Глава 1: Неслышные слова
Марина стояла у окна, провожая взглядом мужа. Алексей шел по двору характерной размашистой походкой, что-то рассказывая соседу дяде Мише и размахивая руками. Даже издалека было слышно его раскатистый смех — тот самый, от которого у Марины всегда сжимались плечи.
— Мама, а почему папа всегда такой веселый на улице? — семилетняя Лиза подошла к окну и встала рядом с матерью, прижавшись теплым боком.
— Просто у него хорошее настроение, солнышко, — ответила Марина, машинально погладив дочку по волосам.
— А дома у него почему-то другое настроение, — задумчиво произнесла девочка.
Марина замерла. Неужели Лиза уже начала замечать? Ей всего семь лет, она должна видеть мир простым и ясным — папа хороший, мама хорошая, семья дружная. Именно ради этого Марина все эти годы молчала, терпела, делала вид.
— Лизочка, иди завтракать. Каша остынет, — мягко отвела разговор Марина.
Но девочка не отставала:
— Мам, а ты заметила, что когда папа смеется, ты всегда грустишь?
Вопрос прозвучал так просто и прямо, что у Марины перехватило дыхание. Она обернулась к дочери — та смотрела серьезными темными глазами, совсем как в детстве сама Марина.
— Тебе показалось, дочка. Я не грущу.
— Показалось? — Лиза нахмурилась. — А вчера, когда папа рассказывал анекдот про тетю Свету из твоей поликлиники, ты отвернулась к окну.
Господи, какая она наблюдательная. Марина вспомнила вчерашний вечер. Алексей пересказывал коллегам по телефону очередную "смешную" историю о том, как Марина перепутала лекарства и чуть не угробила пациента. Конечно, он приукрасил, добавил деталей — так было всегда. Ее промахи, неловкости, даже случайные оговорки становились материалом для его шуток.
— Лиза, иди на кухню. И не выдумывай лишнего, — голос Марины прозвучал резче, чем хотелось.
Девочка вздрогнула и послушно потопала в кухню. А Марина осталась стоять у окна, чувствуя, как щеки горят от стыда. Зачем она накричала на дочку? Лиза ведь просто пыталась понять, что происходит в их доме.
За завтраком Лиза молчала, сосредоточенно ковыряя ложкой манную кашу. Марина украдкой наблюдала за ней и вспоминала себя в том же возрасте. Тогда она тоже пыталась понять, почему мама всегда извиняется перед папой, почему говорит тихо и ходит как будто на цыпочках.
— Мам, — вдруг подняла голову Лиза, — а ты помнишь, как раньше пела мне колыбельные?
— Конечно, помню. А что?
— Ты давно не поешь. Даже когда мы одни дома.
Марина поперхнулась чаем. Действительно, когда она перестала петь? Раньше напевала постоянно — на кухне, укладывая Лизу спать, по дороге в садик. А теперь... Как будто голос исчез, затерялся где-то между бесконечными "прости", "я не хотела" и "ты прав".
— Просто устаю на работе, дочка.
— Понятно, — кивнула Лиза и снова уткнулась в тарелку.
Но Марина видела — девочка не поверила. И как поверить, если ложь висела в воздухе их квартиры, как затхлый запах? Дети чувствуют неправду лучше взрослых. У них еще не выработался иммунитет к притворству.
После завтрака, собирая Лизу в школу, Марина заметила, что дочка то и дело бросает на нее изучающие взгляды. Как будто пытается решить сложную задачку.
— Мам, а если человек все время делает вид, что ему хорошо, когда на самом деле плохо, это вредно? — спросила Лиза, натягивая курточку.
Марина застыла с портфелем в руках. Откуда у семилетней девочки такие вопросы?
— Лиза, ты о чем?
— Да так. В садике Катя Петрова всегда смеется, а воспитательница говорит, что она дома плачет. Мама с папой развелись.
