Продолжаем путешествие по России и листаем наш альбом фотографий с заметками на полях.
Карелия. Ранняя весна. Лёд на Онего уходит медленно, словно не хочет уступать место.
Размышляя куда поехать, я выбрал крошечную деревню — двенадцать жителей, три собаки и один человек, который делает лодки.
На остановке я спросил у женщины:
— А что тут у вас интересного?
— Ты кто? — спросила она в ответ.
— Егор, — представился я.
Она усмехнулась:
— Ну тогда тебе сам бог велел к Егору. Он лодки мастерит. Руки — золото. Душа — тень.
Мастерская — простое помещение с запахом смолы и свежей стружки. Егор смотрел на меня долго, будто решал, можно ли доверять.
— Не бойся, — сказал он наконец. — Я молчу и не кусаюсь. Просто не ждал.
Ему около шестидесяти. Глаза — серые, как камень, руки — грубые, словно кора дерева.
На полу — полуготовая лодка. Доски, согнутые так нежно, будто ткань.
— Куда вы на ней поплывёте ? — спросил я.
Егор тихо улыбнулся, но в глазах была боль:
— Нет. Я боюсь воды. Из-за меня утонул человек. Отсидел восемь лет. С тех пор — ни-ни. Даже мосты перехожу быстро, не задерживаюсь.
Он сразу предупредил:
— Об этом больше не спрашивай.
Мы пили крепчайший чай из алюминиевой кружки. Он говорил мало, как будто слова ему даются с трудом:
— Но лодки делаю. Для людей. Для тех, кто надеется. Я не сажусь в них, но словно говорю: «Держись»
Он провёл ладонью по борту — бережно, с тихой болью.
— Лодка — это обещание. Даже если ты не садишься в неё сам.
— Я, кстати, тоже Егор. Можно вас сфотографировать?
— Снимай и назови это фото: «Тень и дерево».
Почему-то я решил, что эта фотография будет чёрно-белой.
До скорого,
Егор Ерзин!