1954 год.
- А давайте Анну Емельянову председателем колхоза выберем! - послышался голос из толпы.
- Чего удумала, Дуня? - мужской голос был явно недоволен. - Дитя же она совсем еще, какая из неё председательница?
- А что Ефим, самому бы хотелось? - тут еще одна женщина подала голос, насмешливо глядя на грузного мужика. - Так учился бы, науки постигал, глядишь, и тебя бы избирали. А Дуня дело говорит - Аньку мы с измальства знаем. Всю работу выполняла всегда беспрекословно, труда не боится. К тому же зазря, что ли, колхоз её в сельскохозяйственный посылал учиться? Пущай отрабатывает.
- Ты, Лидка, погодь, послухаем сперва, что Анна скажет, - пожилой дед Кузьма от боли в суставах даже встать не мог, сидел на лавочке, опёршись о палку. - Можа не хочет она председательницей быть. А коли рассудить, так кого тады поставить взамен покойного Потапа? Любаня, может ты? Ты тож шибко грамотная, - обратился он к невестке, что рядом стояла.
- Полон двор детей, одна их ращу, за тобой присматриваю, папа, так еще этой заботы мне не хватало, - женщина, которую звали Любой, махнула рукой. Она мужа в Великой Отечественной потеряла, когда детишки еще совсем малыми были. И выросли они вроде, да старший сын внука всё подкидывает, а племянница и вовсе от мужа с двумя детьми ушла и к ней в дом пришла. Да и свекор постоянно хворает, глаз да глаз за ним.
Тут руку поднял депутат сельского совета:
- Так, сейчас я запишу фамилии, кто может подойти на эту должность, завтра приедет человек из районного комитета и прошу всех на собрание, голосовать станем.
Анна молчала. Ей было всего двадцать восемь лет, какой из неё председатель? Смешно ведь даже, что её станут избирать среди тех, кто старше и опытнее.
- Ты, Анька, чего молчала? - по дороге домой её догнала Лидия.
- Да ты чего, Лида? Ну какой из меня председатель?
- Толковый, грамотный. Вот ты мне скажи, из кого выбирать? Из кого? Любаня в жисть не пойдет, Иван, который бригадиром был, закладывает за воротник. Пропьет всё колхозное имущество. Да и Стёпка такой же. Что касаемо Леонида Игоревича, так все знают - нюня он и рохля. Такой шагу не сделает без разрешения своей маменьки. Эх, каких мужиков у нас война забрала... А молодые да толковые хитростью да стараниями в город уехали.
- А чего бы нашего главного механика Михаила не избрать, а? - Анна остановилась и задумалась. - Кстати, отчего его не было на собрании?
- Так сынок его приболел, в город повёз. Ох, зайду к ним вечером по-соседски, проведаю.
- Зайди, Лида. Ты извини, я в дом пойду, у меня еще стирки полно.
- А чего, Варька не помогает?
- На огороде она у меня сегодня занята. Сорняки после дождя как грибы пошли.
Анна вошла в дом и увидела сестру, которая занесла в дом котенка и играла с ним.
- Огород прополола?
- Прополола. И воды натаскала.
- Вот и хорошо. Сейчас нагрею и стирать буду. Мама не вернулась ещё?
Агафья, мама Анны и Варвары в город уехала врачу показаться, должна сегодня приехать.
- Нет, наверное, к вечеру будет, с дядей Борей вернется. Ань, а чего собирали людей? Случилось что-то? - поинтересовалась Варвара, которую старшая сестра на собрание не взяла.
- Потапа Игнатьевича поминали, да решали, кто будет вместо него.
- И кто?
- Завтра будут выбирать.
- Из кого?
- Записали Ивана, Степана, Леонида и Михаила, главного механика нашего, хоть его и не было на собрании. А еще Раису Васильевну, Нину Семеновну и меня.
- Тебя? - Варвара подпрыгнула. - Тебя?
- К сожалению. Видишь ли, тут подняли вопрос, что я в институте училась за счет колхоза, вроде как грамотная, всю жизнь тут прожила и всё знаю. Ох, ну какой из меня председатель?
- Самый лучший, - улыбнулась сестра. - Ань, чего ты так испугалась? У нас народу-то, каждого по именам знаем. И колхоз наш невелик, всего на четыре деревеньки. Ну чего ты, не справишься с семью полями и тремя фермами?
- А МТС? А маслобойня?
- Везде есть бригадиры. Анют, попробуй, а? У тебя получится, я верю. Ты ведь у меня очень сильная! Ты всегда такой была.
- Сильная... - усмехнулась Анна. - А так хочется быть иногда слабой.
Она уж и позабыла, что такое быть слабой, когда бежишь к матушке или к отцу с разбитой коленкой, а тебе на неё дуют, утешают. Когда не ты утром у печи хлопочешь, а любимая мамочка готовит вкусные блины или кашу, сваренную на козьем молоке...Когда не ты дрова колешь своими девичьими руками, а отец или муж.
Анна моргнула, и слеза от воспоминаний потекла по щеке. Она встала, поставила греть воду и перебирала вещи для стирки, вспоминая своё прошлое. Когда отец и братья живы были, и мама могла хлопотать у печи.
Когда-то у них была большая семья - мать, отец, четверо братьев и Аня с Варварой, самые младшие девочки.
Отец и братья работали в поле от зари до темна, ведь каждый кусок хлеба давался тяжелым трудом. Крепкий молчаливый мужик был Кондрат Семенович Емельянов, в строгости воспитывающий своих сыновей, но при этом балуя дочерей. Когда образовали в селе колхоз, Кондрат Семенович привел в него своих едва подросших сыновей.
Пока они работали, Анечка училась в школе, а потом дома помогала матери. Агафья всегда говорила:
- Учись, Анютка. Голова у тебя толковая, знания туда хорошо попадают. Вот окончишь школу, потом поедешь дальше в город учиться.
Когда в 1940 году родилась Варвара, поздний ребенок в селе Емельяновых, Анечка думала, что будет для неё нянькой и родители не станут отправлять её в город. Но вышло иначе - её отправили в училище, мать дома сама справлялась, лишь бы Аня получила образование.
И даже в 1941 году, когда началась Великая Отечественная война, Агафья не позволила дочери бросать учёбу. За лето семья Емельяновых попрощалась с главой семьи и старшими сыновьями - Колей и Васей.
В конце августа мать сама лично собирала дочь в дорогу.
- Война идет, дочка, сейчас всем страшно, но не значит это, что учебу ты будешь пропускать. Училище не закрыли, а значит постигай науку, пока возможно это будет.
В 1942 году призвали и других братьев Анны - Семёна и Илью.
Мать и Анна молились за них, переживали очень, но не довелось им больше увидеть своих мужчин. Одна за другой приходили похоронки в дом.
В декабре 1942 года на Кондрата, в июле 1943 года сразу две друг за дружкой на Илью и Васю, осенью 1944 года оплакивали Семёна, а Вася сложил голову перед самой победой, в конце апреля 1945 года.
Аня к тому времени закончила учебу и вернулась домой к матери, которая враз будто постарела лет на десять. Седые волосы были убраны под черную косынку, жизнь в глазах угасала, всё чаще Агафья чувствовала боль в груди и слабость.
Анна работала в колхозе, таская мешки с зерном, копая картошку, ухаживала за телятами. Руки покрылись мозолями, летом её кожа темнела, как у цыганки. Усталость она чувствовала неимоверную. Но она не сдавалась ради матери и ради сестры. В конце концов таков крестьянский труд, все так жили и все так трудились.
Мать много и часто плакала. Чтобы хоть немного порадовать её, поселить в душе немного света, Анна привезла из города семена красной гвоздики и высадила перед домом, чтобы во время цветения мама любовалась ими из окна. Это были её любимые цветы. Нравились они и Анне.
Жизнь начала постепенно налаживаться в селе, люди возвращались к мирной жизни, залечивая душевные раны.
В 1946 году председатель колхоза, покойный ныне Потап Игнатьевич вызвал Анну к себе.
- Ты, Емельянова, девчонка толковая. Соображаешь быстро, умишко у тебя острый.
- К чему вы это?
- Учиться дальше пойдешь. Закончишь сельскохозяйственный институт. От колхоза пошлем тебя на учебу. А там, глядишь, вернешься и станешь бригадиром. Мужиков-то раз-два и обчелся, с вашей семьи только пятерых лишились. Вот и приходится на женщинах колхоз поднимать.
- А мама как же?
- Агафья уже получше чувствует себя. Но за неё ты не переживай. Неужто ты думаешь, что мы бросим вдову и мать павших воинов? Приглядим всем селом, а в следующем году сестренку твою, Варвару, поможем к школе подготовить.
Она и уехала в город, где не только получила знания, но и встретила свою любовь, будущего мужа Петра.
Он был будущим трактористом, жил в соседнем селе, и его родителей Анна знала, ведь те работали в том же колхозе.
А вот его она ранее не видела. Познакомились они просто и незатейливо. Проходя мимо сквера, Анна увидела молодого человека, который, поглядев на неё, тут же бросился к бабушке-цветочнице и купил у неё букетик красных гвоздик.
- Девушка, позвольте вам подарить.
- Молодой человек, вы всем тут в сквере цветы дарите? - пыталась она напустить на себя суровость, но гвоздики приняла, сразу вспомнив о доме и клумбе под окном.
- Нет, только вам. Не сочтите меня за умалишенного, но я давно не решаюсь к вам подойти. Однажды мы с друзьями в этом сквере гуляли и я увидел вас. Вы тогда были в голубом платье, шли в сторону института. А потом я приходил сюда в надежде еще раз вас увидеть. А вот подойти не решался. Но сегодня мне подумалось, что надо сделать этот отважный для меня шаг. И тут бабушка-цветочница, как всё удачно сложилось... - он тараторил, боясь, что Анна сейчас уйдет.
- Да уж... А если бы я не приняла цветы, кому бы их подарили?
- Тогда моё сердце было бы разбито и эти цветы стали бы для меня символом тоски и печали.
Анна рассмеялась, увидев его смешное выражение лица. Клоун и есть клоун. Но почему-то в его глазах она увидела что-то такое, что не видела в других. Он смотрел на неё с восхищением и симпатией. Никогда никого не любила Аня, не было у неё времени для сердечных дел.
****
Вот и погрузилась она будто в омут с головой в любовь, которая накрыла её будто цветочным покрывалом. С Петей было так легко, так свободно! Он приезжал вместе с ней в деревню, помогал по хозяйству её матери. Затем свозил к своим и представил Аню как свою невесту.
Год оставалось учиться, когда молодые играли свадьбу. Им выделили в общежитии комнату, как молодой семье. Анна училась, Петя тогда работал на заводе, ожидая, когда его супруга получит документ об образовании.
Когда они вернулись домой, Пётр остался жить в доме Анны и её матери. В соседней деревне, где жили его родители, хватало помощников и без него. А дом тёщи требовал мужской руки.
Молодые были счастливы, но, увы, не долго. Все мечты о будущем и о детях разбились на осколки в тот роковой день, когда он уехал в город за новыми запчастями для трактора.
Как позже рассказали молодой вдове - Иван увидел ребенка на дороге, который выскочил за мячиком. Бросился вперед, мальчонку оттолкнул, а сам угодил под колеса. Всё произошло так быстро, что водитель не сумел отреагировать.
Три дня после похорон Анна не выходила из дома, не пуская в комнату даже мать с сестрой. А потом вышла из дома с утра, нарвала красных гвоздик и пошла на погост.
Эти цветы были символом её любви к Петру. Пролив реки слёз, она постояла у свежего холма, затем развернулась и пошла в колхоз, попросив её загрузить работой так, чтобы даже думать было некогда.
Она работала так, что с доски почета её имя не сходило. Везде была: и бригадиром на посевную ставили, и на ферму за доярками приглядывать, и даже на маслобойне её руки пригодились. Порой даже Потап Игнатьевич к ней с советом обращался. Вот поэтому её и выдвинули в кандидатуры председателя колхоза.
Продолжение