей купать и укладывать. Что ты там сказал о полётах Карлсона?
Тимур засмеялся и подал жене руку. Пойдём!
***
Ильдар с Питером справились с заданием, продержались до приезда Барбары, сдали детей в женские руки и облегченно выдохнули. Сытые и здоровые девочки спят, у мальчика прекрасный аппетит и неумолимая тяга к познанию окружающей территории.
До приезда подруги бывший офицер успел похвастаться перед Артёмкой охотничьим карабином, а бывший прапорщик сходил с мальчиком в магазин игрушек, где приобрёл три пистолета, стреляющих стрелами с липучками. Точь-в-точь, какие были в Москве, купленные для сыновей Джабраила.
Настоящие мужчины трёх поколений устроили турнир в саду, где бесспорным победителем вышел саксонский дворянин Piter fon Osten-Saken. Стреляли по взрослому на результат, меткий стрелок надавал проигравшим конкурентам щелбанов (Ильдару покрепче, Артёму полегче…) и приказал тренироваться.
На следующий день Ильдар с утра посетил Университетскую клинику, где специалисты вновь подтвердили положительный ход лечения, затем заскочил в палату преподавателя истории.
Йохан начал отходить от операции и, хотя голова оставалась в повязках, мог передвигаться и даже шутил, сравнивая себя с раненным в голову офицером Вермахта. Скоро он так же начнёт считать себя жертвой Сталинграда...
На что бывший прапорщик Советской Армии резонно заметил, что в Йохана никто не стрелял, и ему не надо переносить вторую операцию для восстановления мышц лица и разорванного уха в отличие от его русского товарища. Поэтому через неделю «профессор» вернётся в строй, начнёт читать лекции и ухаживать за студентками. Какой Сталинград?!
Мужчина с перевязанной головой улыбнулся в оставленную прорезь и принялся вникать в советы бывалого пациента той же клиники. Под конец разговора приятель попросил держателя акций автоконцерна БМВ о небольшой услуге, рассказав о проблемах с поиском работы брата жены.
«Schurin» по-русски, и «Schwager» по-немецки. Вот его данные. А Ильдар с Ханной будут очень, очень благодарны, как истинные саксонцы. И потом, русские своих не бросают!
Йохан вяло махнул рукой и обнадёжил фразой: «Да не парься ты!» (Ja, keine Sorge!), объяснив, что любимая кузина появится у него завтра, и как раз Сюзанна отвечает за кадровую политику всего бизнеса. Считай, что вопрос решён!
Довольный Ильдар горячо поблагодарил Йохана, дал твёрдое слово посетить его через день и показать молодую жену. Настоящую саксонку из самой глубинки королевства, а не какую-нибудь избалованную особу из Дрездена! Последняя фраза вдохнула новые силы в душу тонкого ценителя женской красоты.
Преподаватель истории улыбнулся и тихонько вернулся в кровать. Надо беречь силы, как посоветовал профессор Андреас фон Кюммер (Andreas von Kümmer. Doktor der Medizin, Professor).
Много времени ушло на восстановление связи с Шурик-Два. Ильдару пришлось болтаться по городу в течение трёх часов, сменив несколько телефонных аппаратов сети C-Netz, прежде чем положенец Феодосии сам ответил на звонок и без всяких блатных приветствий заявил:
‒ Скажи своим, что я не при делах! Моих людей на рынке не было.
‒ И тебе не хворать, Александр Александрович! Тогда, кто был?
Джон готовился к другим темам и вопросам. Например, о поставке следующей партии оружия. А тут авторитетный уголовник с ходу заявляет о своей непричастности к избиению близняшек.
Но с другой стороны, если подумать, четыре последующих выстрела в коленные чашечки, два попадания в правую ногу и два точных выстрела в левую ногу, первая пуля из которых отправила в больницу начальника охраны Сизого, любого напугают. Даже авторитетного уголовника!
С такой же лёгкостью стрелок мог попасть в голову любого из четверых на свой выбор. Цель крупней!
После паузы последовал встречный вопрос:
‒ Сам-то где?
‒ В Дрездене, лежу в клинике.
‒ Когда будешь?
‒ Пока не знаю, врачи запретили летать. ‒ Ильдар Ахметов, соображая на ходу, чуть повысил голос. ‒ Кто был на рынке?
‒ Танкист, а ты ничего не попутал? Ничего не забыл?
‒ Ты ещё не понял, что я вернул долг! Шурик-Два, ты жив, здоров и ноги твои целы… ‒ Джон уточнил расклад. ‒ Я не мог вылететь, но мои люди давно в городе. И мы начали с Александра Ивановича и вертолёта, а могли бы начать с тебя!
‒ Так это ты?!
‒ Моя бригада… А ты думал, что татары из Щебетовки провели войсковую операцию за одно утро? Определились с обстановкой, с дальностью до целей и выбрали зоны обстрела? А затем продумали пути отхода?
‒ Ильдар, ты кто такой?
‒ Забыл что ли, Александр Александрович?! Я как был «автоматчиком», так им и остался. Я же тебе говорил, что шесть лет прослужил на учебном центре. Мои люди тоже из военных. Спецназ! ‒ Ахметов выдохнул и сбавил резкость разговора. ‒ И я тебе не раз говорил, что уважаю понятия. Девочки живы, люди Сизого тоже остались в живых. Я знаю, что «синие» не при делах.
‒ А я говорю, что нас не было на рынке!
‒ Шурик-Два, я, в натуре, помню, что ты для меня сделал, и мы с тобой квиты. Тёрки с Мустафой – это ваши дела! У меня с дядей тоже не всегда всё получалось. Сейчас мне надо знать точно, кто ударил сестёр? Больше у меня ни к кому нет вопросов! И никаких претензий! Остальные темы, как были, так и останутся. Подлечу голову, съезжу к сербам в Берлин. Тут ещё арабы проявились, скоро встречусь.
‒ Танкист, я просто охреневаю от тебя! То с Апрашкой всё провернул, то сейчас… ‒ Было слышно, как пожилой человек тяжело вздохнул. ‒ А я уже думал, быть войне! Хотел в Киев махнуть.
‒ Сан Саныч, ты человек авторитетный, и я тебе не враг!
‒ Понял, Танкист. Позвони через пару дней. И давай лечи свою башку скорее и возвращайся в Крым. Дел у нас до хрена и больше!
‒ Береги себя!
Джон повесил трубку, вынул карточку, прошёл вперёд по улице, оглянулся и щелчком отправил в урну. Надо будет вечером позвонить на стадион, поговорить с самбистом Арменом. Может, пацаны чего знают?»
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aHUkzdZWaE3NEoz6)