— Ах, вот оно что... — Марина облегченно выдохнула. — Знаешь, дочка, иногда люди скрывают свои чувства, чтобы не расстраивать других. Особенно детей.
— А это правильно?
Проклятье, какая же она умная. Семь лет, а задает вопросы, на которые у Марины нет ответов. Или есть, но страшно их произносить вслух.
— Правильно, когда люди заботятся друг о друге, — осторожно ответила Марина.
— Ага, — Лиза кивнула и вдруг обняла мать за талию. — Мам, я тебя очень люблю. И хочу, чтобы ты была счастливая.
У Марины защипало глаза. Она прижала дочку к себе, вдыхая запах детских волос и чувствуя, как что-то ломается внутри. Какое право она имела воспитывать дочь в атмосфере вранья? Учить ее тому, что нужно терпеть и молчать?
— Я тоже тебя люблю, солнышко. Больше всего на свете.
Проводив Лизу в школу, Марина медленно брела домой. Слова дочери звучали в голове, как набат. "Почему ты грустишь, когда папа смеется?" А ведь действительно — почему? Когда она успела привыкнуть к тому, что смех мужа означает чью-то боль? Что его веселье всегда построено на чьем-то унижении?
Не одно поколение женщин терпело и молчало, думая, что защищает детей. А в итоге дети вырастали, не понимая, где правда, а где ложь. Где любовь, а где привычка.
Глава 2: Старое зеркало
Вернувшись домой после проводов Лизы, Марина машинально начала прибираться. Мыла посуду, вытирала пыль, складывала вещи — все те же движения, которые повторяла изо дня в день уже пятнадцать лет. Руки работали сами собой, а мысли все возвращались к утреннему разговору с дочерью.
Проходя мимо спальни, она невольно остановилась перед старым зеркалом в резной раме. Алексей подарил его на их первую годовщину свадьбы. Тогда он еще умел делать красивые жесты, говорить правильные слова.
— Чтобы ты каждое утро видела, какая ты красивая, — сказал он тогда, устанавливая зеркало у окна.
Марина посмотрела на свое отражение. Когда она успела так постареть? Тусклые волосы, собранные в привычный хвост, бледная кожа, уставшие глаза. А ведь когда-то Алексей называл ее своей звездочкой, говорил, что она светится изнутри.
Она вспомнила их первую встречу в доме культуры. Алексей выступал с командой КВН, зал хохотал до слез. А она сидела в первом ряду и не могла оторвать от него глаз. Такой обаятельный, остроумный, уверенный в себе. После выступления он подошел к ней сам.
— Я заметил, ты не смеялась над моими шутками, — сказал он, садясь рядом.
— Смеялась, — засмущалась Марина. — Просто... внутри.
— Значит, ты особенная. Мне нравятся особенные девушки.
Тогда ей казалось, что он действительно ее видит, понимает. Что за его смехом скрывается что-то глубокое и настоящее. Только потом, уже после свадьбы, она поняла — Алексей не умел жить без аплодисментов. Дома он искал ту же реакцию, что и на сцене. А если не получал — становился злым и язвительным.
— Что это за кислая мина? — спрашивал он, когда Марина не реагировала на его очередную шутку про ее неуклюжесть. — Чувства юмора совсем нет.
— Алеша, это же обидно...
— Обидно? — он театрально всплескивал руками. — Да я же тебя развлекаю! Другие бы за такого мужа спасибо сказали!
И Марина училась говорить спасибо. За "шутки" над ее внешностью, работой, характером. За то, что он пересказывал посторонним их семейные неурядицы, превращая их личную жизнь в анекдоты для корпоративов.
Звонок в дверь прервал воспоминания. Марина открыла — на пороге стояла соседка тетя Валя с авоськой картошки.
— Мариночка, дочка, помоги старухе мешок дотащить. Совсем силы не те.
— Конечно, тетя Валя, проходите.
Пока Марина помогала соседке, та, как всегда, делилась новостями.
— А вчера твоего Алексея видела во дворе, так он народ смешил! Прямо артист настоящий. Счастливая ты, Марина. Не каждому мужу дано людей радовать.
— Да, — коротко ответила Марина, ставя мешок на пол.
— А помню, как ты раньше сама хохотала, когда он шутил! Теперь что-то притихла. Работа, наверное, заела?
Марина промолчала. Что тут скажешь? Что смех мужа давно перестал приносить радость? Что каждая его шутка как укол иголкой — больно, но не смертельно?
После ухода соседки Марина прошла в комнату Лизы, чтобы проветрить и застелить постель. На письменном столе дочки лежали альбомы с фотографиями — Лиза недавно просила показать ей старые снимки.
Марина открыла один из альбомов и замерла. На фотографии она сама, но совсем другая — с сияющими глазами, открытой улыбкой, в ярком красном платье. Это фото было сделано на их свадьбе, когда ей казалось, что вся жизнь впереди.
— Мам! — в комнату ворвалась Лиза. — А почему ты так рано с работы?
— У нас сегодня короткий день, — спохватилась Марина. — А ты что, уже пришла?
— Да, последний урок отменили. — Лиза подошла ближе и увидела открытый альбом. — Ой, это ты, мама?
— Я, дочка.
— Вау! — девочка взяла фотографию в руки. — Ты такая... счастливая! И красивая! А платье какое шикарное!
Марина села рядом с дочерью на кровать. Лиза внимательно рассматривала снимок, поворачивая его под разными углами.
— Мам, а это точно ты? — серьезно спросила девочка. — Ты же совсем не такая, как сейчас.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну... — Лиза задумалась, подбирая слова. — На фотографии ты смеешься по-настоящему. А сейчас ты улыбаешься только губами. Глаза не смеются.
Детская прямота снова ударила по самому больному. Марина взяла фотографию, всматриваясь в лицо той, прежней себя. Когда она перестала смеяться глазами? Когда научилась улыбаться только губами?
— Дочка, люди меняются. Становятся старше, серьезнее...
— А папа не изменился, — заметила Лиза. — Он как смеялся, так и смеется.
— Это правда.
— Значит, меняются не все? — девочка смотрела на мать с любопытством. — Может, ты просто забыла, как смеяться по-настоящему?
Марина обняла дочь, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Из уст младенца истина глаголет — разве не так говорили в старину? Лиза, сама того не понимая, задавала самые важные вопросы.
— А хочешь, я тебя научу снова смеяться? — предложила девочка. — Как раньше?
— А ты умеешь?
— Конечно! Смотри! — Лиза состроила такую смешную рожицу, что Марина невольно рассмеялась. И почувствовала — впервые за долгое время смех идет не только от губ, но и от сердца.
— Видишь? — обрадовалась Лиза. — Получилось! Глазки засмеялись!
Марина снова посмотрела в зеркало, которое подарил ей когда-то Алексей. Но теперь видела не только усталую женщину, а еще и ту девушку в красном платье — живую, смеющуюся, полную надежд. Может быть, она не исчезла совсем? Может быть, просто спряталась очень глубоко?
Глава 3: Праздник
День рождения Лизы выпал на субботу. Алексей с утра носился по квартире, развешивая гирлянды и надувая шарики. К обеду должны были прийти гости — пара семей с детьми и несколько соседей.
— Марина, ты торт забрала? — крикнул он из зала, где расставлял стулья. — И не забудь про свечки! Семь штук!
— Все помню, — отозвалась Марина с кухни, где готовила салаты.
Лиза сидела за столом и старательно рисовала. Время от времени она поднимала голову и наблюдала за отцом.
— Пап, а зачем так много гирлянд? — спросила она, когда Алексей в третий раз переклеивал украшения на стене.
— Чтобы красиво было! День рождения же! — Алексей подмигнул дочери. — Сегодня ты принцесса, а принцессам полагается пышный праздник!
Марина молча резала помидоры, чувствуя знакомое напряжение. Алексей всегда превращал детские праздники в шоу, где главным действующим лицом был он сам. Дети становились благодарной аудиторией, а Марина — обслуживающим персоналом.
К трем часам квартира наполнилась гостями. Алексей сразу взял инициативу в свои руки.
— Итак, дорогие друзья! — провозгласил он, поднимая бокал с соком. — Сегодня у нас особенный день! Нашей красавице Лизе исполняется семь лет!
Гости зашумели, захлопали. Лиза покраснела и спряталась за мамину спину.
— Не стесняйся, принцесса! — Алексей подхватил дочь на руки. — А теперь давайте поиграем! Кто знает загадки?
Следующий час Алексей развлекал компанию анекдотами, конкурсами и песнями. Он пел под гитару, рассказывал смешные истории, изображал разных животных. Взрослые хохотали, дети визжали от восторга.
— Какой у вас замечательный муж! — шепнула соседка Марине. — Просто душа компании! Лизочке повезло с папой.
Марина кивнула и ушла на кухню за очередным блюдом. Там она могла хоть немного отдохнуть от всеобщего веселья. Через окно наблюдала за играющими во дворе детьми и думала о том, как быстро пролетели эти семь лет.
— Мам, — в кухню заглянула Лиза. — Там так шумно. Можно я с тобой посижу?
— Конечно, Лизочек. Устала от праздника?
Лиза кивнула и забралась на стул рядом с матерью.
— А знаешь, что странно? — тихо сказала девочка. — Папа все время смеется и веселится. Но он ни разу не посмотрел мне в глаза. Когда поднимал тост, он смотрел на гостей. Когда пел песню — тоже на гостей. А на меня — нет.
Марина замерла с тарелкой в руках. Как точно Лиза подметила то, что она сама чувствовала годами. Алексей не видел людей — он видел аудиторию.
— Тебе показалось, солнышко.
— Нет, мам. Я специально следила. — Лиза вздохнула. — А еще он рассказал дяде Володе, как я вчера упала с велосипеда. Всем было смешно. А мне было больно.
— Дочка...
— Я знаю, что папа меня любит. Но почему он любит не меня, а когда все смеются?
Вопрос семилетней девочки оказался точнее любого психологического анализа. Алексей действительно любил не людей, а реакцию на себя. Не дочь, а возможность быть смешным папой. Не жену, а благодарную зрительницу.
Из зала донесся громкий смех — Алексей явно рассказывал очередную историю.
— А хочешь, мы с тобой здесь тихонько посидим? — предложила Марина. — Пока они там веселятся?
— Хочу, — обрадовалась Лиза. — А давай чай с тортом вдвоем попьем? Без гостей?
Марина отрезала два куска торта, заварила чай. Они сели друг напротив друга за маленьким кухонным столом. За стеной продолжалось веселье, а здесь было тихо и уютно.
— Мам, а ты знаешь, какой подарок я хочу больше всего? — спросила Лиза, отламывая кусочек торта.
— Какой?
— Чтобы ты снова была такая, как на той фотографии. Веселая и красивая. И мы бы с тобой жили счастливо.
У Марины сжалось сердце. Получается, дочь все это время думала не о куклах и игрушках, а о маминой грусти?
— Лизочка, я же не грустная...
— Мам, я же вижу. — Девочка серьезно посмотрела на мать. — Когда папа смеется, ты отворачиваешься. Когда он рассказывает про тебя смешные истории, ты краснеешь. А когда мы одни, ты совсем другая.
Алексей появился в дверях кухни с пустым подносом.
— А вы что тут сидите? Праздник же! Лиза, иди к гостям, тебя спрашивают!
— Не хочу, — тихо ответила девочка.
— Как не хочешь? — удивился Алексей. — Это же твой день рождения! Дядя Володя хочет показать фокус!
— Не хочу фокусов. Хочу с мамой посидеть.
Алексей нахмурился. Его не устраивало, что сценарий праздника нарушался.
— Марина, ну скажи ей! Нельзя же от собственных гостей прятаться!
— Может, пусть отдохнет немного? — осторожно предложила Марина.
— Отдохнет? От чего отдохнет? От праздника? — Алексей поставил поднос на стол с грохотом. — Я весь день стараюсь, развлекаю, а вы тут сидите как на поминках!
Лиза вздрогнула от резкого тона. Марина инстинктивно обняла дочь за плечи.
— Алеша, не кричи, пожалуйста.
— Не кричу, а объясняю! — Он развернулся и ушел к гостям, хлопнув дверью.
Лиза прижалась к матери.
— Видишь? — прошептала она. — Он злится, когда мы не хотим идти смеяться над его шутками.
Этой ночью, когда гости разошлись, а Алексей уснул, Лиза подкралась к матери в постели.
— Мам, — прошептала она, — а правда, что взрослые иногда делают вид, что все хорошо?
— Иногда, дочка.
— А ты делаешь вид?
Марина долго молчала в темноте, слушая ровное дыхание мужа. Потом тихо ответила:
— Да, Лизочка. Делаю.
— А зачем?
— Потому что боюсь.
— Чего боишься?
— Что если перестану делать вид, то все рассыплется.
Лиза обняла маму за шею.
— А может, если перестанешь, то станет лучше?
Глава 4: Голос
После дня рождения в доме повисла странная тишина. Алексей был недоволен тем, что праздник получился "не таким ярким", а Лиза стала еще более замкнутой. Она больше не задавала маме вопросов, но внимательно наблюдала за родителями.
Во вторник вечером Алексей вернулся домой в приподнятом настроении. На корпоративе ему особенно удалась программа, и он получил хорошие чаевые.
— А знаете, что сегодня произошло? — обратился он к Марине и Лизе, которые сидели за столом с домашним заданием. — Один директор так смеялся над моими шутками, что чуть со стула не упал! Говорит: "Алексей, вы гений! Как вам такое в голову приходит?"
Марина молча помогала дочери решать примеры, не поднимая глаз от тетради.
— И знаете, что я ему ответил? — продолжал Алексей, расхаживая по комнате. — Говорю: "А что тут особенного? Вот жена у меня — ходячий анекдот! Каждый день новый материал подбрасывает!"
Лиза резко подняла голову и посмотрела на отца.
— Папа, а зачем ты про маму так говоришь?
— Что — так? — удивился Алексей. — Я же не со злом. Просто смешно рассказываю.
— А маме смешно?
Алексей поморщился. Его не устраивало, когда дочь задавала неудобные вопросы.
— Лиза, взрослые разговаривают. Делай уроки.
— Но это же про маму. А она не смеется.
— Потому что у мамы нет чувства юмора, — отрезал Алексей. — Некоторые люди не умеют веселиться.
Марина сжала кулаки под столом. Много лет она молчала, терпела, проглатывала обиды. Но сейчас, глядя на серьезное лицо дочери, поняла — больше не может.
— У меня есть чувство юмора, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от тетради.
— Что? — не расслышал Алексей.
— Я сказала — у меня есть чувство юмора. — Марина подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — Просто твои шутки мне не смешны.
— Ах вот как! — Алексей театрально всплеснул руками. — А что тебе смешно? Может, ты сама попробуешь рассказать анекдот?
— Не надо, Алеша.
— Да нет, давай! Развесели нас! Покажи свое чувство юмора!
Лиза испуганно смотрела на родителей. Марина почувствовала, как по спине пробегает холодок — так всегда начинались их ссоры. Алексей не умел останавливаться, когда задевал больные места.
— Алеша, при ребенке не надо.
— А что такого? — Он подошел ближе, нависая над столом. — Лиза должна знать, какая у нее мама. Вечно недовольная, вечно с кислой миной. Ничего ее не радует, ничего не ценит.
— Это неправда, — Марина встала из-за стола.
— Неправда? — рассмеялся Алексей. — А кто из нас двоих смешит людей? Кто приносит радость? А кто только ноет и жалуется?
— Я не жалуюсь.
— Ах да, ты молчишь! Это еще хуже! Живешь как в трауре, ребенка своим настроением заражаешь!
— Пап, перестань! — вдруг крикнула Лиза, вскакивая с места. — Не говори так про маму!
Алексей удивленно обернулся к дочери.
— Лиза, ты не понимаешь...
— Понимаю! — У девочки на глазах выступили слезы. — Мама хорошая! Она меня любит и никого не обижает! А ты всегда над ней смеешься!
— Лизочка, иди в свою комнату, — попросила Марина.
— Не пойду! — упрямо ответила дочь. — Почему папа может кричать, а я не могу?
Алексей побледнел. Впервые за долгие годы кто-то в этом доме не побоялся ему возразить.
— Какую правду? — холодно спросил он.
— Что ты не любишь маму! — выпалила Лиза. — Ты любишь только когда все смеются! А мама тебя любит, но ты этого не видишь!
— Лиза! — резко окрикнул Алексей. — Немедленно извинись!
— Не буду! — Девочка прижалась к матери. — Я правду сказала!
Марина обняла дочь, чувствуя, как дрожат детские плечи. И вдруг поняла — она больше не может молчать. Не может позволить Алексею срывать злость на ребенке.
— Лиза права, — сказала она громко и четко. — Я действительно папу люблю. А он меня — нет.
— Что ты несешь? — опешил Алексей.
— То, о чем молчала пятнадцать лет. — Марина почувствовала, как голос становится тверже. — Ты не любишь меня. Ты любишь публику. А я для тебя — материал для шуток.
— Марина, ты с ума сошла?
— Нет, наоборот. Впервые за долгое время пришла в себя. — Она погладила Лизу по голове. — Знаешь, что мне действительно не смешно? Что я позволила тебе превратить нашу семейную жизнь в дешевое шоу.
Алексей открыл рот, но слов не нашлось. Впервые за годы совместной жизни Марина не извинялась, не оправдывалась, а говорила то, что думает.
— И знаешь еще что? — продолжала она. — Наша дочь в семь лет понимает больше, чем ты за всю свою жизнь. Она видит разницу между любовью и шоу.
— Я... я не устраиваю шоу.
— Устраиваешь. Постоянно. Даже дома. Даже перед ребенком. — Марина взяла Лизу за руку. — А мы больше не хотим быть твоими зрителями.
Алексей растерянно смотрел на жену и дочь. Казалось, он впервые их видит.
— Марина, мы же можем поговорить...
— Мы и говорим. Впервые честно. — Она подняла дочь на руки. — Идем, Лизочка. Почитаем сказку.
Они вышли из комнаты, оставив Алексея одного. В коридоре Лиза обняла маму за шею и прошептала:
— Мам, а теперь ты не будешь больше грустить, когда папа смеется?
— Не буду, дочка. Потому что теперь я знаю — не все, что кажется смешным, на самом деле смешно.
— А я всегда знала, что ты не виновата, — тихо сказала Лиза. — Просто боялась тебе сказать.
Глава 5: Тишина
Прошло две недели с той памятной ссоры. Алексей собрал вещи и уехал к своему приятелю, сказав, что "подумает о ваших словах". Марина не удерживала. Впервые за много лет она чувствовала, что может дышать полной грудью.
Утром, провожая Лизу в школу, она заметила, что дочь стала совсем другой. Девочка больше не ходила на цыпочках, не боялась смеяться громко, не оглядывалась, когда говорила что-то веселое.
— Мам, а знаешь, что мне Катя Петрова сегодня сказала? — болтала Лиза, надевая курточку. — Она говорит: "Лиза, ты как будто выросла!" А я ей отвечаю: "Это потому что дома тишина стала добрая!"
