Малыши кое-как зашевелились, Раэ протянул руки, чтобы их подобрать, но бабушка Вениса требовательным свистом велела этого не делать и показала лапкой на всплывшую тушу серры. Та предсмертно дернулась, и ее глаза заволокло какой-то пленкой. Раэ без страха подцепил ее глефой за крыло и подтянул к каменной тропе. Выдернул чекан, от чего вяло потекла кровь из спины, ополоснул в воде и засунул себе за пояс: пригодится. После этого Вениса, когда убедилась, что серра мертва, позволила Раэ снять с себя одежду и отжать, вплоть до подштанников, снова натянуть мокрую одежду на дрожащее тело и подобрать своих обессилевших друзей.
Охотник расшнуровал ворот верхней туники и осторожно поукладывал малышей себе за пазуху. Упрямый Сардер пискнул и вылез из-за его ворота, устроился на плече под упрекающие цвирканья бабушки Венисы. Уж он-то себя чувствовал силачом: легонько потянул лапками за ухо Раэ и заставил его наклонить голову. До плеча.
-А-а-а, понятно! – сказал охотник, который с полуслова понимал Сардера. Он тотчас вспомнил, как малыши умудрились в Ивартане, в саду особняка Мурчин, сломать иву в тот миг, когда ведьма стала слишком уж наседать на охотника. И тогда сама Мурчин сказала, что эти малыши способны правильно применить силу, потянув за тот сучок, за которым потянется ветка, а за ней и ствол. Так альвы управились и серрой в воде. Малы лапки Сардера, но они держат Раэ за мочку уха, и тянут так, что приходится охотнику гнуть голову вслед за потянутой мочкой. При желании Сардер мог, управляя крыльями, вести Раэ за это ухо. Если охотник, конечно, подобно серре не имел бы рук и ног.
Вениса тем временем села на мокрую голову Раэ, подняла вверх хвостик, осветила дорогу и скомандовала, чтобы охотник шел вперед. С одним альвовым огоньком стало темно. У Сардер не хватило сил долго хорохориться на плече Раэ, и он с неохотой нырнул ему за ворот, где над поясом дрожали еще трое мокрых малышей и слабо светили сквозь мокрую ткань туники.
Раэ шел, истекая водой, чавкая тапкой, и чувствовал, как начинает мерзнуть: запал боя его отпускал. Но почему-то ему казалось, что четвёртый ярус стал безопасен. Может, от того, что он разрушил этот мерзостный жертвенник?
Двери на пятый ярус возникли у него неожиданно из темноты. Вениса слетела с головы охотника, зависла на уровне его глаз и серьезно в них сверкнула своими бусинками. Мол, иди строго за мной. Слушайся меня! Раэ кивнул.
После этого он подступился к дверям, которые тотчас растаяли. Открылась неожиданно светлая мощеная дорога из белого песчаника в хорошо освещенную высокую залу. Вениса перелетела через порог и позвала Раэ за собой. Он переступил. Лестницы с горгульями тут не было. Воздух был свеж, мягок, и в нем даже витал какой-то тонкий ненавязчивый аромат чистоты. Но Вениса показала на свои глаза и тотчас развернулась. Раэ понял: не смотри по сторонам. Только на Венису! И он пошел вслед за ней. Хотя боковым зрением видел справа и слева от себя какие-то переливы и зелень. Его изводило любопытство, но он слушался бабушку альвиню и старался сосредоточиться на ее хвостике, которым она рулила в спешном полете.
Пятый ярус оказался неожиданно небольшим. Оканчивался тупиком, в котором примостился небольшой мраморный портик. Вениса тотчас залетела в него, и Раэ с опаской ступил под его невысокие укромные колонны. Внутри портика оказался небольшой изящный саркофаг, от которого, может, и тянуло магией, но охотник сильно уж мерз и даже трясся, чтобы еще славливать ощущения под грудной. Поверх саркофага возлежала на боку, подперев голову рукой, статуя какого-то длинноволосого и бородатого колдуна. Черты его лица были чем-то схожи с чертами того упыря, которого Раэ уничтожил на острове среди озер. И охотник понял, что это было сходство одной расы или народности… и довольно древней. Что-то отозвалось у него в памяти при виде больших миндалевидных глаз этого колдуна. Кажется, где-то мельком, на каких-то фресках… на каких-то миниатюрах… что-то такое… забытое. Как будто помнишь не свое.
И на саркофаге перед колдуном стояла… плошка с маслом и простым жгутом внутри. Такая неуместная в этом портике. Как будто этот роскошный колдун охранял несчастный задрипанный каганец. И Раэ очень бы удивился, не знай он заранее, как выглядит на самом деле эта лампада. Не эту ли самую плошку он тогда, на Ламмас, выбил из костлявых рук служительницы ночи?
Раэ глянул на Венису, и та кивнула. Из-под ворота Раэ полезли дрожащие альвы и обсели плечи охотника. Он протянул руки, взял плошку. Просто взял. И после этого… как будто вдох и шелест пробежал по ярусу. Словно что-то освободилось. Раэ обдало мягким ароматом яруса. Вениса довольно цвиркнула и поспешила подальше от портика. Охотник тоже не собирался там задерживаться и рассматривать могилу мормолика. Если под этим саркофагом начинался вход в навь, из которого вылезали Лампады… Уж лучше темные воды четвертого яруса или волны мертвого тела василиска на третьем…
Какое-то странное тепло потянуло его за палец. Как будто треснула искорка. Кольцо! О, оно и в самом деле ожило и словно задышало, стоило Раэ коснуться им шершавого бока этой нелепой миски. Вениса при этом испуганно пискнула, что-то защебетала, и альвы тотчас перепугались от этого щебета. Сардер, мокрый, измученный, завис перед глазами Раэ и замотал головкой.
-Не бойтесь, я не трону его, - сказал Раэ, указав на кольцо, - я знаю, что если я сейчас его потру, меня затянет в навь!
Кажется, Сардер что-то понял, и стал пересвистываться с Лазурчиком, который, похоже, тоже стал больше понимать человеческую речь после того, как пообщался с Ониксом. Альвы несколько подуспокоились, но все же все пятеро поднялись в воздухе и реяли по левую руку Раэ. И он понимал, что их больше беспокоит кольцо, чем лампада. Больше беспокоясь за измученный малышей, Раэ заторопился по дорожке из белого песчаника назад. Но на этот раз ему было позволено Венисой, и даже предложено – посмотреть по сторонам и… Раэ ахнул! Пусть ему было холодно и начинал бить озноб еще и от отошедшей схватки…
Но…
О, он понял, почему Вениса не давала смотреть ему по сторонам. Какая красота! По обе стороны дорожки находился… сад? Если так можно было назвать бронзовые деревья с чеканными листиками зеленого металла всех оттенков. Деревья цвели драгоценными цветами из эмали и драгоценных камней. На них были ягоды смородины из гроздей рубинов и черных искрящихся опалов. На дорогу свисали гирлянды цветов из шпинели и белых топазов. Почки на деревьях были из зеленого граната. И главное – все они были как живые. Раэ охнул, когда увидел золотые яблоки… а они именно что были из золота… И что самое удивительное, что сад смотрелся как живой!
Вениса описала круг около гирлянды разноцветных самоцветов, приглашая Раэ их сорвать.
-Мне? Взять? – изумился он, - имею ли я на это право? Да и зачем оно мне?
Пройдя несколько шагов он увидел на ветке золотых птиц, бабочек с драгоценными крыльями и извивчивую ящерку, усыпанную маленькими алмазами. По ярусу текли мягкие успокаивающие токи и какой-то голос подсказывал Раэ – «это все теперь твое». Что ж…
В тот миг Раэ на ум пришла мысль о том, что его ждет, когда он все-таки вернется в Семикняжие. Хетте так предсказывал. Варда обещал его вытащить на Мабон. И что тогда его ждет? Здесь, глубоко под землей Раэ впервые подумал о том о трибунале, который его ждет, как пленного. Скорее всего, он будет оправдан. Но о хорошей карьере, скорее всего, речь уже не пойдет. Наследное имение его отца, скорее всего, стяжает Катвиал для своих детей. Олмары ради Раэ и палец о палец не ударят…
-Морион… - позвал Раэ альва с прозрачным огоньком. Альвиня подлетела и вопросительно пискнула. Охотник взял мокрую альвиню со слипшейся от крови шерсткой на локоть, двинулся вдоль песчаной дорожки, высматривая, что ему нужно.
-И откуда ты, бабушка Вениса знаешь, что камни людям тоже нужны? – спросил Раэ, - неужели ты что-то еще знаешь и о мире денег? И может даже, больше, чем я…
И охотник осторожно коснулся рукой лучистого камня, который изображал сердцевинку эмалевого цветка… Был он с ноготь величиной, необычайно светел и имел огранку груши. Неужели это турмалин? Раэ поставил плошку на пол, сорвал большой пронзительно голубой турмалин с бронзовой ветки и осветил огоньком Морион.
-Я вижу то, что вижу? – удивился он игре северного сияния внутри голубого камня. Каких-то трещин внутри него видеть не удавалось даже при пронзительном светлом огоньке Морион. Вениса ответила на это удивлённым посвистом: не только альвиня удивила Раэ своей практичной сметкой, но и он сам удивил бабушку тем, что чего-то высматривал внутри камня.
-А ты ожидала, что я буду нагребать все подряд? – спросил Раэ, - я вообще-то из довольно-таки знатной семьи. Цену камням знаю. И тащить с собой бестолковую кучу не собираюсь… о, смотри: это вениса, прямо как ты! А вот и златоискр.
И Раэ приподнял гроздь самоцветов и… еще раз удивился! За драгоценной завесью ветвей скрывалась клумба с цветами-самоцветами, которые обсели эмалевые бабочки и божьи коровки. Зарябило глаза от драгоценных цветов. Но посередине был он – князь клумбы. Цветок я ярко-красной сердцевиной, которую Раэ тотчас узнал. И охотник понял что это – его собственность по праву. Под любопытный посвист альвов он выломал из цветка сердцевину – красный алмаз.
-Их в мире только четыре, - сказал Раэ, - и это – пятый.
Что-то на него накатило вроде гордости при мысли, что он держит в руках этот алмаз. Один из них на руке его двоюродного деда и главы рода, который не очень-то заботится о Раэ? А у Раэ вон что есть! И карат в нем больше. И как он играет гранями! Настолько, что забываешь о таком долгом пути…
-М-м-м! – замычал Раэ поймав себя на том, что млеет при виде драгоценности. Похоже, ему передалась страсть его рода, свойственная как мужчинам, так и женщинам, - я все-таки Олмар больше, чем я думаю! Во где это из меня вылезло, а?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 405.