— Галина Семёновна, я пеку хлеб не от нищеты, а потому что домашний вкуснее и полезнее.
— Ну, конечно, — протянула она. — А Тимоша мне рассказывал, как вы на всём экономите. Даже в театр перестали ходить.
Значит, муж ей жаловался на нашу экономию... Я почувствовала первый укол раздражения.
— Мы временно экономим, потому что собираем деньги на операцию для моего отца.
— А, да, Тима рассказывал, — Галина Семёновна кивнула с видом понимания. — Конечно, конечно, больной отец — это святое дело. Но только странно как-то получается.
— Что именно странно?
— Да то, что вы деньги на операцию копите, а я с протекающей крышей живу. Ведь семья — это не только твои родители, но и... эти мины тоже.
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Неужели эта женщина сравнивает ремонт ванной с операцией на сердце?
— Галина Семёновна, тут не должно быть никакого сравнения. У моего отца проблемы с сердцем. Ему нужна срочная операция.
— Ну да, ну да, — махнула рукой свекровь. — А то, что я могу простудиться от сырости и тоже заболеть — это не считается.
Тимофей молчал, как заколдованный. И это бесило меня больше всего.
— Мне пора на работу, — сказала я. — Удачи с ремонтом.
— Варя, не злись, — попросил муж, когда я уже была в дверях. — Мама просто переживает.
Весь день на курсах я не могла сосредоточиться. Слова свекрови крутились в голове:
«Семья — это не только твои родители, но и эти мины тоже».
Что она имела в виду? Неужели думает, что мы должны тратить накопленные на операцию деньги на её ремонт?
Вечером, когда я вернулась домой, Тимофей встретил меня с виноватым видом:
— Вар, не сердись. Мама просто расстроена. У неё действительно проблемы дома.
— Тима, у всех есть проблемы. У моего отца — с сердцем. У твоей мамы — с ремонтом. Как думаешь, что важнее?
— Конечно, здоровье твоего папы важнее, — быстро согласился он. — Я это понимаю.
— Надеюсь...
Но я видела по его лицу: тема ещё не закрыта. Галина Семёновна умела давить на сына, и этот разговор был только началом.
На следующей неделе свекровь атаковала с новой силой. Каждый день Тимофей получал от неё сообщение с фотографиями «разрухи» в квартире: то отвалившаяся плитка, то пятна на потолке, то поломанная дверца шкафа.
— Посмотри, как мама живёт, — показывал он мне очередное фото. — Ей действительно тяжело.
— Тима, твоя мама получает приличную пенсию. Плюс у неё есть накопления. Пусть берёт кредит, если нужен ремонт.
— Она говорит, что в её возрасте кредит сложно получить.
— Чепуха. Пенсионерам дают кредиты. У неё стабильный доход.
Но Тимофей уже не слушал. Я видела, как он постепенно попадает под влияние матери. И это меня пугало.
Следующие две недели прошли относительно спокойно. Мы продолжали копить деньги. Я вела свои курсы и дополнительную отчётность.
На третьем месяце добавился ещё один клиент — владелец небольшого кафе. Попросил вести ему отчётность.
Ещё плюс 20 000 в месяц.
К концу третьего месяца у нас было уже 400 000 рублей — ровно половина нужной суммы.
— Видишь, у нас всё получается, — радовалась я, показывая Тимофею баланс на счету. — Ещё два месяца — и сможем делать операцию.
— Да, здорово, — согласился он.
Но я почувствовала какую-то неискренность в его голосе.
— Что-то не так?
— Да нет, всё нормально. Просто мама опять звонила. Говорит, что у неё теперь ещё и проводка барахлит. Боится, что пожар случится...
Я вздохнула. Галина Семёновна не сдавалась.
А потом наступил четвёртый месяц — и всё изменилось.
Во-первых, папе стало немного хуже. Одышка усилилась, появились небольшие отёки на ногах. Доктор Семёнов сказал, что операцию желательно не откладывать.
— Варвара Михайловна, как только соберёте деньги — сразу ложимся. Состояние стабильное, но лучше не рисковать.
Во-вторых, Тимофей стал странно себя вести. То молчаливый и задумчивый, то вдруг начинал разговоры о том, как несправедлив мир, и почему одним везёт, а другим нет.
— О чём ты? — не понимала я.
— Да так, думаю… Вот твой папа заболел, но у вас есть возможность собрать деньги на операцию. А моя мама всю жизнь одна тянула семью, а теперь в старости живёт в разрухе.
— Тима, твоя мама живёт в обычной квартире, где нужен косметический ремонт. А у моего отца — больное сердце.
— Я не сравниваю… — поспешно сказал он. — Просто думаю вслух.
Но я уже понимала: он именно что сравнивает. И эта мысль меня пугала.
Переломный момент наступил в один обычный четверговый вечер. Я вернулась с курсов около девяти вечера и услышала, что Тимофей разговаривает по телефону. Он стоял на балконе, думая, что я его не слышу, но слова долетали до кухни.
— Мам, я понимаю, что тебе тяжело… Да, конечно, ты права… Нет, Варя очень упрямая, с ней сложно договориться…
Я замерла у двери балкона, стараясь расслышать каждое слово.
— Слушай, мам, а ты как думаешь… Нельзя ли объяснить Варе, что семья — это не только её родители, но и наши тоже?
В трубке что-то ответили, и Тимофей продолжил:
— Ну да, конечно. Операцию можно и попозже сделать, а ремонт не ждёт…
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Мам, ты права. Нужно объяснить Варваре, что родители важнее свёкра. Ты же всю жизнь меня растила одна…
И тут до меня дошло. Галина Семёновна не просто жаловалась на свои проблемы. Она целенаправленно настраивала сына против меня. Пыталась переманить его на свою сторону.
А он… он её слушал.
— Хорошо, мам, я попробую с ней поговорить, — закончил разговор Тимофей.
Я тихо прошла в спальню и сделала вид, что переодеваюсь. Сердце колотилось как бешеное.
Значит, пока я вкалываю на двух работах, экономлю на всём, чтобы спасти отца…
Мой собственный муж обсуждает с мамой, как бы отнять у меня эти деньги.
— Привет. Как курсы? — спросил Тимофей, заходя в спальню.
— Нормально, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал обычно.
Он сел на кровать рядом со мной.
— Слушай, Вар, а давай поговорим серьёзно.
— О чём?
— Ну, о наших планах. Может, стоит пересмотреть приоритеты?
— Какие именно приоритеты?
— Ну… — он помялся. — Мама действительно в тяжёлом положении. А операцию твоему папе можно сделать и через государственную медицину.
Вот оно. Он решился.
— Тима, ты понимаешь, что говоришь? Мой отец может не дожить до очереди!
— Ну почему сразу не дожить? Врачи же не говорили, что всё критично прямо сейчас.
— Говорили. Доктор Семёнов сказал, что у него 4–5 месяцев без операции.
— Может, он перестраховывается? Врачи же любят пугать, чтобы люди больше платили…
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Когда он успел превратиться в такого циничного человека?
— Тимофей, я не буду тратить деньги, предназначенные для спасения отца, на ремонт твоей матери.
— Но она же не чужая. Она твоя свекровь. Фактически — тоже мама…
— Нет, Тима. Моя мама умерла 5 лет назад. У меня есть только папа, и я его не брошу.
Мы поссорились впервые за 4 года брака. Тимофей хлопнул дверью и ушёл к матери ночевать, а я сидела на кровати и понимала — назревает серьёзный конфликт.
Но я ещё надеялась, что здравый смысл победит. Что муж одумается и вспомнит, кто для него важнее: мать или жена, жизнь человека или ремонт квартиры.
Как же я ошибалась.
Утром Тимофей вернулся домой с букетом хризантем и виноватыми глазами. Я как раз собиралась на работу и даже не взглянула на цветы.
— Прости, Вар, я был неправ. Конечно, здоровье твоего папы важнее всего остального.
— Хорошо, — коротко ответила я, застёгивая куртку.
— Ты не злишься?
— Злюсь. Но сейчас мне некогда разбираться в наших отношениях. У меня есть цель — собрать деньги. И я её достигну.
На работе меня ждала неожиданная новость. Наш директор, Андрей Валерьевич, вызвал к себе в кабинет.
— Варвара Михайловна, у меня к вам предложение. Один мой знакомый открывает частную кардиохирургическую клинику. Очень серьёзный проект. Современное оборудование, врачи из Германии и Израиля…
Я насторожилась. Откуда он знает о проблемах моего отца?
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Своевольная невеста", Ольга Силаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение