Глава 1: Запах сирени и обещание
Татьяна Павловна стояла у окна кухни, помешивая в кастрюле борщ, и наблюдала, как шестилетняя Ксюша носится по двору в выцветшем платьице. Майское солнце играло в волосах внучки, а от распустившейся под окнами сирени тянуло сладким запахом детства.
— Бабуля! — ворвалась в квартиру Ксюша, раскрасневшаяся от беготни. — А правда, что на выпускном в садике все девочки будут в красивых платьях?
— Правда, солнышко, — улыбнулась Татьяна, вытирая внучке вспотевший лоб. — А что, хочешь тоже нарядиться?
— Очень хочу! — Ксюша подпрыгнула на месте. — Только у меня нет красивого платья. Все старые.
Татьяна посмотрела на внучку. Действительно, все вещи Ксюши — это либо перешивки из старых маминых нарядов, либо подарки от соседей. В семье уже давно привыкли экономить на всем.
— А знаешь что? — присела Татьяна рядом с внучкой. — Завтра мы с тобой поедем в торговый центр и купим тебе самое красивое платье. Как принцессе полагается.
— Правда? — глаза Ксюши засветились. — Настоящее новое платье? Только мне?
— Только тебе, родная.
В этот момент с работы вернулась Юлия, дочь Татьяны. Сбросив сумку в прихожей, она прошла на кухню, где ее мать и дочь обсуждали планы на завтра.
— Платье? — переспросила Юлия, наливая себе чай. — Мам, ты же знаешь, сколько они стоят. Особенно детские, нарядные.
— Знаю, — тихо ответила Татьяна. — Но у девочки выпускной. Один раз в жизни.
— У меня тоже был выпускной в садике — язвительно заметила Юлия. — И ничего, ходила в старом платье. Да я его даже не помню, мелкая была.
Ксюша насторожилась, почувствовав напряжение между взрослыми.
— Мам, ну пожалуйста, — попросила она. — Я буду хорошо себя вести.
— Конечно, будешь, — Татьяна погладила внучку по голове. — А что касается денег, Юля, у меня отложено. Есть небольшая заначка.
— Отложила? — удивилась дочь. — А на новые тапки мне не отложила? А на ремонт крана на кухне? Все на детские прихоти тратишь.
— Это не прихоти, — возразила Татьяна, чувствуя, как внутри закипает обида. — Это праздник для ребенка.
— Праздник... — Юлия хмыкнула. — В мое детство таких праздников не устраивали. Как-то выросла без лишних платьев.
Ксюша виновато посмотрела на бабушку, потом на маму. Ей уже не хотелось никакого платья, если из-за него взрослые ругаются.
— А может, и не надо платье? — тихо предложила девочка. — Я и в старом могу пойти.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнула Юлия. — Умная девочка. Лучше деньги на что-то полезное потратить.
Татьяна посмотрела на внучку — та стояла сжавшись, огонек в глазах погас. В этот момент что-то переломилось в груди пожилой женщины.
— Нет, — твердо сказала она. — Мы завтра едем за платьем. И это окончательно.
— Мам, ты что, совсем разум потеряла? — вспылила Юлия. — Тратить последние деньги на детские капризы!
— Это не капризы. — Татьяна встала из-за стола. — Это детство. А оно у Ксюши одно.
— Зато у тебя, видимо, несколько, — съехидничала дочь. — Все время детские желания исполняешь. А о взрослых людях не думаешь.
Татьяна промолчала, хотя на языке вертелось много слов. О том, что сорок лет она думала только о взрослых людях — сначала о муже, потом о дочери. О том, что последний раз покупала что-то для себя еще при царе Горохе. О том, что ее единственные развлечения — это телевизор по вечерам чтение Дзена да изредка разговор с соседкой.
— Бабуль, — Ксюша подошла и обняла Татьяну за ногу. — А ты тоже себе что-нибудь красивое купишь?
— Зачем мне, солнышко? Я уже старенькая.
— Ты не старенькая! — возмутилась внучка. — Ты просто мало улыбаешься. А когда улыбаешься, становишься красивой.
Юлия фыркнула:
— Ксюша, не говори глупости. Бабушка должна о внуках думать, а не о красоте.
— А почему должна? — искренне удивилась девочка.
Этот простой вопрос повис в воздухе. Татьяна задумалась — а действительно, почему? Кто сказал, что в шестьдесят три года женщина обязана забыть о себе полностью?
— Потому что так принято, — отрезала Юлия. — Мать семейства должна о семье заботиться, а не о себе любимой.
— Но ведь бабуля — тоже часть семьи, — логично заметила Ксюша.
Татьяна невольно улыбнулась. Иногда дети говорят такие простые истины, которые взрослые забывают за годы условностей и обязанностей.
— Хорошо, — сказала она, доставая из шкафа отложенные деньги. —В общем, завтра едем за платьем. Для Ксюши.
— И для себя! — добавила внучка. — Ведь правда, бабуль?
Татьяна посмотрела на деньги в руках. Их хватит на одно хорошее детское платье. Но вряд ли на два. Впрочем, разве она заслуживает меньше, чем внучка? Разве ее радость менее важна?
— Посмотрим, — уклончиво ответила она. — Сначала Ксюше выберем, а там видно будет.
Но в глубине души уже зрела мысль, от которой становилось и страшно, и радостно одновременно. А что если, действительно, купить что-то и для себя? Что если хоть раз в жизни поставить свои желания на первое место?
Глава 2: На грани — и шаг назад
Торговый центр встретил их холодным кондиционированным воздухом и ярким светом витрин. Ксюша крепко держала бабушку за руку, широко раскрыв глаза от обилия красок и товаров.
— Ой, бабуль, смотри сколько платьев! — восхищенно прошептала девочка, останавливаясь перед детским магазином.
Татьяна кивнула, но сама невольно засмотрелась на соседний отдел женской одежды. Там на манекенах висели легкие летние платья, которые так не похожи на ее привычные домашние халаты и поношенные юбки.
В этом же магазине были и мужской, и детский отделы.
Следующий час превратился в мучение. Ксюше не подходило ничего — то рукава короткие, то цвет не тот, то фасон не нравится.
— Может, вот это? — в который раз предложила продавщица, показывая розовое платье с рюшами.
— Не хочу! — упрямо мотнула головой Ксюша. — Оно как у Маши Кругловой. А я хочу особенное!
Татьяна устало опустилась на стул. Внучка явно переутомилась от количества вариантов, а денег было не так чтобы очень много — несколько платьев уже пришлось отложить из-за цены.
— Бабуль, а можно я пока посижу? — попросила Ксюша. — Голова болит.
— Конечно, солнышко. Посиди, отдохни.
Пока внучка устроилась на диванчике в примерочной, Татьяна прошлась по торговому залу. И вдруг остановилась как вкопанная. На вешалке висело простое платье приглушенно-зеленого цвета — точь-в-точь как то, что она носила в молодости. Лаконичный крой, качественная ткань, никаких излишеств.
— Красивое, правда? — подошла продавщица из женского отдела. — Вам очень бы подошло. У вас как раз такой цвет глаз.
Татьяна машинально посмотрела на ценник и ахнула. Платье стоило дороже 5000 рублей, но... Она потрогала ткань — мягкая, приятная на ощупь.
— А можно примерить? — неожиданно для себя спросила она.
— Конечно! Проходите в кабинку.
В зеркале примерочной на Татьяну смотрела незнакомая женщина. Платье сидело как влитое, подчеркивая фигуру и освежая лицо. Она выглядела не как уставшая пенсионерка, а как... как та девушка с фотографий в старом альбоме.
— Ну как? — заглянула продавщица. — Вам очень идет! Сразу лет на десять моложе стали.
Татьяна повернулась перед зеркалом. Когда в последний раз она покупала что-то красивое для себя? Давно. А потом все — детские кроватки, школьная форма для Юлии, свадебные расходы... Себе брала только практичное, а не красивое и нарядное.
— Бабуль! — Ксюша заглянула в примерочную. — Ты такая красивая! Как принцесса!
— Принцессы не в моем возрасте, дочка.
— А почему? — искренне удивилась внучка.
Действительно, кто сказал, что в шестьдесят нельзя чувствовать себя женщиной?
— А тебе платье нашли? — спросила она, переодеваясь обратно.
— Не-а. Все какие-то не такие, — вздохнула Ксюша. — А может, и не надо? В том, что уже есть, пойду.
Татьяна посмотрела на уставшую внучку, потом на зеленое платье в руках. Денег хватит только на что-то одно. Логика подсказывала — конечно, ребенку.
Но что-то внутри бунтовало. Почему всегда должна быть она последней в очереди на радость? Почему ее желания менее важны, чем детские?
— Знаешь что, Ксюша, — медленно произнесла она. — Давай так. Платье тебе мы купим в другой раз, когда найдем именно то, что тебе понравится. А пока... а пока бабушка купит платье себе.
— Ура! — обрадовалась внучка. — Ты будешь как принцесса!
Татьяна подошла к кассе, чувствуя, как дрожат руки. Впервые за много лет она тратила деньги на себя. Впервые поставила свои желания выше семейных обязанностей.
— С вас пять тысяч, — сказала кассирша.
Татьяна протянула деньги. В голове крутилась одна мысль: "Что я делаю? Это же безумие!"
Но когда она взяла пакет с покупкой, внутри разлилось непривычное тепло. Словно что-то спящее долгие годы вдруг проснулось и потянулось к свету.
— Бабуль, а когда ты его наденешь? — спросила Ксюша по дороге домой.
— Не знаю, дочка. Может, никогда.
— Почему никогда? Такое красивое платье должно жить, а не висеть в шкафу!
Ребенок прав — красивые вещи созданы для жизни, а не для хранения. Может, пора перестать откладывать радость на потом?
Глава 3: Размолвка
Вечером Татьяна сидела на кухне и разбирала покупки из продуктового, когда с работы вернулась Юлия. Дочь устало скинула туфли в прихожей и прошла на кухню.
— Ну как? Нашли платье принцессе? — спросила она, наливая себе воды из холодильника.
— Не совсем, — осторожно ответила Татьяна, пытаясь незаметно спрятать пакет под стол.
— Как это не совсем? — Юлия насторожилась. — Мама, ты же обещала ребенку.
Ксюша, которая играла в соседней комнате, услышала голоса и прибежала на кухню.
— Мама! А бабуля себе платье купила! Такое красивое, зеленое! Она в нем как принцесса!
Повисла тишина. Юлия медленно поставила стакан на стол и перевела взгляд с дочери на мать.
— Что она сказала? — холодно спросила она.
— Юля, я могу объяснить...
— Объяснить? — голос дочери становился все выше. — Что тут объяснять? Ты обещала купить платье ребенку, а купила себе!
— Мы не нашли подходящее для Ксюши. Она сама отказалась...
— Отказалась? — Юлия резко обернулась к дочери. — Ксень, это правда?
Девочка испуганно кивнула:
— Да, мам. Там все платья были не такие, как я хотела...
— Понятно, — процедила Юлия. — Значит, если ребенку ничего не подошло, то можно потратить деньги на себя, да?
Татьяна почувствовала, как краснеют щеки. Дочь умела находить самые болезненные точки.
— Юля, я имею право...
— Право? — рассмеялась Юлия, но смех был злой. — Какое право, мам? Ты всю жизнь твердила, что мать должна жертвовать собой ради детей! А теперь что?
— А что тут плохого? — неожиданно спросила Ксюша. — Бабуля тоже человек.
— Помолчи! — рявкнула на дочь Юлия. — Взрослые разговаривают!
Ксюша обиженно замолчала, но продолжала внимательно слушать.
— Мам, — продолжала Юлия более спокойным тоном, — ну как ты могла? Ребенок так ждал этого платья! Рассказывал всем в садике!
— Мы купим в другой раз...
— В другой раз? На какие деньги? Это же были твои единственные накопления! — Юлия схватилась за голову. — Господи, я же на тебя рассчитывала! Думала, хоть внучка у тебя на первом месте!
— Внучка у меня на первом месте. Но это не значит, что я должна вообще исчезнуть как личность.
— Личность? — голос Юлии сорвался. — Ты сказала, что купишь платье ребенку, а купила себе! Это как называется?
— Не кричи, пожалуйста, — попросила Татьяна, чувствуя, как дрожат руки.
— А я буду кричать! — Юлия стукнула кулаком по столу. — Потому что ты поступила как эгоистка! Как всегда, впрочем!
— Как всегда? — опешила Татьяна. — Юля, о чем ты говоришь?
— О том, что ты всю жизнь думала только о себе! — Юлия ходила по кухне, размахивая руками. — Помнишь, как в школе я просила купить мне красивую кофту? А ты сказала — денег нет! А сама новое пальто себе купила!
— Юля, то пальто мне папа подарил на день рождения...
— Неважно! Важно, что у тебя всегда находились причины отказать мне и найти что-то для себя!
Татьяна молча слушала, чувствуя, как каждое слово бьет по больному. Неужели дочь действительно так видела их жизнь? Неужели не помнила, как мать отказывала себе во всем ради семьи?
— А помнишь мой выпускной? — продолжала Юлия. — Я хотела красивое платье, а ты заставила идти в перешитом бабушкином! Сказала — на образование нужно копить! А сама что? Новые занавески купила!
— Те занавески висели двадцать лет...
— Не важно! — Юлия махнула рукой. — Всегда находились причины! А теперь вот — обещала внучке, а сама... сама...
Дочь всхлипнула и отвернулась к окну. Ксюша тихонько подошла к бабушке и взяла ее за руку.
— Бабуль, а почему мама плачет? — прошептала она.
Татьяна погладила внучку по голове и посмотрела на дочь. Юлия стояла спиной, и плечи ее дрожали. Столько боли, столько обиды накопилось за годы...
— Юля, — тихо сказала Татьяна, — я не знала, что ты так все помнишь.
— Конечно, помню! — резко обернулась дочь. — Я все помню! Каждый отказ, каждое "потом", каждое "денег нет"! А теперь на старости лет решила наверстать упущенное?
— Может быть, — честно ответила Татьяна. — А что в этом плохого?
— Плохо то, что ты обманула ребенка! — Юлия указала на Ксюшу. — Она теперь пойдет на выпускной в старом платье, а все подружки будут в новых!
— Мам, а можно я кой-чего скажу? — тихо подала голос Ксюша.
— Что? — обернулась к ней Юлия.
— Мне не очень и хотелось платье. Я просто думала, что бабуле будет приятно. А теперь я рада, что у нее есть красивое платье.
Юлия растерянно посмотрела на дочь, потом на мать. В воздухе повисла напряженная тишина.
— Знаешь что, мам, — медленно произнесла Юлия, — я, кажется, начинаю понимать, почему папа от нас ушел. Ты и тогда думала только о себе.
Эти слова прозвучали как пощечина. Татьяна побледнела и молча встала из-за стола.
— Я в своей комнате, — тихо сказала она и вышла, не оборачиваясь.
За спиной остались голос Юлии: "Вот и иди! Как всегда!" — и испуганный шепот Ксюши: "Мама, зачем ты так с бабулей?"
Глава 4: Уперлась и не стала жалеть
Татьяна закрыла дверь своей комнаты и опустилась на кровать. Руки тряслись, в груди что-то сжималось и болело. Слова дочери звучали в голове, как удары молотка.
За стеной слышались приглушенные голоса — Юлия что-то объясняла Ксюше, потом зазвенела посуда. Обычные вечерние звуки, а казались теперь чужими.
Татьяна встала и подошла к зеркалу. Усталое лицо, седые волосы, поношенный домашний халат. Такой она была последние годы — незаметной, удобной, готовой на любые жертвы. А где же та женщина, которая мечтала, любила, хотела быть красивой?
Она достала из пакета зеленое платье, погладила мягкую ткань. Всего несколько часов назад в примерочной она чувствовала себя живой. А теперь уже и не рада.
Стук в дверь прервал размышления.
— Бабуль, это я, — тихо позвала Ксюша.
— Заходи, солнышко.
Внучка прокралась в комнату и забралась к бабушке на кровать.
— А мама собирает вещи, — прошептала она. — Говорит, что мы уедем к теие. Что с тобой нельзя больше жить.
У Татьяны екнуло сердце. Неужели дошло до этого?
— А ты хочешь уехать? — спросила она.
Ксюша покачала головой:
— Не хочу. Мне с тобой хорошо. Ты сказки читаешь и пироги печешь. А тетя всегда занята, а ее дочка меня не любит.
— Может, и правда лучше вам со мной не жить? — вздохнула Татьяна. — Я, видимо, плохая бабушка.
— Ты не плохая! — возмутилась Ксюша. — Ты самая лучшая! Просто мама не понимает.
— Что не понимает?
— Что ты тоже имеешь право быть красивой, — серьезно ответила девочка. — В садике Марина Львовна говорила, что каждый человек имеет право на счастье.
Татьяна обняла внучку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— Бабуль, а покажешь мне еще раз платье? — попросила Ксюша.
Татьяна колебалась, потом достала платье из пакета. Ксюша восхищенно ахнула:
— А примерь его!
— Зачем? Все равно носить некуда.
— Примерь, ба!
Татьяна переоделась, и снова в зеркале отразилась та самая незнакомая женщина — элегантная, достойная, красивая.
— Ух ты! — восхитилась Ксюша. — Ты как королева! Правда-правда!
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Юлия с чемоданом в руках.
— Ксюша, идем! Мы... — Она замерла, увидев мать в новом платье.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Юлия поставила чемодан и медленно вошла в комнату.
— Мам, — тихо сказала она, — ты... ты выглядишь...
— Глупо? Смешно? — с вызовом спросила Татьяна.
— Красиво, — неожиданно призналась дочь. — Очень красиво.
Повисла тишина. Ксюша перебегала взглядом от мамы к бабушке.
— Юля, — осторожно начала Татьяна, — я понимаю, что ты на меня обижена. Но я не жалею о покупке.
— Не жалеешь? — переспросила дочь.
— Нет. Впервые за много лет я сделала что-то для себя. И знаешь что? Это не делает меня плохой матерью или бабушкой.
Юлия опустилась в кресло, как будто ноги не держали.
— Мам, я... я столько лет злилась на тебя. Думала, что ты всегда выбираешь себя, а не нас.
— А теперь?
— А теперь смотрю на тебя и понимаю... — Юлия замолчала, подбирая слова. — Я никогда не видела тебя счастливой. Ты всегда была уставшей, недовольной. А сейчас...
— А сейчас?
— А сейчас ты светишься.
Татьяна села рядом с дочерью. Хотелось извиниться, объяснить, оправдаться — как всегда. Но что-то внутри сопротивлялось.
— Юля, я сорок лет жила ради других. Сначала ради папы, потом ради тебя. Отказывала себе во всем — в красивой одежде, в отдыхе, в развлечениях. Думала, что так и должно быть.
— А теперь передумала?
— Теперь поняла, что нельзя отдавать то, чего у тебя нет. Я была несчастной матерью, потому что забыла, как быть счастливой женщиной.
Ксюша тихонько взяла бабушку за руку:
— Бабуль, а теперь ты будешь счастливой?
Татьяна посмотрела на внучку, потом на дочь. Юлия сидела молча, но в ее глазах уже не было злости.
— Буду стараться, солнышко. Буду стараться.
— И платье будешь носить?
— Буду. Обязательно буду.
Юлия встала и подошла к окну.
— Мам, а чемодан можно обратно в шкаф убрать? — тихо спросила она. — Я... я, кажется, погорячилась.
— Можно, — улыбнулась Татьяна. — Конечно, можно.
А за окном цвела сирень, и пахло летом, и новой жизнью, которая может начаться в любом возрасте.
Глава 5: Необратимость
Утром Татьяна проснулась раньше обычного. За окном щебетали птицы, солнце пробивалось сквозь занавески, а в доме стояла непривычная тишина.
Она встала, умылась и долго стояла перед шкафом. Рука потянулась к привычному халату, но остановилась. На вешалке висело зеленое платье — простое, элегантное, ее.
— А почему бы и нет? — тихо сказала она себе и надела платье.
В зеркале прихожей на нее смотрела та самая женщина — не уставшая пенсионерка, а просто Татьяна. Живая, настоящая.
На кухне за завтраком Ксюша восторженно хлопала в ладоши:
— Бабуль, ты как из сказки! Правда, мам?
Юлия молча кивнула, помешивая кашу. Отношения между ними оттаяли, но еще не до конца. Как говорится, лиха беда начало — а дальше нужно время.
— Я на рынок схожу, — сказала Татьяна, надевая легкую кофточку. — Картошки нужно купить, зелени.
— В таком платье на рынок? — удивилась Юлия.
— А почему нет? Красивая одежда для того и создана, чтобы ее носили.
На улице Татьяна почувствовала себя по-новому. Кто-то из соседок удивленно здоровался. Она шла не торопясь, наслаждаясь утренней прохладой и собственным отражением в витринах.
На рынке, выбирая овощи, она услышала знакомый голос:
— Татьяна Павловна? Неужели это вы?
Обернувшись, она увидела Михаила Семеновича — своего бывшего коллегу по работе. Они не встречались лет пять, с самого выхода Татьяны на пенсию.
— Михаил Семенович! Какая встреча! — обрадовалась она.
— Вы так изменились! — он улыбался, разглядывая ее. — Помолодели, посвежели. И платье какое элегантное.
Татьяна невольно расправила плечи. Когда в последний раз мужчина делал ей комплименты?
— Спасибо. А вы как поживаете?
— Да все так же, работаю еще. Не могу на пенсии усидеть. — Он помолчал, потом добавил: — А знаете, Татьяна Павловна, завтра в городском доме культуры открывается выставка картин местных художников. Очень интересная, говорят. Не хотели бы сходить?
Татьяна растерялась. Приглашение на выставку? В ее возрасте?
— Я... не знаю... у меня внучка...
— Ну что вы! Пару часов культурного отдыха никому не повредят. — Михаил Семенович улыбнулся. — Встречаемся завтра у входа в два часа?
— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась Татьяна. — Приду.
Всю дорогу домой она думала об этом разговоре. Когда в последний раз она ходила куда-то не по делам, а для удовольствия? Не помнила.
Дома Ксюша носилась по квартире в старом, но нарядном платьице. Оказалось, что воспитательница сказала, что главное не платье, а улыбка.
— Бабуль, а знаешь что? — сказала внучка, подбегая к ней. — Мне снился сон, что мы с тобой были принцессами в красивых платьях и ходили на бал!
— Красивый сон, — улыбнулась Татьяна.
— А давай его сделаем правдой! Завтра, после моего выпускного, мы пойдем куда-нибудь. В платьях!
— А знаешь, солнышко, завтра у бабушки есть планы. Я иду на выставку.
— Одна? — удивилась Ксюша.
— Нет, с... со старым знакомым.
Юлия, услышав разговор, выглянула из кухни:
— Мам, с каким знакомым?
— С Михаилом Семеновичем. Мы вместе работали.
— И он тебя пригласил? — в голосе дочери слышалось удивление.
— Да. А что в этом странного?
Юлия задумалась, потом медленно кивнула:
— Ничего странного. Просто... непривычно.
Вечером, укладывая Ксюшу спать, Татьяна заметила, что девочка внимательно на нее смотрит.
— О чем думаешь, солнышко?
— А ты теперь всегда будешь такой? Красивой и счастливой?
— Буду стараться.
— А если мама снова будет сердиться?
Татьяна присела на край кровати, погладила внучку по голове.
— Знаешь, Ксюша, иногда люди сердятся, когда что-то меняется. Им страшно. Но это не значит, что нужно возвращаться к старому.
На следующий день Татьяна долго стояла перед зеркалом. Зеленое платье, легкий макияж, прическа. В отражении она видела женщину, которая готова к новой жизни.
Михаил Семенович ждал у входа в дом культуры с букетиком цветов.
— Для прекрасной дамы, — галантно протянул он цветы.
— Спасибо, — Татьяна зарделась, как девочка.
Выставка оказалась действительно интересной. Они ходили от картины к картине, обсуждали, спорили, смеялись. Татьяна забыла, как это — быть просто женщиной, а не только матерью и бабушкой.
— Знаете, Татьяна Павловна, — сказал Михаил Семенович, когда они вышли на улицу, — у меня такое чувство, что мы только сегодня по-настоящему познакомились.
— Возможно, — улыбнулась она. — Я сама себя заново узнаю.
Дома ее встретила взволнованная Ксюша:
— Бабуль! А выпускной прошел замечательно! И знаешь что? Воспитательница сказала, что у меня самая красивая бабушка в группе!
— Правда? — удивилась Татьяна.
— Правда! Мама показывала всем твою фотографию с выставки! — Ксюша протянула телефон.
На экране была фотография — Татьяна рядом с картиной, улыбающаяся, живая, счастливая.
— Красивая, — признала Юлия, подходя ближе. — Мам, я... я хочу извиниться. За то, что не понимала.
— Мы все учимся, дочка, — мягко ответила Татьяна.
Вечером, перед сном, она снова посмотрела на себя в зеркало. Та усталая, безликая женщина исчезла навсегда. На ее месте была Татьяна — мать, бабушка, но прежде всего — она сама.
Вам также может понравиться другой рассказ: