На кухне было тихо, только тикали часы над холодильником. Я мыла посуду после ужина, когда услышала, как щелкнул замок входной двери. Сергей пришел домой позже обычного, но я уже не удивлялась таким задержкам.
— Люся, я дома! — громко позвал он из прихожей.
Я вытерла руки полотенцем и обернулась. В дверях кухни стоял мой муж с букетом красных роз. Двенадцать штук. Дорогие, судя по упаковке из того салона на Тверской, где мы раньше покупали цветы к праздникам.
— Это тебе, — сказал он, протягивая букет. — Просто так.
Я взяла розы и почувствовала знакомый запах. Не цветов — парфюма. Того самого, который уже третий месяц витал на его рубашках. Сладкий, навязчивый аромат, который точно не был моим.
— Спасибо, — сказала я, ставя букет в раковину. — Красивые.
Сергей чмокнул меня в щеку и направился к холодильнику.
— Что на ужин было?
— Котлеты с гречкой. Твоя тарелка в микроволновке.
Он кивнул и достал пиво. Я смотрела, как он открывает бутылку, и думала о том, что эти цветы предназначались не мне. Кто-то другой должен был их получить, кто-то, кто носит духи с запахом белых лилий и ванили.
— Как дела на работе? — спросила я, доставая вазу для роз.
— Нормально. Проект закрыли наконец. Премию обещали к концу месяца.
Ложь. Я знала, что проект закрыли еще на прошлой неделе. Марина, жена его коллеги, рассказала мне об этом, когда мы случайно встретились в поликлинике. Она удивилась, что я не в курсе.
— Это хорошо, — сказала я, аккуратно расставляя розы в вазе. — Деньги лишними не бывают.
Сергей сел за стол и принялся за котлеты. Я села напротив, наблюдая, как он ест. Сорок три года совместной жизни, и я знала каждую его привычку. Знала, что он солит еду, не попробовав. Знала, что морщится, когда гречка остывает. Знала, что после ужина он обязательно скажет, что вкусно, даже если это не так.
— Вкусно, — сказал он, допивая пиво. — Как всегда.
Я улыбнулась и убрала его тарелку. Сергей пошел в гостиную включать телевизор. Я осталась на кухне, глядя на розы. Красивые, свежие, дорогие. Такие цветы дарят женщинам, которых хотят впечатлить. Или извиниться перед ними.
Телефон зазвонил, когда я заваривала чай. Звонила Оксана, моя подруга с работы.
— Люся, ты не поверишь, что сегодня видела, — сказала она без предисловий.
— Что?
— Твоего Сергея. В том цветочном салоне на Тверской. Покупал огромный букет роз.
Я посмотрела на цветы в вазе.
— Да, он принес их домой.
— Серьезно? — удивилась Оксана. — А я думала... В общем, хорошо, что домой. Просто он там был не один.
Сердце ёкнуло, но я постаралась говорить спокойно:
— Не один?
— С женщиной. Молодой такой, красивой. Блондинка. Они вместе выбирали цветы, она даже платила картой. Думала, может, это для нее букет.
Я закрыла глаза. Значит, так. Она покупала цветы для себя, а он принес их мне. Какая ирония.
— Может, это коллега, — сказала я. — По работе.
— Может быть, — неуверенно согласилась Оксана. — Просто показалось странным. Они так... близко стояли.
После разговора я долго сидела на кухне, глядя на розы. Красивые цветы, которые должны были украсить чужую квартиру. Подарок, который предназначался другой женщине. А теперь стоят в моей вазе, на моем столе.
— Люся, иди сюда! — позвал Сергей из гостиной. — Фильм хороший показывают.
Я взяла чашку чая и пошла к нему. Он лежал на диване, переключая каналы. Я села в кресло рядом.
— Про что фильм?
— Про любовь, — сказал он, не отрывая глаз от экрана. — Какой-то французский.
На экране красивая пара целовалась на фоне Эйфелевой башни. Я смотрела на актеров и думала о том, что когда-то мы с Сергеем тоже были такими. Молодыми, влюбленными, счастливыми. Когда это прошло? Когда мы стали чужими людьми, живущими в одной квартире?
— Помнишь, как мы познакомились? — спросила я.
Сергей посмотрел на меня с удивлением.
— Конечно помню. На танцах в Доме культуры. Ты была в синем платье.
— В зеленом, — поправила я. — Синее было у Валентины.
— Да, точно. В зеленом. — Он снова повернулся к телевизору. — Давно это было.
Очень давно. Сорок пять лет назад. Я была молодой медсестрой, он — инженером на заводе. Красивый, умный, с серьезными планами на жизнь. Мы поженились через год после знакомства. Родили двоих детей. Покупали квартиру, дачу, машину. Воспитывали сына и дочь. Радовались внукам. Обычная советская семья.
А теперь что? Дети выросли, живут своими семьями. Внуки приезжают на выходные. Мы с Сергеем остались вдвоем в трехкомнатной квартире, как два незнакомца.
— Сергей, — сказала я, — а ты счастлив?
Он оторвался от фильма и посмотрел на меня с недоумением.
— Что за вопрос?
— Обычный вопрос. Ты счастлив в нашем браке?
— Люся, что с тобой сегодня? — Он сел на диване. — Какие-то странные вопросы задаешь.
— Я просто хочу знать.
Он помолчал, глядя на меня.
— Не знаю, — честно сказал он. — Мы живем, как все. Работаем, платим за квартиру, ездим на дачу. Внуки приезжают. Нормальная жизнь.
— Это не ответ на мой вопрос.
— А какой ответ ты хочешь услышать?
Я встала и подошла к окну. На улице зажигались фонари, люди торопились домой с работы. Обычный весенний вечер в большом городе.
— Правдивый, — сказала я, не оборачиваясь.
— Правда в том, что мы прожили вместе больше сорока лет. Вырастили детей. У нас есть дом, семья. Разве этого мало?
— А любовь?
— Какая любовь, Люся? Нам по семьдесят. Мы не подростки.
Я повернулась к нему.
— Значит, любовь только для молодых?
— Не знаю. Может быть. — Он встал и подошел ко мне. — Зачем ты об этом думаешь?
Я посмотрела ему в глаза. Карие, с морщинками в уголках. Знакомые глаза, в которые я влюблялась сорок пять лет назад.
— Потому что я все еще способна любить, — сказала я. — А ты?
Он не ответил. Обнял меня за плечи и прижал к себе. Я почувствовала знакомый запах его одеколона, смешанный с тем, другим ароматом.
— Давай не будем об этом, — сказал он. — Пойдем чай пить.
Мы пошли на кухню. Сергей сел за стол, я поставила чайник. Розы в вазе выглядели неуместно ярко в нашей скромной кухне.
— Красивые цветы, — сказала я. — Дорогие, наверное.
— Не очень. Захотелось тебя порадовать.
— Спасибо. Давно ты мне цветы не дарил просто так.
Он пожал плечами.
— Работа, заботы. Некогда было думать о таких вещах.
— А теперь время появилось?
— Наверное.
Я налила чай в чашки и села напротив него. Мы пили молча, изредка переглядываясь. Я думала о том, что должна спросить его прямо. Спросить про ту женщину, про духи, про опоздания. Но не могла заставить себя произнести эти слова.
— Люся, — сказал он вдруг, — а что, если мы съездим куда-нибудь? На юг, например. Давно не отдыхали вместе.
— Зачем?
— Просто так. Развеяться. Посмотреть на море.
Я посмотрела на него с удивлением. Последние лет десять мы отдыхали раздельно. Он ездил на рыбалку с друзьями, я — на дачу к сестре.
— Не знаю, — сказала я. — Надо подумать.
— Подумай. Может, это нам поможет.
— Что поможет?
— Понять, что мы все еще семья.
После чая Сергей пошел в ванную, а я убрала посуду. Розы источали сильный аромат, заглушая запах чая и домашнего уюта. Я понимала, что эти цветы — не подарок, а попытка замести следы. Способ успокоить совесть.
Телефон зазвонил снова. На этот раз звонила дочь Наташа.
— Мама, как дела? — спросила она.
— Нормально. Папа цветы подарил сегодня.
— Правда? Вот это да. А по какому поводу?
— Говорит, просто так.
— Странно. Папа никогда цветы просто так не дарил. Даже в молодости.
Наташа была права. Сергей всегда считал цветы пустой тратой денег. Дарил их только по праздникам, и то неохотно.
— Может, возраст, — сказала я. — Стал сентиментальным.
— Или виноват в чем-то, — засмеялась дочь. — Помнишь, как он мне велосипед подарил после того, как разбил мою любимую куклу?
Я помнила. Наташе было семь лет, кукла была дорогая, импортная. Сергей случайно наступил на нее и сломал. Весь день дочка плакала, а вечером папа пришел с велосипедом.
— Помню, — сказала я. — Но тогда это было по-другому.
— Мама, у тебя какой-то грустный голос. Что-то случилось?
Я посмотрела на розы и подумала о том, что могу рассказать дочери правду. Она поймет, поддержит. Но что это изменит? Разрушит ее представление об отце? Заставит принимать чью-то сторону?
— Ничего не случилось, — сказала я. — Просто устала.
— Может, к нам приедешь на выходные? Внуки соскучились.
— Посмотрим. Может быть.
После разговора с дочерью я сидела на кухне и думала о своей жизни. Семьдесят лет. Сорок три года замужества. Двое детей, четверо внуков. Квартира в центре, дача в Подмосковье. Небольшая, но достойная пенсия. Хорошее здоровье. Что еще нужно для счастья?
Любовь. Уважение. Честность. Того, чего у меня нет уже много лет.
Сергей вышел из ванной и сел рядом со мной.
— О чем думаешь?
— О жизни.
— И к каким выводам пришла?
Я посмотрела на него.
— К тому, что мы стали чужими людьми.
— Не говори глупости. Мы прожили вместе полжизни.
— Именно. Полжизни. А что дальше?
— Дальше будем жить, как жили. Растить внуков, следить за здоровьем, радоваться тому, что имеем.
— А если я не хочу так жить?
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что хочу быть счастливой. Хочу, чтобы меня любили, а не просто терпели. Хочу честности, а не лжи.
— Люся, что с тобой сегодня? Ты говоришь какие-то странные вещи.
— Странные? А что странного в том, что женщина хочет быть любимой?
Он встал и прошелся по кухне.
— Мы не молодые, Люся. У нас другие задачи. Здоровье беречь, внукам помогать.
— Значит, любовь только для молодых? — повторила я свой вопрос.
— Не знаю. Может быть.
— А что тогда для нас? Привычка? Удобство?
Он остановился и посмотрел на меня.
— А что в этом плохого? Мы привыкли друг к другу. Это тоже ценно.
— Но этого мало, — сказала я. — По крайней мере, мне мало.
Мы сидели молча, глядя друг на друга. Я видела в его глазах растерянность, может быть, даже страх. Он не ожидал такого разговора.
— Сергей, — сказала я тихо, — скажи мне правду. Есть ли в твоей жизни другая женщина?
Он замер. Лицо его стало каменным.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Потому что хочу знать правду.
— Какая разница? Мы все равно не расстанемся. Куда нам в нашем возрасте?
— Это не ответ на мой вопрос.
Он долго молчал, глядя в окно.
— Да, — сказал он наконец. — Есть.
Я ожидала этого ответа, но все равно было больно.
— Давно?
— Полгода.
— Кто она?
— Никто особенный. Просто женщина.
— Ты ее любишь?
Он повернулся ко мне.
— Не знаю. Может быть. Она заставляет меня чувствовать себя молодым.
— А я?
— Ты... ты моя жена. Мать моих детей. Это другое.
Я встала и подошла к розам. Красивые цветы, которые должны были стоять в ее вазе.
— Эти цветы для нее?
— Да. Но я передумал. Решил подарить тебе.
— Почему?
— Потому что понял, что не хочу тебя терять.
Я засмеялась. Горько, без радости.
— Но и расставаться с ней не хочешь?
Он не ответил.
— Сергей, мне семьдесят лет. Я прожила полжизни рядом с тобой. Родила твоих детей, стирала твои рубашки, готовила твой обед. Я заслужила честность.
— Я не хочу разводиться, — сказал он. — Мы можем все оставить как есть.
— А как есть? Ты будешь встречаться с ней, а жить со мной?
— Многие так живут.
— Но не я.
Он подошел ко мне и взял за руки.
— Люся, пойми. Мне шестьдесят восемь лет. Это последний шанс почувствовать себя живым. Не лишай меня этого.
— А мой шанс? — спросила я. — Мой шанс быть счастливой?
— Ты можешь быть счастливой и со мной. Я не изменился. Я тот же человек, за которого ты вышла замуж.
— Нет, — сказала я, освобождая руки. — Тот человек не лгал бы мне. Тот человек не унижал бы меня подарками, предназначенными другой женщине.
Я взяла розы из вазы и бросила их в мусорное ведро.
— Что ты делаешь?
— Избавляюсь от чужих цветов.
Сергей смотрел на меня с недоумением.
— Люся, будь разумной. Нам некуда идти. Дети не поймут. Люди будут судачить.
— Пусть судачат. Я больше не собираюсь жить ради чужого мнения.
— А ради чего ты собираешься жить?
— Ради себя. Ради того, чтобы остатки жизни прожить с достоинством.
Я пошла в спальню и достала из шкафа большую сумку. Сергей следовал за мной.
— Что ты делаешь?
— Собираю вещи. Поживу пока у Наташи.
— Это глупо. Куда ты денешься в твоем возрасте?
— Не знаю. Но точно знаю, что больше не буду жить с человеком, который меня не уважает.
Я сложила в сумку белье, несколько платьев, туфли. Сергей стоял в дверях и смотрел на меня.
— Люся, остановись. Давай поговорим спокойно.
— Мы поговорили. Ты сделал свой выбор.
— Я не выбирал между вами.
— Именно в этом и проблема. Ты хотел получить все сразу.
Я закрыла сумку и повернулась к нему.
— Сергей, я не злюсь на тебя. Я даже понимаю тебя. Но я не могу больше так жить.
— А как же дети? Внуки?
— Они поймут. Рано или поздно.
Я взяла сумку и пошла в прихожую. Сергей шел за мной.
— Люся, не делай глупости. Останься. Мы все обсудим.
— Нет, — сказала я, одевая пальто. — Я все решила.
— А если я прекращу эти отношения?
Я остановилась у двери.
— Ты сможешь?
— Не знаю. Но попробую.
— Попробуешь, — повторила я. — Значит, не уверен.
— Люся, дай мне время. Дай нам время.
Я посмотрела на него в последний раз. Мой муж. Отец моих детей. Человек, с которым я прожила большую часть жизни.
— Время у нас было, Сергей. Сорок три года. Этого достаточно.
Я открыла дверь и вышла на лестницу. Сергей не пошел за мной.
На улице было прохладно, пахло весной и свежестью. Я шла по знакомым дворам и думала о том, что впервые за много лет чувствую себя свободной. Страшно, но свободной.
Дочь встретила меня с удивлением, но вопросов не задавала. Просто обняла и сказала:
— Проходи, мама. Расскажешь, когда будешь готова.
Я легла в детской на диване и смотрела в окно. Где-то в другом конце города мой муж остался один с розами в мусорном ведре. Интересно, позвонит ли он ей сегодня? Расскажет ли, что произошло?
А может быть, он сидит и думает о нас. О том, что потерял. О том, что приобрел. О том, что будет дальше.
Я тоже не знала, что будет дальше. Но впервые за много лет это не пугало меня. Наоборот, в неизвестности было что-то волнующее, почти радостное.
Завтра я начну новую жизнь. В семьдесят лет. Почему бы и нет?