Вот он, июль сорок первого. Солнце палит так яростно, что кажется, земля вокруг вот-вот треснет, но пыль дорог не высыхает – её месит и месит бесконечная вереница усталых ног. Отступление. Слово горькое, словно чернозём, прилипший к сапогам, слово, от которого сердца солдатских матерей сжимались в тягучем ужасе.
Сержант Андрей Холодов шёл уже третьи сутки. Держал себя: ни жалоб, ни слёз, только упрямое желание двигаться вперёд – или назад, сам он уже толком не понимал. Они бросили Брест, потеряли Минск. Город за городом, деревня за деревней – всё, за что дрались, всё, что защищали с отчаянным остервенением, уходило к врагу.
Вчера на привале Андрей заметил глаза старика из придорожной деревеньки. Глаза старика были сухими и молчаливыми, но кричали громче пушек. И в них читался немой вопрос: «Зачем? Зачем вы нас бросаете и на кого?»
Андрей хотел бы сказать, что им приказали, что они вернутся, но слова застряли в горле, и он просто отвернулся, не выдержав взгляда.
Моральная тяжесть отступления навалилась на него сильнее, чем физическая усталость. Каждый шаг назад казался предательством тех, кто остался под немцем. Каждый приказ командиров – суровой необходимостью и болью одновременно.
Ночью, когда колонна снова остановилась передохнуть на краю леса, Андрей услышал приглушённый плач. Подошёл поближе – молодой боец, почти мальчишка, плакал, уткнувшись в колени.
– Ты чего, боец? – тихо спросил Андрей.
– Как мы им теперь в глаза посмотрим? – шёпотом проговорил мальчишка, едва сдерживая рыдания. – Моим дома-то что я скажу?
Холодов не знал ответа. Он и сам не мог представить, как после всего пережитого, после этих горьких дорог сможет переступить порог родного дома и сказать матери, что они отступали, что не сумели.
Утром, когда колонна двинулась дальше, сержант Холодов вновь заметил старика – тот стоял теперь возле самой дороги, держа в руках маленькую девочку. Ребёнок смотрел на солдат широко раскрытыми глазами, с непониманием и тревогой.
Старик поднял руку и перекрестил проходивших мимо бойцов. Простое деревенское благословение, словно тихое прощание перед неминуемой разлукой.
Холодов стиснул зубы. Впереди лежала новая дорога – долгая, тяжёлая, полная мучительного чувства вины. Но он знал, что где-то там, далеко за спиной, остаётся память о каждом взгляде, о каждой слезе, о каждом прощании. И что однажды, будь он жив или нет, эта дорога развернётся обратно, и будет только один путь – вперёд, к дому.
СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ, ТОВАРИЩ!
Прошу оценить публикацию лайком, комментарием и репостом.
Если Вы считаете важным то, что я делаю, то поддержите канал с помощью донатов. Ваш вклад позволяет продолжать съёмки интервью с ветеранами, а также даёт возможность рассказывать о тех, кого нельзя забывать.
Присоединяйтесь к моему личному телеграм-каналу, где ещё больше интересных историй и живого общения 👇