«У Егора Летова хорошая была метафора, что человек подобен стакану. Сначала в него наливается, а уже потом, после достижения некой полноты, он сам начинает добавлять что-то в мир».
О работе в московской «Рок-лаборатории» 80-х, журнале «Штирлиц» и рок-фестивале в Вятке (1991 год) рассказывает Алексей Марков – гитарист, участник проектов СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ, ОГОНЬ, БЕЛКАНОВ БЭНД, РАЗНЫЕ ЛЮДИ, РОЗЕНКРАНЦ И ГИЛЬДЕСТЕРН, ДВУРЕЧЬЕ, ЧИСТАЯ ЛЮБОВЬ и других. Это интервью с Алексеем вышло на ютуб-канале «Еноты в поисках упавшей звезды» в октябре 2020 года.
Расшифровка видеозаписи интервью с Алексеем Марковым. Беседуют Анастасия Белокурова, Александр Ионов и Сантим. Часть 2
- АНАСТАСИЯ БЕЛОКУРОВА: – Когда ты вернулся из армии, жизнь в стране уже поменялась?
АЛЕКСЕЙ МАРКОВ: – Да, поменялась. Из армии я пришел в конце 1988-го. Пока я был там, эти «п…длецы» в хорошем смысле слова, я про рок-групповцев своих, успели наустраивать всяких фестивалей. Мне же присылали снимки с концертов. Приглашали группу БРАВО, РОНДО, МАСТЕР, Константина Никольского… Конечно, я сижу такой и думаю: почему ж вы раньше этого не делали?..
В общем, страна поменялась, и все стало гораздо доступнее… Рок-клубы, рок-концерты пошли, как грибы после дождя. Если до этого читаешь «Урлайт» – был такой самиздатовский журнал, очень известный, выходил тиражом от 10 до 300 экземпляров… Так вот в «Урлайте» была рубрика, где описывались рок-концерты, попадавшие в поле зрения редакции журнала. И если до перестройки все выискивалось с большим интересом: читаешь, кто что сказал в «Рок-хрониках»… То потом этого стало настолько много, что даже не успевали узнавать обо всех происходящих концертах, не только их посетить.
И какая-то растерянность наступила: «Господи, а что делать?» Вдруг из недостатка резко наступил переизбыток. Естественно, появилось множество изданий. Самым смешным был отечественный журнал «Metal Hammer». Для тех, кто не знает, – это издание, посвященное очень тяжелой музыке, максимально тяжелой на тот момент. А советский вариант публиковал статьи про Мадонну, группу МИРАЖ и прочих. Поэтому, конечно, я его покупал. Вышло, два или три номера его, но тем не менее.
- Это хорошо, что ты об этом заговорил, потому что как раз мой следующий вопрос про «Штирлица» (имеется в виду журнал, который издавал Марков. – Прим. ред.).
– Здесь надо сделать сноску. Когда я пришел из армии, помимо всего прочего я пошел устраиваться в Московскую рок-лабораторию хоть кем-нибудь, поскольку мне хотелось плотнее общаться с людьми, которые двигали и «ковали» рок-музыку в стране.
«Рок-лаборатория» в то время издавала журнал «Сдвиг». Строго говоря, он не являлся самиздатом, потому что курировался управлением культуры. Но технически самиздатом был, потому что первые два номера выходили на ксероксе. Я пришел к Александру Попову, который на тот момент работал редактором «Сдвига», и меня взяли. Не было какой-то должности специальной, оформлен я был экспедитором, но в основном ездил по концертам, фотографировал, и, соответственно, давал снимки в журнал. После второго номера он стал выходить в типографии.
Еще при «Рок-лаборатории» издавалась газета «Сдвиг Афиша». Это было первое такое издание в СССР. На одной стороне – большой постер: формат реально 80-90 сантиметров по длинной стороне, и где-то 50−60 см – по короткой. А на обратной стороне были информационные тексты и тексты песен.
Соответственно, когда варишься в этой среде, хочется и самому что-то попробовать. У Егора Летова, кстати, хорошая была метафора, что человек подобен стакану. Сначала в него наливается, а уже потом, после достижения некой полноты, он сам начинает добавлять что-то в мир.
То же самое примерно произошло, когда я почитал «Урлайт» и «Контркультуру», покрутился в издании «Сдвига»: естественно, захотелось что-то сделать самому. Меня еще подстегивало и то, что в Воскресенске не было рок-журналов и газет, которые бы освещали музыкальную жизнь города.
Сначала я начал писать в местную газету, которая предсказуемо называлась «Коммунист». Немножечко утешал себя тем, что Башлачев тоже писал в газету с таким названием. Я делал статьи, давал снимки, но редактор был человек старой формации, не пропускал даже самые, на мой взгляд, невинные снимки, объясняя, что «они у тебя бешеные». Гитара электрическая, поэтому уже не комильфо. И соответственно, как издание, освещающее рок, эта газета не годилась. Сейчас она называется «Наше слово», в цвете выходит.
Летом 1989-го года на Арбате я познакомился с девушкой по имени Наташа, с которой мы потом поженились. И соответственно, я привлек ее к созданию собственного самиздатовского рок-журнала: хотелось, чтобы материалы были не только от меня, но и других авторов.
- Какая концепция журнала изначально была?
– Никакой концепции, было просто желание высказаться. Во-вторых, насобиралось некое количество фотографий, которыми мне хотелось поделиться: интернетов тогда еще не было, а фотовыставку сделать с таким наполнением было нереально.
- Сколько номеров вышло?
– В изданном виде, самиздатском, вышло три. Потом один номер был концептуальный: я сделал обложку, наклеил ее на бутылку, и мы его в том числе выпили. Это был четвертый. И был еще номер, который я начал готовить: до сих пор у меня часть макета где-то лежит. Но он так и не вышел, потому что после того, как мы с Натальей разошлись, я стал вести, скажем так, кочевой образ жизни. И переезжая с квартиры на квартиру, не мог держать у себя какие-то материалы.
В этот неизданный номер «Штирлица» мне пообещали дать материалы несколько человек, которых мы все знаем: Боря Белокуров, Костя Мишин… Гурьев обещал, что напишет сам, плюс дал мне перевод большой статьи про Игги Попа.
Первый номер был подготовлен как раз к первому фестивалю «ИндюкИ», второй был инспирирован гибелью Янки и содержал максимальную на тот момент подборку материалов, которые тогда выходили. Третий номер был уже в 93-м году. И все, потом…
- Четвертый…
– Там реально было такое красивое ведерочко серебряное с надписью «Штирлиц №4».
- Про фестиваль в Вятке что помнишь?
– Концерты были унылые. Больше всего запомнился Силя. Я помню, тогда впервые для вяткинского слушателя прозвучала группа ТОРБА-НА-КРУЧЕ.
Поскольку еще был Советский Союз, были приглашены и музыканты из других регионов, в том числе из города Ивано-Франковска группа МИНУЛА ЮНЬ, что значит «Прощай, молодость». Это здоровые такие, гарные хлопцы под два метра ростом, с комплекцией полтора-два меня. Руководил ими Товарищ М., который был известен тем, что под его же руководством выходил первый перевод книги «Никто не выйдет отсюда живым» про Джима Моррисона – я у них просвещался впервые…
Мы с ребятами ехали вместе в поезде. Они сообразили, что едем на один фестиваль и естественно, предложили пообщаться в тамбуре. «Пошли покурим» оказалось, что покурим не сигарет. Мы угостились. Нетабак был неплох. Говорят: «Знаете, как у нас это продают? На рынке». – Мы такие: «Да ладно». – «А вот смотрите, – достают коробочку из-под диафильма, – вот так вот». – Говорю: «А что за диафильм?» – «Андерсен. Дочь болотного царя. Сказка».
На фестивале мы с ними еще потом встретились. Там играли группы, которые принято называть, скажем так, «вторым эшелоном», кроме, наверное, Сили. Он как-то вне «эшелонов».
В Вятку мы поехали с Натальей (Наталья Маркова, гр.ДВУРЕЧЬЕ. – Прим. МАШБЮРО) и с ее тогдашним директором Славой Синицыным. Наталья потребовала ей отдельный номер. Нас поселили как супругов в двухместный, она сказала: нет, мне надо творить, я буду отдельно, а вы, парни, живите вдвоем. Разумеется, у нас в номере набилось человек пятнадцать: мы же там встречались с друзьями. И здесь Силя впервые прочитал автоэпитафию. Вот это, наверное, и было лучшее выступление фестиваля. Пересказывать не буду. Всем, кто не слышал, рекомендую послушать или прочитать это абсолютно гениальное стихотворение.
Организация фестиваля, прямо скажем, оставляла желать лучшего, выступающие тоже. Поскольку это был рок-фестиваль, на который собирали прессу, предполагались какие-то семинары, собрания. Но кому из рок-журналистов и музыкантов нужны семинары и собрания на фестивале?
Что немаловажно, Саша Кушнир, за что ему огромное спасибо, – он в принципе массу всего организовывал, в частности, данный фестиваль, – собрал нас всех в каком-то актовом зале, включил видеозапись JOY DIVISION, чтоб мы общались. Мы такие: ну ладно, хорошо. Состоялся обмен новостями, выходили всякие разные товарищи, в том числе запомнился Миша Шишков, добрейший души человек с панк-взглядами… Как Гурьев его в свое время назвал – «бобр-строитель». Миша действительно был «бобрового» вида – не откажешь Геннадьевичу в наблюдательности. Выступал еще товарищ из Риги, сообщивший всем, что Яхимовича, Яхима, поперли из президентов. Это заявление было встречено аплодисментами. Не знаю, чем насолил всем Андрей Яхимович, бывший президент Рижского рок-клуба, но почему-то это людей обрадовало. И потом Саша Кушнир представил нам, так сказать, наше «стеклянное» будущее. Это, соответственно, два Бориса: Усов и Рудкин, которых позже мы узнали как Белокурова и Гришина.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в TГ-канале. Присоединяйтесь!
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: