— Галина Петровна, может, дома останусь? Маша подкашливает.
Лена стояла у окна и смотрела, как Сергей загружает в багажник продукты для трёхдневного визита в деревню. Как всегда — полная машина, как всегда — она не хотела ехать.
— Поедем все вместе. Не хочу, чтобы ты одна с ребёнком дома сидела.
Три дня в деревне у родственников растянутся, как неделя. Она будет сидеть на кухне, кивать и улыбаться, пока будут обсуждать, кто где работает и сколько зарабатывает.
Свекровь устроилась на переднем сиденье и сразу включилась:
— Серёжа, ты же помнишь, дядя Коля просил мази для суставов? И забор у тёти Веры посмотри.
Лена сидела сзади и слушала привычный диалог. Свекровь всегда знала, что нужно делать. И главное — как правильно жить.
Маша задремала, уткнувшись маме в плечо. Лена думала о том, как они с Сергеем познакомились. Она работала в банке, носила строгие костюмы, чувствовала себя важной. Сергей говорил, что она красивая и умная, не то что деревенские девчонки.
— Серёжа, остановимся. Продукты купим.
До родственников оставалось минут сорок, но Сергей уже включал поворотник.
Придорожный магазин встретил кондиционером и запахом выпечки. Маша проснулась и потянулась к морозильнику с мороженым.
— Мам, можно эскимо? Там клубничное есть!
После трёх часов в душной машине холодное мороженое казалось спасением.
— Серёж, купишь дочке мороженое? — Лена взяла два эскимо. — И мне тоже. В такую жару.
— Лен, мы же скоро приедем. Тётя Вера напечёт пирожков.
— Да ладно, одно мороженое. Маша хочет.
— Говорю же — скоро будем. Незачем.
Он расплатился за воду и печенье. Мороженое осталось в морозильнике.
— Мам, ну почему нельзя? — Маша разочарованно потянула за руку.
Лена не знала, что ответить. Сто рублей за два мороженых — это же не деньги.
В машине стало ещё душнее. Лена решила объяснить:
— Галина Петровна, я просто освежиться хотела. Жарко ведь.
Свекровь повернулась с пониманием, потрепала по колену:
— Леночка, ну ты же сама понимаешь. Серёжа на квартиру копит денежки. Человек экономит каждую копеечку. Это ж естественно?
Лена почувствовала, как что-то сжалось в груди. Сто рублей за мороженое — и это «каждая копеечка»? В её тридцать четыре года она не может купить себе мороженое?
А в прошлом месяце свекровь покупала крем для лица за полторы тысячи. И не экономила.
Дорога тянулась. Лена думала о предстоящих трёх днях: кивать и улыбаться, пока родственники будут обсуждать чужие успехи.
— Серёжа, а расскажи Лене про Виталика с Аней, — свекровь повернулась к сыну. — Как они молодцы!
Виталик — второй сын Галины Петровны. Тот самый, с образованной женой.
— Аня защитила кандидатскую! Теперь в институте работает, зарплата приличная. И квартиру купили трёхкомнатную.
Лена слушала и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Аня — кандидат наук, работает, строит карьеру. А она?
— Галина Петровна, а почему Виталик не помогает вам в деревне? — вдруг спросила Лена.
— Так у них работа, Леночка. Аня диссертацию пишет, Виталик с детьми занимается. Им некогда.
— А у нас что, много времени?
Свекровь обернулась с удивлением:
— Ну, милая, ты же дома. Тебе проще подстроиться.
Лена почувствовала, как лицо горит. Дома. Значит, ничего не делает.
— Аня работает, защищается, статьи пишет. Её нельзя отвлекать от важных дел. А у Лены что? Дом, ребёнок. Это же... другое.
Маша проснулась от напряжения в голосе бабушки.
— Мам, что происходит? — тихо спросила девочка.
Лена обняла дочку. Маша слышит всё. Слышит, как про её маму говорят «дома сидит», «это другое». Не работа. Не важно.
— Аня образованная женщина, — не унималась свекровь. — Она понимает, что семья — это взаимопомощь. А не то что некоторые супруги...
«Некоторые» — это она. Эгоистка, которая не отпускает мужа помогать свекрови.
Лена вспомнила себя в двадцать лет. Красивая, амбициозная, с дипломом экономиста. Когда она стала «той, что дома сидит»?
А потом подумала о том, как Сергей каждые выходные ездит помогать свекрови, а у них дома полгода течёт душ. Как свекровь покупает дорогие лекарства, а на мороженое для внучки «каждая копеечка».
— Галина Петровна, а вы помните, что у меня тоже есть высшее образование? — тихо сказала Лена.
Свекровь повернулась с мягкой улыбкой:
— Конечно, милая. Просто у каждого своя дорога. Аня выбрала науку, а ты — семью. Это тоже замечательно.
В этих словах было столько снисхождения, что Лена поняла — хуже грубости может быть только такая жалость.
— Мам, а ты работать не хочешь? — спросила Маша.
— Хочу, зайка.
Лена достала телефон. Руки дрожали, но она зашла в интернет и набрала «работа экономист». Вакансий было много.
— Леночка, а ты серьёзно? А как же Машенька? — свекровь обернулась.
— Бабушка, мне двенадцать лет, — вмешалась Маша. — Я не маленькая.
— Галина Петровна, а вы знаете, что я тоже не могу сидеть без дела? — голос у Лены дрожал.
— Леночка, да что с тобой?
— А что со мной? Что у меня нет мозгов? Что я только на диване лежать могу?
— Я просто хочу понять, почему я хуже Ани! — Лена понимала, что кричит, но остановиться не могла.
— Никто тебя не унижал, — свекровь поджала губы. — Я констатировала факты.
— Какие факты? Что я тунеядка? Что на вашей шее сижу?
— Да ты у нас на шее сидишь! — взорвалась свекровь. — Сидишь и жалуешься! Аня работает, дом ведёт, детей растит. А ты?
Маша заплакала.
— А я что? Я дом не веду? Машу не растила? Я вам борщи не варила?
— Это не работа, — отрезала свекровь. — Это обязанности.
— Чьи обязанности? Почему у меня обязанности, а у Ани работа?
Лена повернулась к мужу:
— Скажи что-нибудь! Скажи, что я тоже человек!
— Лен, ты же сама не хотела работать, — Сергей не поворачивался.
— Это было четыре года назад! А потом?
Молчание.
— А потом вам было удобно иметь домработницу, — поняла Лена.
— Глупости — это когда взрослая женщина не может купить ребёнку мороженое!
— Леночка, это же сто рублей всего.
— Да! А вы на крем полторы тысячи тратите!
— Мам, а ты правда будешь работать? — спросила Маша.
— Буду, — сказала Лена твёрдо.
Она нажала «отправить резюме». Пальцы дрожали.
Свекровь молчала. Сергей завёл машину. А Лена впервые за долгое время почувствовала — она сделала то, что хотела.
Сегодня она перестала быть удобной.