В произведении Бориса Бедного показана любовь в разных ипостасях, её природные циклы или сезоны. Сейчас у нас жаркое лето, так потому бы с него и не начать.
Лето: Катя и Сашка
В книге (и кино) это самая стабильная пара подходящих друг другу молодых людей. Между ними крепкие отношения, ведущие к семье и долгим годам совместной жизни. От Саши исходит надёжность, а от Кати – верность. Их любовь – яркая, солнечная, тёплая, счастливая. Её рассвет.
«Катя опять любовалась своим кавалером, будто на всём белом свете не было парня краше неуклюжего Сашки».
Они дружны, в согласии друг с другом, всё у них ладно. Тишь да гладь да божья благодать.
Осень: Надя и Ксан Ксаныч
Отношения двух немолодых людей пришлись на осень их жизни. Вроде бы оба хотят создать семью, чтобы жить, как все, как положено.
Надя привыкла к Ксан Ксанычу, но не любит его. И робко надеется, что этот хороший добрый человек и мастер на все руки её любит. Но оказалось, что и у него нет такого чувства.
«Может быть, Ксан Ксаныч потому так стремился к семейной жизни, что с годами надоело ему молчать и копить свои мысли в одиночку, захотелось на пороге старости всегда иметь под рукой хоть одного, но терпеливого и преданного слушателя».
С горечью Надя понимала, что, будучи замужем за Ксан Ксанычем, ей уже не найти своё женское счастье.
По мере приближения дня свадьбы всё привычное начинает неуловимо меняться. Друг в друге они стали замечать новые черты, приходит понимание, что очень плохо знают друг друга. Им даже стало неловко находиться наедине.
«Надя не узнала его голоса и удивлённо посмотрела на жениха. В Ксан Ксаныче появилось что-то новое, незнакомое ей. Он будто вырос на целую голову, и во всех повадках стало проступать что-то самоуверенное, немного даже кичливое».
«Ксан Ксаныч заметил перемену в своей невесте, и эта новая непонятная Надя настораживала и даже пугала его».
«Наде вдруг показалось, что она обманывают не только себя, но и всех людей вокруг. Похоже, они собирались сделать что-то нехорошее и постыдное: нарушить какой-то неписанный, но всем на свете известный человеческий закон».
Надя решилась на трудный разговор и выбрала-таки себя. Может и не полюбит её никто, но и жить всю оставшуюся жизнь с нелюбимым мужем она не будет.
Осеннее межсезонье: Илья и Анфиса
Время перемен, от осени в зиму, время, когда все отмирает, замирает, замерзает и ждёт до весны…
В фильме отношения Илья и Анфисы показаны поверхностно, будто и не было у них ничего такого. В книге всё гораздо глубже. У них могли быть серьёзные чувства, но не сложилось. Не совпали их циклы.
«Когда Тося приехала в посёлок, Илья состоял в свободных от обязательств отношениях с Анфисой. Свободными они были от того, что жениться Илья на Анфисе не собирался, она тоже замуж не спешила, они проводили друг с другом время от скуки, но между тем была между нами и близость, какая бывает у старых друзей или супругов. Они были похожи».
«… Илья признался:
– Знаешь, я сперва, как с тобой познакомился, думал: на такой, в случае чего, и жениться можно. А теперь…
– На таких, как я, Илюша, не женятся, – твёрдо, как о давно решённом деле, сказала Анфиса. – Время провести – ещё куда ни шло, а для женитьбы другие есть, морально устойчивые…».
В череде событий, когда они пытались найти свою любовь в других, оба оказались по одну сторону – невнимания, пренебрежения и непрощённых обид.
«Илья увидел вдруг в горемычной Анфисе товарища по несчастью. Но ему, не смотря на все его беды, было всё-таки легче. Илья подивился тому, что жизнь снова, совсем на другом своём повороте, свела его с Анфисой и перебросила между ними зыбкий мостик».
«Чужая боль толкнулась Илье в сердце, отозвалась там его собственной натруженной болью. Не умом, а всей своей забракованной, ненужной Тосе любовью он понял вдруг, как плохо сейчас Анфисе.
В ней появилось что-то новое, беззащитное, и теперь уже решительно ничего не осталось от первой поселковой сердцеедки, к которой ещё не так давно он ходил по вечерам на коммутатор».
После всех испытаний и переживаний Илья стал лучше понимать не только себя, но и других людей.
«Илье пришло вдруг в голову, что, если бы на свете не было гордой и неприступной Тоси, он смог бы полюбить Анфису – вот эту новую, застенчивую и небойкую, только сейчас открытую им». Он сожалел, что не ему было суждено сделать Анфису такой. И всё у них было бы по-другому…
Зима: Анфиса и Дементьев
Время, когда всё рождается и всё умирает, начало и конец цикла.
Анфиса считала Вадима своим шансом на новое начало, но новую жизнь. Но, как говориться, «рад бы в рай, да грехи не пускают». Не смогла, не разрешила себе, и он не настоял. Так всё и замёрзло… «Скрытый холод снеготаяния», – как сказал Вадим Петрович.
«У Анфисы был такой умиротворённый вид, словно она наконец-то нашла своё настоящее место в жизни. Она совсем не притворялась и не очаровывала Дементьева. Ей было так хорошо и спокойно сейчас, как ни разу не было со всеми теми мужчинами, которые прошли через её жизнь.
Ей бы радоваться полной мерой, но за нынешним безоблачным счастьем нет-нет да и проглядывала грусть, будто Анфиса никак не могла чего-то позабыть, всё время помнила о чём-то неотвратимом».
Когда Дементьеву стали известно о прошлом Анфисы, в ней будто что-то надломилось. Вера в их совместное будущее пропала. Ей казалось, что она так много ошибалась в жизни, что не заслуживает шанса на счастье. Тогда она отталкивает Вадима, который уже простил ей всё, что знал. Правда, было и то, чего он не знал.
«Выходит и не женщина я уже, а так, пустая оболочка… В общем, обманула меня жизнь: сначала простой прикинулась, а теперь вот так обернулась… Измывалась я над любовью – вот она и подкараулила меня, за все прежние штуки мои отомстила… Если б мне кто раньше сказал, что я Вадим Петровича встречу, я бы совсем по-другому жила, его дожидалась… А в общем, всё идёт правильно: за ошибки свои надо платить сполна. На этом мир держится».
Весеннее межсезонье: Вера
Преддверие весны – снег становится рыхлым, податливым, талым, солнце начинает греть…
Когда-то Вере изменил муж. Это так сильно огорчило и ранило молодую женщину, что она уехала как можно дальше.
И изменил-то не по любви, а так, от нечего делать. Потом опомнился, стал писать. Письма от мужа Вера получала регулярно и сжигала их, не читая.
«Глянув на конверт, Вера шагнула к плите и бросила письмо в огонь».
Прошло время.
«Возле печки стояла Вера в расстёгнутом пальто и приспущенном платке и держала в руке нераспечатанное, целёхонькое письмо, не решаясь кинуть его в огонь. Вера испуганно глянула на Тосю, рука её рванулась к печке, на миг замерла в воздухе, будто упёрлась в невидимую стену, и неохотно бросила письмо в топку». «Вера украдкой посмотрела на печку. Письмо давно уже сгорело, но пепел не распадался и сохранил форму конверта».
Вере всё-таки хотелось прочесть его письмо. Когда Тося это поняла, то из солидарности предложила: «Давай сделаем так: ты сама не читай, а я, так и быть, прочту и перескажу тебе своими словами. Надо же узнать, что он там пишет».
Прошло ещё немного времени.
«В комнату быстро вошла Вера. Ещё с порога она нетерпеливо глянула на свою койку. Не раздеваясь, шагнула к ней, приподняла подушку, но там ничего не нашла. «Кто знает, почта была сегодня?».
Весна: Тося и Илья
Время таяния всех снегов, первых робких ростков, цветения и пьянящих ароматов.
В самом начале никто из них и не помышлял, что любовь закружит их в своём весеннем танце.
«Тося осторожничала на пороге новой для неё взрослой жизни. По неопытности своей она боялась продешевить и дать Илье гораздо больше, чем получить от него. Но какой-нибудь выгоды для себя Тося не искала: она хотела лишь во всём сравняться с Ильёй, Катей и другими взрослыми людьми».
«Илью кольнула вдруг непривычная, совсем ещё не обжитая им зависть к Тосе, к тому, что она только-только начинает свою взрослую жизнь, а он уже поколесил, поколобродил в этой жизни больше, чем надо. Собственная опытность, которой раньше он всегда гордился, обернулась теперь для Ильи грязной своей стороной.
Илья вдруг остро пожалел, что ничего в прошлом нельзя переделать и никогда уже не вычеркнуть ему из своей жизни, ни горемычной Анфисы, ни других девчат – лишних, случайных, ничуть ему не нужных».
«Илья понял с небывалой ясностью, что навеки вечные привязан к Тосе и как бы ни обманывал себя и чего бы ни навыдумывал со злости, прячась от горемычной своей любви, а никуда ему от Тоси не уйти, как нельзя уйти от самого себя».
Тося самой себе порой казалась зелёной девчонкой – со всеми своими полудетскими мечтами о дружбе-любви и Ильёй. Она так трогательно и откровенно говорила девчатам о своих мечтах, что, кажется, такое просто невозможно. Но Тосина вера и чистота были вознаграждены. Пройдя все испытания, она полюбила Илью всем сердцем, хоть и ничего не смыслит в любви.
«Илья крепко и бережно обнял Тосю, бессознательно пытаясь оградить её от всех бед этого древнего, но всё ещё не до конца правильно устроенного мира. Не умом, а всем существом своим Илья вдруг понял, что он теперь не один, и впервые в жизни к нему пришло сладкое и тревожное чувство своей ответственности за чужую судьбу. Он теперь был в ответе за всё, что случится в жизни с Тосей – и сегодня, и завтра, и через 10 лет…»