— Добрая тишина? — переспросила Марина, застегивая дочери пуговицы.
— Ну да! Раньше у нас дома была тишина, но страшная. Все боялись что-то сказать не так. А теперь тишина хорошая.
Марина кивнула. Действительно, дом словно ожил. Утром она снова начала напевать на кухне, вечером они с Лизой читали книги вслух, играли в настольные игры, рисовали. Простые радости, о которых она забыла за годы постоянного напряжения.
Вечером того же дня, когда Лиза делала уроки, а Марина готовила ужин, зазвонил телефон. Алексей.
— Марина, мне нужно зайти за вещами.
— Хорошо. Когда приедешь?
— Завтра, после работы. — Он помолчал. — А как дела? Как Лиза?
— Хорошо. Мы справляемся.
— Понятно. — Снова пауза. — Марина, а может, мы еще поговорим? Я подумал...
— Алеша, если ты хочешь сказать, что будешь другим, не надо. Мы оба знаем, что люди не меняются так быстро.
— Но я могу попробовать...
— Можешь. Но не с нами. — Марина посмотрела на дочь, которая сосредоточенно выводила буквы в прописи. — Лиза впервые за долгое время спокойна. И я тоже.
— Значит, ты решила?
— Да. Решила.
После разговора Марина села рядом с дочерью.
— Лизочка, завтра папа приедет за вещами.
— Насовсем? — спросила девочка, не отрывая взгляда от тетради.
— Наверное.
— А тебе грустно?
Марина задумалась. Грустит ли она? Скорее, чувствует облегчение. Словно сняла тяжелый рюкзак после долгого похода.
— Знаешь, дочка, я не грущу. А ты?
Лиза отложила ручку и посмотрела на мать серьезными глазами.
— А я рада, что мы остались вдвоем. — Она помолчала. — Мне всегда было жалко папу.
— Жалко? — удивилась Марина.
— Ну да. Он же не умеет по-настоящему. Как будто бы всегда играет, только без кукол и мишки.
Детская мудрость снова поразила Марину своей точностью. Алексей действительно всю жизнь играл роли, не умея быть просто собой.
На следующий день Алексей пришел за вещами. Был подчеркнуто вежлив. Попытался пошутить пару раз, но шутки получились натянутыми.
— Лиза, пойдем погуляем? — предложил он дочери. — Покатаемся на качелях?
— Не хочу, пап. У меня уроки.
— Но ведь я надолго уезжаю...
— Знаю. — Лиза подняла на отца грустные глаза. — А будешь добрым, приезжай. Мы тебя будем ждать.
Алексей растерянно посмотрел на дочь, потом на Марину. Казалось, он только сейчас понял, что потерял.
— Марина, может быть...
— Алеш, иди. — Она помогла ему донести сумки до двери. — Будь счастлив. По-настоящему счастлив.
Когда дверь закрылась, Лиза подбежала к матери и крепко обняла.
— Мам, а давай в парк пойдем? Посмотрим на листья?
— Давай, доча.
Они оделись и вышли во двор. Октябрьский воздух был свежим и прозрачным. Лиза бежала впереди, собирая желтые листья, а Марина медленно шла следом, чувствуя себя легкой, как перышко.
В парке они сели на скамейку у пруда. Лиза устроилась у мамы на коленях и тихо сказала:
— Мам, а теперь, когда ты улыбаешься, я верю, что все будет хорошо.
— Почему?
— Потому что твоя улыбка такая хорошая, она как солнышко — всех согревает.
Марина обняла дочь, глядя на гладь пруда, в которой отражались облака. Сколько лет она боялась этой тишины, этого спокойствия! А оказалось — это и есть счастье
Они сидели на скамейке, пока не стало темнеть. А потом пошли домой — в их маленький, тихий, но теперь по-настоящему счастливый дом. Дом, где больше не нужно было притворяться, что все хорошо. Где все действительно стало хорошо.
Вам также может понравиться другой рассказ: