Предыдущая часть:
Вова поднялся, бросил взгляд по сторонам и зажал сигарету губами.
— Слушай, я тебя как старого знакомого прошу, — сказал он тихо. — Уходи, Саш. Пожалей детей. Я же помню, каким ты был, когда Катя была жива. Отзывчивый, добрый. А теперь что с тобой? Себя не уважаешь, других не уважаешь. Дети тут бегают, а ты…
— А кто меня таким не видел? — перебил Александр, его голос стал печальным. — У меня выбора нет, Вова.
— Выбор есть всегда, — Вова достал из кармана пачку сигарет, вытащил две и протянул Александру. — На, держи. Покури и вали. Матрас тоже унеси куда-нибудь.
— Матрас не мой, подвальный, — сказал Александр, поднимаясь с трудом, опираясь на бетонный выступ у входа в подвал. — Ноги у меня больные, сам не утащу. Занесите его обратно, пожалуйста.
— Ладно, Викторович, — вздохнул Вова, выпрямляясь. — Уходи быстрее, а матрас мы уберём.
Александр медленно побрёл к выходу из двора. Он согласился уйти не только из-за сигарет, но и потому, что где-то в глубине души понимал: Вова прав. Он разучился уважать себя и других. Здесь, в этом дворе, он больше не жил. Ностальгия по прошлому не давала ему права спать у подъезда. Он остановился, чтобы прикурить сигарету. Ветер бил в лицо, и спичка гасла раз за разом. С третьей попытки пламя всё же загорелось, и он затянулся, чувствуя, как дым обжигает горло. «Плохо, когда нет зажигалки», — подумал он, глядя на тлеющий кончик.
В этот момент его взгляд поймал фигуру, входившую во двор. Мужчина, одетый во всё чёрное — трико, кофта, кроссовки, кепка, — двигался странно, оглядываясь через каждые несколько шагов. На глазах у него были тёмные очки, несмотря на жару. Александр нахмурился. Двор был тупиковым, других выходов не было, и этого человека он не знал. Новые жильцы, купившие квартиру Вики, были ему знакомы, но этот был чужак. Что-то в его поведении насторожило Александра. Он облокотился на стену, затянулся ещё раз и стал наблюдать.
Незнакомец направился к детской площадке, где играли дети. Ему было лет двадцать семь, и шёл он неуверенно, то и дело поглядывая на окна домов, словно выискивая, не следят ли за ним. «Что ему тут надо?» — подумал Александр, глядя на свою сигарету, которая уже догорела до середины. Он заметил, как мужчина присел на корточки и подозвал одного из детей. Издалека было плохо видно, но, кажется, это была маленькая девочка. Зрение Александра давно подводило, но он напряг глаза и узнал Арину — внучку Вовы, самую младшую на площадке, лет пяти.
— Что за гад такой? — пробормотал Александр, бросил недокуренную сигарету на асфальт и медленно, прихрамывая, двинулся к площадке. Он старался идти тихо, чтобы не спугнуть незнакомца. Во дворе, как назло, больше никого не было. Александр чувствовал, как в груди нарастает гнев. Несмотря на ссору с Вовой, он не мог позволить, чтобы с Ариной что-то случилось. Она была ребёнком, а дети — это святое.
Подойдя ближе, он увидел, как мужчина в чёрном держит Арину за руку, что-то тихо говоря. Александр ускорил шаг, насколько позволяли больные ноги.
— Какая ж ты мразь! — вырвалось у него, и он, не раздумывая, толкнул незнакомца ногой в спину. Тот рухнул на песок, очки слетели с его лица.
— Чё происходит? — закричал мужчина, поднимаясь и оглядываясь. — Ты кто такой, мужик?
— Это ты кто такой? — хрипло бросил Александр, сплюнув на землю. — Я всех в этом дворе знаю, а тебя впервые вижу. — Он повернулся к Арине. — Девочка, что он тебе обещал?
— Он сказал, что даст много вкусных конфет, — тихо ответила Арина, теребя подол своего платьица и глядя в землю.
— О, конфет, значит? — Александр наигранно удивился, повернувшись к незнакомцу. — И зачем ты ей конфеты обещаешь? С какой целью?
— А тебе какая разница, бомж? — огрызнулся мужчина, его голос дрожал от раздражения. — Вали по своим делам!
— Ха, по бомжатским делам? — Александр шагнул ближе, его глаза сузились. Дети вокруг засмеялись, повторяя слово «бомжатским». — Слушай, парень, я знаю родственников этих детей. Если ты их хоть пальцем тронешь, я тебе руки-ноги переломаю. Пока даю шанс уйти по-хорошему.
— Мужик, вали отсюда! — голос незнакомца стал увереннее. — Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.
— Я тебя предупреждал, — выдохнул Александр и стал медленно подходить к парню в чёрном.
— И что ты мне сделаешь, бомжара? — нагло спросил парень. В ответ на это Александр лишь продолжал медленно двигаться в сторону парня в чёрном.
Незнакомец замер, его уверенность, ещё секунду назад казавшаяся непробиваемой, начала таять под тяжёлым взглядом Александра. Тот двигался медленно, но неотвратимо, как старый, но всё ещё грозный зверь. Его хромота и измождённый вид не могли скрыть решимости в глазах. Парень в чёрном сжал кулаки, словно готовясь дать отпор, но в его позе чувствовалась неуверенность. Он явно не ожидал, что бродяга, которого он счёл лёгкой мишенью, окажется таким упрямым.
— Что, думаешь, я тебя боюсь? — бросил парень, но голос его дрогнул. Он отступил на шаг, оглядываясь, словно ища пути к бегству.
Александр не ответил. Он остановился в двух шагах от незнакомца, посмотрел на него сверху вниз, словно оценивая, и вдруг, без предупреждения, резко ударил лбом прямо в переносицу парня. Тот от неожиданности рухнул на песок, схватившись за лицо. Кровь потекла из носа, пачкая чёрную кофту.
— Я ж тебя предупреждал, — хрипло сказал Александр, сплюнув на землю. — Думал, я просто мимо проходил? Слушай сюда, парень. Я за любого из этих детей, за любой двор этот рвать буду, как тузик грелку. Особенно за детей. Я всех тут знаю, так что вали по-хорошему, пока даю шанс. Последний шанс. Не уйдёшь — узнаешь, каково это, когда тебе ногой в лицо прилетает. Слышал?
— Хорошо, хорошо, услышал, — пробормотал незнакомец, заикаясь. Он торопливо поднялся, вытирая кровь рукавом, и, не оглядываясь, рванул к выходу из двора. Бежал он так, будто за ним гналась стая волков, готовая разорвать в клочья. Дети на площадке замерли, глядя то на убегающего, то на Александра, который тяжело дышал, опираясь на металлическую перекладину качелей.
— Ребята, что он вам предлагал? — спросил он, присев на корточки перед Ариной, внучкой Вовы. Его голос смягчился, но хрип не исчез. — Расскажите, что он говорил.
— Он сказал, что даст много вкусных конфет, — ответила Арина, теребя подол своего платьица и глядя в землю. Её большие глаза смотрели на Александра с любопытством и лёгким страхом. — Очень много, если я пойду с ним.
— Пойдёшь с ним? — переспросил Александр, нахмурившись. — А что он ещё говорил?
— Сказал, что конфеты в машине, — добавила девочка, показывая пальцем в сторону выхода из двора. — Там, за углом.
Александр кивнул, его лицо стало ещё мрачнее. Он посмотрел в сторону, куда убежал незнакомец, но того уже и след простыл.
— Вот Вова в шоке будет, да? — сказал он, улыбнувшись Арине, чтобы её успокоить. — Пойдём, расскажем ему, а?
— Да! — кивнула девочка, доверчиво взяв его за руку.
Александр поднялся, чувствуя, как ноют больные ноги, и повёл Арину к подъезду. По пути он спросил, в какой квартире живут её бабушка с дедушкой.
— В пятнадцатой, — ответила Арина, подпрыгивая на ходу.
Александр набрал на домофоне номер пятнадцатой квартиры. После короткого гудка раздался голос Вовы:
— Алло! Кто там?
— Вова, это я, — хрипло ответил Александр. — Выходи, дело есть.
— Чего тебе ещё надо? — в голосе Вовы послышалось раздражение. — Прогнали же тебя уже. Что ты всё не уходишь?
— Вова, выходи, — твёрдо сказал Александр, его тон стал серьёзнее. — Дело важное. Немедленно.
— Жди, — буркнул Вова, и домофон замолчал.
Александр и Арина стояли у подъезда, ожидая. Он не отпускал её маленькую руку, чувствуя, как она доверчиво сжимает его пальцы. Тяжёлая дверь скоро скрипнула, и Вова появился на пороге, всё ещё хмурый, с сигаретой в зубах.
— Дедушка! — воскликнула Арина, увидев его. — А ты знаешь, что дядя Саша сделал?
— Что этот дядя Саша сделал? — переспросил Вова, бросив на Александра злой взгляд. — Что ты натворил, Викторович? Я ж тебя сейчас сам урою! — Последние слова он процедил сквозь зубы, сжимая кулаки.
— Погоди урывать, — спокойно сказал Александр, подняв руку. — Дай я расскажу, что тут было. — Его голос, хриплый, но убедительный, заставил Вову замолчать. — Значит, так. Только что сюда, во двор, зашёл какой-то парень, лет двадцати пяти, весь в чёрном. Лето на дворе, а он в свитере, представляешь? Зашёл и сразу к детской площадке направился.
— А ты чего не ушёл? — перебил Вова, всё ещё хмурясь. — Я ж тебя просил.
— Погоди, — Александр повысил голос, его терпение лопалось. — Дай я расскажу, потом вопросы задавай. Идёт?
— Ну, рассказывай, — буркнул Вова, скрестив руки.
— Заново начну, — продолжал Александр, глядя Вове в глаза. — Я уже уходил, дошёл до выезда, закурил твою сигарету. Смотрю — идёт этот парень, весь в чёрном, в свитере, в кепке, в очках тёмных. Идёт и оглядывается каждые пару шагов, будто проверяет, не следят ли. Я думаю: что-то не то. Его не знаю, а тут он сразу к детям пошёл. Присел перед твоей Ариной, стал с ней говорить.
— Что он говорил, детка? — Вова повернулся к внучке, его голос смягчился, но в глазах мелькнул страх.
— Сказал, что даст мне много вкусных конфет, если я пойду с ним, — ответила Арина, теребя край платьица и глядя в землю.
— Вот такие дела, — продолжил Александр, сплюнув на асфальт. — Я его, конечно, прогнал. Лбом ему по носу заехал, он и рванул отсюда. Вова, при всём уважении, следи за внучкой. Она у тебя одна, другой не будет. Если б я ушёл чуть раньше, кто бы за ней присмотрел?
Вова стоял молча, глядя в одну точку. Его лицо, обычно суровое, теперь выражало шок и ужас. Он медленно снял очки, протёр их краем рубашки, словно пытаясь осмыслить услышанное. Его глаза заблестели от слёз, и он, не скрывая, шмыгнул носом.
— Саш, прости меня, — тихо сказал он, голос дрожал. — Прости, дурака старого. — Его подбородок задрожал, и он заплакал, не стесняясь слёз.
— Да ладно, Вова, успокойся, — ответил Александр, отводя взгляд. Ему было неловко видеть старого соседа таким — слабым, уязвимым. — Всё нормально.
— Оставайся во дворе, — сказал Вова, вытирая слёзы. — Ты имеешь право тут быть. Спасибо, Саш.
— Спасибо, Вова, — тихо ответил Александр. Он чувствовал, как внутри что-то шевельнулось — давно забытое тепло от того, что его поступок оценили.
Продолжение: