Кофе остыл, а я всё сидела у окна, глядя во двор. Восемь утра, понедельник. Обычно в это время квартира принадлежала только мне — тишина, утреннее солнце, никто не мешает собраться с мыслями. Но уже который месяц из соседней комнаты доносились голоса. Лена разговаривала по телефону, громко, как будто забывала, что живёт не одна.
— Нет, мам, я же говорю — временно! Максим скоро найдёт работу, и мы съедем.
Временно. Это слово звучало в моей квартире уже семьсот тридцать дней. Я считала.
Помню тот вечер, когда Лена позвонила. Плакала в трубку, говорила сбивчиво. Её бывший муж выгнал из квартиры, забрал документы на ребёнка, угрожал. Максиму тогда было четыре года, маленький, испуганный. Как я могла отказать племяннице? Сестра моя, Ленина мама, умерла три года назад. Кроме меня, у девочки никого не было.
— Тётя Света, ну недели на две, максимум на месяц. Просто переждать, пока всё уладится.
Я согласилась. Конечно, согласилась. У меня трёхкомнатная квартира, я живу одна с тех пор, как развелась. Детей нет, места хватает. Думала, поможет племяннице встать на ноги, найти работу, снять жильё. Как же я ошибалась.
Лена с Максимом приехали с тремя сумками. Сейчас их вещи занимают половину шкафа в прихожей, всю антресоль, стоят коробки в кладовке. Словно они здесь навсегда прописались.
— Мам, мам, а где мои машинки? — услышала я голос Максима.
— В коробке, в кладовке. Сам достанешь.
Я поморщилась. Кладовка — это моя территория. Там стоят банки с заготовками, старые фотографии, вещи, которые дороги сердцу. Теперь там хозяйничает шестилетний ребёнок.
Лена вошла в кухню, растрёпанная, в домашнем халате. Мой халат, если быть точной. Взяла без спроса ещё в первый месяц, сказала — свой забыла в спешке.
— Доброе утро, тётя Света. Кофе будешь?
— Я уже пила.
— А, ну да. Ты же рано встаёшь.
Она налила себе кофе из моей банки. Дорогой кофе, который покупаю себе в единственном магазине на другом конце города. Раньше одной банки хватало на месяц. Теперь покупаю каждые две недели.
— Лена, нам нужно поговорить.
— Да, конечно. Только Максима в садик отведу. Кстати, можешь его забрать? У меня собеседование в два часа.
Опять собеседование. За эти два года их было штук двадцать. То работа не подходит, то зарплата маленькая, то график неудобный. А я продолжаю забирать из садика чужого ребёнка, кормить его, читать сказки.
— Какое собеседование?
— В салон красоты. Администратором. Правда, зарплата не очень, но для начала сойдёт.
Для начала. Всё у неё для начала. Как будто она только вчера переехала, а не обустроилась здесь капитально со всеми удобствами.
— Лена, мы должны обсудить твои планы. Серьёзно обсудить.
— Тётя Света, я понимаю, что мы тебя обременяем. Но поверь, это ненадолго. Вот устроюсь на работу, накоплю денег, и мы съедем. Я же не могу с ребёнком на улицу.
Она умела говорить правильные слова. Именно так, чтобы я почувствовала себя бессердечной, если буду настаивать. Ребёнок, улица, некуда идти — всё это правда. Но правда и то, что я стала заложницей чужих проблем в собственном доме.
— Когда именно? Назови дату.
— Ну... к лету. Максимум к сентябрю. Точно.
К сентябрю. Она говорила то же самое в прошлом сентябре. И в декабре. И в марте.
После того как Лена ушла, я решила навестить подругу. Галина Петровна живёт в соседнем доме, мы дружим уже лет пятнадцать. Она одна из немногих, кто знает всю правду о моей ситуации.
— Света, ты выглядишь уставшей, — сказала она, открывая дверь.
— Устала я, Галь. Очень устала.
— Садись, чай поставлю. Рассказывай.
Мы устроились на кухне. У Гали всегда порядок, чистота, никто не разбрасывает игрушки, не занимает чужие полки в холодильнике.
— Она опять обещает съехать. К сентябрю.
— Света, милая, а ты что думаешь? Она сама съедет?
— Не знаю. Боюсь, что нет.
— А работать устроилась?
— Собеседования ходит. Но толку мало. То одно не подходит, то другое.
Галина помолчала, размешивая сахар в чае.
— Послушай, а может, она и не хочет работать? Подумай сама — зачем? У неё бесплатное жильё, ты продукты покупаешь, за коммуналку платишь. Ребёнка из садика забираешь, ужин готовишь. Что ей ещё нужно?
Я поперхнулась чаем. Галина озвучила то, о чём я сама думала, но боялась признаться.
— Она же племянница. Семья.
— Семья — это взаимная поддержка. А что она тебе даёт взамен? Кроме проблем и расходов?
Я не смогла ответить. Честно говоря, не припомню ни одного случая, когда Лена предложила помощь. Даже посуду за собой не всегда моет.
— Галь, а как поступить? Выгонять с ребёнком?
— Не выгонять. Поставить условия. Жёсткие условия. Иначе она тебя в гроб вгонит.
Домой я вернулась с твёрдым намерением поговорить с Лёной серьёзно. Но дома меня ждал сюрприз. Максим разбил мою любимую вазу. Ту самую, что стояла на комоде в гостиной. Антикварную, доставшуюся от бабушки.
— Мам, а тётя Света ругаться будет? — спросил мальчик, когда я вошла.
— Да нет, что ты. Тётя Света добрая, — ответила Лена, подметая осколки. — Извини, тётя Света. Максим мячиком играл, нечаянно попал.
Нечаянно. Мячиком. В гостиной. Где стоит антикварная мебель и дорогие сердцу вещи.
— Лена, почему ребёнок играет мячом в гостиной?
— Да он же не специально. Дети есть дети.
— Дети должны знать правила. Это моя квартира, мои вещи.
— Ну что ты на ребёнка наезжаешь? Он же маленький.
Наезжаю. Я наезжаю на ребёнка в собственной квартире, требуя соблюдать элементарные правила. Видимо, я совсем обнаглела.
— Лена, нам нужно поговорить. Сейчас.
— Да поговорим. Только Максима спать уложу.
Она уложила сына и вышла ко мне на кухню. Я приготовила речь, продумала аргументы, настроилась на трудный разговор.
— Я хочу, чтобы ты назвала точную дату съезда. Конкретную дату.
— Тётя Света, ну мы же это обсуждали. К сентябрю.
— Не к сентябрю. Какого числа в сентябре?
— Ну... первого сентября. Максим в школу пойдёт, устроимся поближе к школе.
— Хорошо. Записываю — первое сентября. Но есть условия.
— Какие условия?
— Ты устраиваешься на работу. Любую работу. До конца этого месяца.
— Но я же стараюсь...
— Стараешься два года. Хватит стараться, пора работать. Второе условие — ты оплачиваешь часть расходов. Коммунальные услуги, продукты. Я не благотворительный фонд.
— Тётя Света, откуда у меня деньги, если я не работаю?
— Вот поэтому и нужно работать. Третье условие — ты убираешь за собой и за ребёнком. Это не моя обязанность.
— Я убираю.
— Лена, не ври. Посуду не моешь, мусор не выносишь, игрушки разбросаны по всей квартире. Я устала жить в бардаке.
— Ты преувеличиваешь.
— А ваза? Кто будет покупать новую?
— Так мы же не нарочно.
— Нарочно или нет, а ваза разбита. Дорогая вещь испорчена.
Лена молчала, кусая губы. Потом посмотрела на меня с обидой.
— Тётя Света, я думала, ты меня любишь. А ты как чужая стала.
— Я люблю тебя, Лена. Но любовь не означает, что я должна содержать тебя всю жизнь. Ты взрослая женщина, у тебя есть ребёнок. Пора брать ответственность на себя.
— Легко говорить. А как одинокой матери выживать?
— Как выживают миллионы других одиноких матерей. Работают, экономят, но не живут на шее у родственников два года подряд.
— Значит, ты меня выгоняешь?
— Я не выгоняю. Я даю время до первого сентября. Это ещё четыре месяца. Вполне достаточно, чтобы найти работу и жильё.
— А если не найду?
— Найдёшь. Если захочешь.
Разговор закончился слезами. Лена плакала, говорила, что я её предаю, что она надеялась на мою поддержку, что я единственная родная. Я слушала и чувствовала себя виноватой. Но стояла на своём.
Утром Лена ушла на очередное собеседование. Я осталась одна и впервые за долгое время ощутила покой. Тишина, порядок, никто не включает громко телевизор, не разбрасывает вещи. Так вот какой была моя жизнь раньше. Я почти забыла.
Вечером пришла соседка, Анна Ивановна. Принесла пирожки, присела попить чай.
— Света, а что у тебя с племянницей? Слышала, она плакала на лестнице по телефону.
— Я поставила условия. Сказала, что к сентябрю должна съехать.
— И правильно сделала. Знаешь, у меня сын тоже хотел с женой и детьми переехать. Развелся, некуда было деваться. Я сразу сказала — на полгода максимум. Ровно в срок съехали, сняли комнату, потом квартиру. Теперь живут нормально.
— А если бы не съехали?
— Съехали бы. Потому что знали — я не шучу. А ты, Света, слишком добрая. Вот и садятся на шею.
Анна Ивановна была права. Я действительно слишком добрая. И этой добротой пользуются.
Вечером пришла Лена. Радостная, возбуждённая.
— Тётя Света, меня взяли! На работу взяли!
— Куда?
— В салон красоты. Администратором. Зарплата небольшая, но для начала нормально.
— Поздравляю. Когда выходишь?
— Завтра. В смену с десяти до семи.
— Значит, Максима мне забирать из садика?
— Ну да. Пока что. Потом что-нибудь придумаем.
Опять пока что. Опять потом что-нибудь придумаем. Но я решила не портить момент. Всё-таки работу она нашла.
Первую неделю Лена работала добросовестно. Вставала рано, собиралась, уходила. Максима я забирала из садика, кормила, занималась с ним. Вечером Лена приходила уставшая, рассказывала про работу, жаловалась на клиентов.
— Представляешь, одна дама скандал устроила из-за записи. Говорит, я её неправильно записала. А я точно помню, что она сказала на четверг.
— Бывает. Привыкнешь.
— Да, наверное. Зато коллектив хороший. Девочки дружные.
Я радовалась. Казалось, дело пошло. Лена работает, привыкает, может, скоро и правда начнёт снимать жильё.
Но через месяц началось. Сначала она опоздала на работу, потому что проспала. Потом заболела — простыла, температура. Потом у Максима ветрянка, надо было сидеть дома. Потом конфликт с администратором, несправедливые претензии.
— Тётя Света, она на меня наезжает постоянно. Придирается к каждой мелочи.
— А может, есть к чему придираться?
— Да что ты! Я же стараюсь. Но она изначально меня невзлюбила.
— Лена, работа есть работа. Надо терпеть.
— Легко сказать. Ты на хорошем месте работаешь, у тебя нормальное начальство.
Да, я работаю бухгалтером в торговой фирме. Работаю уже двенадцать лет, меня ценят, зарплата достойная. Но я не свалилась на это место с неба. Я училась, набиралась опыта, доказывала свою компетентность.
— Лена, а деньги на съём квартиры ты откладываешь?
— Да какие деньги? Зарплата копеечная. Только на одежду Максиму хватает, да и то еле-еле.
— Но что-то же остаётся?
— Тётя Света, я же не все расходы на тебя перекладываю. Максиму памперсы покупаю, игрушки, сладости. Это тоже деньги.
Памперсы шестилетнему ребёнку. Игрушки каждую неделю. Сладости, которые он ест вместо нормального обеда. А обед я готовлю и покупаю продукты на свои деньги.
— Лена, пора бы уже копить на собственное жильё. Сентябрь не за горами.
— Знаю, знаю. Но понимаешь, сейчас квартиры дорогие. Даже комнату снять — треть зарплаты уходит.
— А как же другие люди живут? Каким-то образом справляются.
— Другие люди — это другие люди. У них родители помогают, мужья. А у меня кто есть? Только ты.
Опять я. Опять моя обязанность всех содержать и обеспечивать. Когда же это кончится?
В июле случилось то, чего я боялась больше всего. Лена пришла с работы и сказала, что её уволили.
— За что?
— За прогулы. Но я же болела! И справки приносила.
— Сколько дней пропустила?
— Ну... в общей сложности дней десять. Может, чуть больше.
— За месяц?
— Да не за месяц. За два месяца.
— Лена, это же треть рабочего времени.
— Но у меня были причины! Максим болел, я сама простыла. Потом у него в садике карантин был.
— Лена, работодателю всё равно, какие у тебя причины. Ему нужен человек, который ходит на работу.
— Значит, ты на их стороне?
— Я ни на чьей стороне. Я просто объясняю, как устроен мир.
— Мир жестокий. А я думала, в семье можно рассчитывать на понимание.
Опять семья. Опять понимание. Я устала от этих аргументов.
— Лена, до первого сентября осталось полтора месяца. Ты обещала съехать.
— Как я съеду без работы?
— Найдёшь другую работу.
— Легко сказать. Меня же теперь без рекомендаций возьмут не везде.
— А надо было думать об этом раньше.
— Тётя Света, ты что, совсем бессердечная стала? Я же не специально уволилась. Обстоятельства.
— Обстоятельства бывают у всех. Но взрослые люди несут ответственность за свои поступки.
— Ладно, буду искать работу. Но к сентябрю я точно не успею накопить на съём.
— Лена, тогда давай по-другому. Ты ищешь работу, я даю тебе ещё два месяца. До первого ноября. Это последний срок.
— А если опять не получится?
— Получится. Потому что другого варианта нет.
Август прошёл в поисках работы. Лена ходила на собеседования, но результата не было. То график не подходил, то зарплата маленькая, то коллектив неприятный. Я начала подозревать, что она просто не хочет работать.
В конце августа я приняла решение. Позвонила сестре бывшего мужа, она работает в кадровом агентстве.
— Марина, нужна твоя помощь. Моя племянница ищет работу.
— Какая специальность?
— Да любая. Продавец, администратор, секретарь. Главное, чтобы официально, с нормальной зарплатой.
— Принеси резюме, посмотрим.
На следующий день я пришла к Лене с конкретным предложением.
— Лена, знакомая может помочь с работой. Принеси резюме.
— Какая работа?
— Продавец в магазине детских товаров. Зарплата нормальная, недалеко от дома.
— Продавец? Но я же не торговый работник.
— Лена, ты два года не работаешь. Какая разница, кем?
— Но это же не моя сфера.
— А какая твоя сфера?
— Ну... я думала, что-то поинтереснее. Может, в офисе.
— В офисе тоже нужна квалификация. А её у тебя нет.
— Значит, ты считаешь меня неспособной?
— Я считаю, что тебе нужна любая работа, а не поиски идеального места.
— Хорошо, схожу на собеседование.
Но до собеседования дело не дошло. Лена нашла отговорку — заболела. Потом заболел Максим. Потом были другие неотложные дела.
Первое сентября наступило. Максим пошёл в школу, а Лена по-прежнему сидела дома. Я пришла с работы и застала её на кухне с подругой. Они пили кофе, смеялись, обсуждали кого-то из знакомых.
— Лена, можно поговорить?
— Конечно. Таня, ты пока телевизор посмотри.
— Какого числа ты планируешь съехать?
— Тётя Света, ну мы же договорились — до ноября.
— Я говорила при условии, что ты будешь работать.
— Я ищу работу!
— Два месяца ищешь? И никто не берёт?
— Рынок труда сложный. Конкуренция большая.
— Лена, хватит. Ты просто не хочешь работать. Зачем тебе работа, если я тебя содержу?
— Это неправда!
— Правда. Ты живёшь здесь как у себя дома. Я плачу за квартиру, за свет, за газ, за воду. Продукты покупаю, еду готовлю. Ребёнка из школы забираю, с уроками помогаю. А ты что даёшь взамен?
— Я же не просила тебя это делать!
— Не просила? А кто два года назад рыдал в телефонную трубку, умоляя пустить переночевать?
— Я думала, ты поможешь родной племяннице.
— Я помогала два года. Этого достаточно.
— А куда мне деваться с ребёнком?
— Работать, снимать жильё, жить как все нормальные люди.
— Мне нужно время.
— Время я тебе давала. Лена, я устала. Устала от твоих отговорок, от твоего нежелания что-то менять. Ты паразитируешь на мне, и это должно прекратиться.
— Значит, ты меня выгоняешь?
— Я тебе говорю — до первого ноября. Это последний срок. Потом я буду действовать по-другому.
— Как это?
— Меняю замки.
Мы поссорились. Лена плакала, кричала, что я её предаю. Подруга её поддерживала, говорила, что родственники так не поступают. Я вышла из кухни и заперлась в своей комнате.
Вечером пришла Галина. Услышала крики через стену, решила узнать, что случилось.
— Правильно делаешь, Света. Пора ставить точку.
— Но как же ребёнок?
— А ты подумай о себе. Сколько можно жертвовать своей жизнью?
— Она права, некуда им идти.
— Найдут куда. Когда деваться некуда, всегда находится выход.
— А если не найдут?
— Найдут. Потому что другого варианта не будет.
Октябрь прошёл в напряжении. Лена делала вид, что ищет работу, но я видела — она не верит, что я решусь на крайние меры. По-прежнему лежала на диване, смотрела телевизор, встречалась с подругами. Максим привык, что я его забираю из школы, кормлю, помогаю с уроками. Для него я стала второй мамой.
Тридцать первого октября я сказала Лене последний раз.
— Завтра первое ноября. Ты помнишь о нашей договорённости?
— Тётя Света, ну куда я пойду? На улице холодно, у Максима школа.
— Это твои проблемы. Я предупреждала полгода назад.
— Но я же не нашла работу.
— Потому что не искала.
— Дай ещё месяц. Последний раз прошу.
— Нет.
— Тётя Света, ну я же тебе как дочь. Неужели ты меня на улицу выгонишь?
— Я тебя не выгоняю. Я просто не позволяю больше на мне паразитировать.
— Значит, решено?
— Решено.
Утром первого ноября я ушла на работу как обычно. Лена спала, Максим собирался в школу. Я его проводила и сказала, что после школы пусть идёт домой к маме, а не ко мне.
— А почему?
— Потому что мама дома.
— А уроки кто поможет делать?
— Мама поможет.
В обед я вышла из офиса и поехала домой. Лена сидела на кухне, пила чай. Увидела меня, удивилась.