Чудо-оружие с фарфоровой душой
Подводная лодка типа VIIC была становым хребтом подводного флота Третьего рейха, его рабочей лошадкой и самым массовым кошмаром для союзных конвоев. Это была не просто груда металла, а хищный, идеально выверенный механизм для войны. Семьсот тонн стали, способные погружаться на глубину до 230 метров, где давление сжимало корпус так, что он стонал и трещал, напоминая экипажу о тонкой грани между жизнью и смертью в ледяной толще воды. На борту размещался арсенал, способный отправить на дно целый торговый караван: 14 торпед в носовых и кормовом аппаратах, палубное 88-миллиметровое орудие и скорострельная зенитная пушка для отчаянной обороны от самолётов. Два мощных дизельных двигателя разгоняли её на поверхности до 17 узлов, а под водой бесшумные электромоторы позволяли красться к цели со скоростью до 7,6 узла. Запас хода в 15 700 километров делал её настоящим океанским рейдером, способным оперировать у берегов Америки или в арктических водах. Внутри этого стального гроба, в отсеках, забитых механизмами, трубами и проводами, в условиях вечной сырости и запаха дизельного топлива, жили и воевали от 44 до 60 человек. Этих людей, «серых волков» адмирала Дёница, готовили к лишениям, к долгой разлуке с домом, к постоянному риску и к тому, что каждый поход может стать последним. Они были элитой, операторами одного из самых сложных и смертоносных видов оружия своего времени.
Но, как это часто бывает с гениальными инженерными творениями, дьявол крылся в деталях. Немецкая педантичность и стремление к технологическому совершенству сыграли с ними злую шутку в самом неожиданном месте — в гальюне. В отличие от британских или американских подлодок, где отходы жизнедеятельности просто собирались в цистерны, которые опорожнялись на поверхности, немцы хотели большего. Они хотели, чтобы их субмарины могли избавляться от балласта — в том числе и фекального — на большой глубине, не всплывая и не демаскируя себя. Это давало тактическое преимущество, позволяя дольше оставаться под водой в режиме полной скрытности. Для этого была разработана сложнейшая система высокого давления. Гальюн на борту U-boat был не просто унитазом, а настоящим торпедным аппаратом для нечистот. Продукт жизнедеятельности попадал в промежуточную камеру, откуда с помощью серии клапанов и сжатого воздуха выстреливался за борт, преодолевая огромное давление воды. Система была эффективной, но капризной и требовала специальной подготовки. На каждой лодке был матрос, прошедший отдельный курс по эксплуатации этого чуда сантехники. Он был своего рода «гальюнным специалистом», и только он имел право производить эту сложную операцию. Инструкция по использованию туалета была многостраничным талмудом, а последовательность открытия и закрытия вентилей напоминала ритуал алхимика. Ошибка в этом ритуале на большой глубине могла привести к тому, что океан с рёвом врывался внутрь, превращая сантехнический узел в смертельную ловушку. Инженеры Кригсмарине, создавая этот механизм, предусмотрели всё, кроме одного — человеческого фактора в его самом прозаическом проявлении. Они создали оружие, способное противостоять эсминцам и линкорам, но уязвимое для банального запора или неправильно повёрнутого вентиля.
Последний поход капитана Шлитта
Апрель 1945 года. Третий рейх агонизировал. Советские войска стояли на пороге Берлина, союзники форсировали Рейн. Германия лежала в руинах, её города были стёрты с лица земли ковровыми бомбардировками. Война была безнадёжно проиграна, и это понимали все, от генералов в бункере фюрера до последнего мальчишки из Гитлерюгенда с фаустпатроном в руках. Но немецкая военная машина, пусть и разбитая, продолжала по инерции сражаться. Где-то в глубинах Атлантики и Северного моря всё ещё рыскали «серые волки», продолжая свою призрачную войну. Одной из таких лодок была U-1206, новенькая субмарина типа VIIC, спущенная на воду всего год назад. Для её командира, 27-летнего капитан-лейтенанта Карла-Адольфа Шлитта, это был первый боевой поход в качестве капитана. До этого он служил на других лодках, набирался опыта, но теперь вся ответственность за субмарину и полсотни жизней её экипажа лежала на нём. Можно только представить, что творилось в душе молодого офицера. С одной стороны — груз присяги, приказ командования, желание проявить себя и доказать, что он достоин своего звания. С другой — осознание полной бессмысленности происходящего. Победы уже не будет. Каждый потопленный транспорт не изменит исход войны, но может стоить жизни ему и его людям.
Его первый патрульный поход начался 2 апреля 1945 года из норвежского порта Кристиансанн, оккупированного немцами. Задача была стандартной для этого района: патрулировать у восточного побережья Шотландии, охотиться на британские корабли, выходящие из портов Питерхед и Абердин. Это были опасные воды, насыщенные противолодочными силами противника. Британцы, наученные горьким опытом первых лет войны, превратили свои прибрежные зоны в настоящую ловушку для немецких субмарин, с минными полями, патрульными кораблями и самолётами, оснащёнными радарами и глубинными бомбами. Для Шлитта и его экипажа это была игра в кошки-мышки со смертью. Двенадцать дней они крались под водой, всплывая по ночам лишь для зарядки аккумуляторов и глотка свежего воздуха. Двенадцать дней в напряжении, вслушиваясь в работу акустических приборов, пытаясь уловить шум винтов вражеского конвоя и боясь услышать зловещий «пинг» сонара британского эсминца. 14 апреля U-1206 находилась на боевой позиции, на глубине около 60 метров, всего в 15 километрах от шотландского берега. Лодка готовилась к атаке. Экипаж был на своих постах, в торпедных отсеках шла последняя проверка. Атмосфера была наэлектризована до предела. И именно в этот момент, когда судьба корабля и его команды висела на волоске, капитану Шлитту приспичило в гальюн. Банальная, неумолимая человеческая физиология вторглась в трагедию мировой войны, готовясь поставить в ней свою нелепую и унизительную точку.
Клапан, моторист и солёный фонтан
События, развернувшиеся дальше на борту U-1206, были похожи на комедию абсурда, написанную злым гением. Капитан Шлитт, уединившись в тесном гальюне, сделал своё дело. Теперь предстояло самое сложное — воспользоваться высокотехнологичным немецким унитазом. Возможно, молодой капитан, для которого это был первый поход в роли командира, не до конца освоил все тонкости этого сложного механизма. Или, может, он просто был слишком взвинчен предстоящей атакой и не хотел отвлекать штатного «гальюнного специалиста» от его прямых обязанностей по подготовке к бою. Как бы то ни было, он попытался справиться сам и потерпел неудачу. Клапаны не поддавались или открывались не в той последовательности. Вместо того чтобы отправить содержимое за борт, система грозила отправить за борт самого капитана вместе с его лодкой. Поняв, что дело плохо, Шлитт всё-таки вызвал специалиста. Но, по роковому стечению обстоятельств, тот самый матрос, который единственный на борту досконально знал все секреты хитроумного туалета, в этот момент находился в машинном отделении и помогал механикам с дизелями. Вместо него на зов капитана явился другой инженер-механик.
Это был ключевой момент катастрофы. Пришедший на помощь матрос был специалистом по двигателям, а не по сантехнике. Он видел этот агрегат впервые и, вероятно, решил, что раз он механик, то с любой железкой справится. Капитан, раздражённый заминкой, вкратце объяснил ему проблему. Моторист, желая показать свою компетентность перед командиром, уверенно взялся за дело. Он решил, что капитан просто недостаточно сильно повернул один из клапанов. С усилием крутанув вентиль, он совершил фатальную ошибку. Вместо того чтобы направить сжатый воздух в камеру для выброса нечистот, он открыл прямой клапан забортной воды. Океан, сдерживаемый лишь этим небольшим куском металла, получил свой шанс. С оглушительным рёвом, под давлением в шесть атмосфер, в крошечное помещение гальюна ударил мощный фонтан ледяной морской воды. Струя была такой силы, что сбивала с ног. За считанные секунды отсек превратился в бурлящий бассейн. Ошарашенные моряки, включая капитана, пытались в кромешной тьме и хаосе закрыть злополучный клапан, но было уже поздно. Вода хлестала неудержимым потоком, заливая всё вокруг. Великая подводная война на борту U-1206 закончилась, уступив место вульгарной борьбе с сантехнической аварией. Грозное оружие Рейха, предназначенное для потопления линкоров, было нокаутировано собственным унитазом.
Хлорная атака из-под палубы
Фарс стремительно перерастал в трагедию. Проблема была не только в том, что лодку заливало водой. Немецкая педантичность в проектировании сыграла вторую злую шутку. Прямо под гальюном, палубой ниже, располагался один из самых важных и самых уязвимых отсеков субмарины — аккумуляторный. Там, в огромных банках, находились сотни свинцово-кислотных аккумуляторов, которые питали электромоторы для подводного хода и все системы корабля. И когда солёная морская вода хлынула через палубные решётки вниз, она попала прямо на клеммы этих батарей. Началась бурная химическая реакция. Смесь серной кислоты из аккумуляторов и хлорида натрия из морской воды стала мгновенно выделять огромное количество газообразного хлора. Того самого хлора, который использовался как химическое оружие в окопах Первой мировой войны. Едкий, удушливый, ядовито-зелёный газ стал быстро заполнять отсеки лодки. Экипаж, только что боровшийся с потопом, начал задыхаться. Люди кашляли, их глаза слезились, лёгкие горели огнём. В замкнутом пространстве подводной лодки это было равносильно смертному приговору.
Капитан Шлитт оказался перед сложнейшим выбором в своей жизни. Оставаться под водой означало верную смерть всего экипажа от отравления газом. Единственным шансом на спасение было немедленное всплытие на поверхность. Но всплыть — означало подставить свою лодку под удар британских противолодочных сил, которые, как он знал, кишмя кишели в этом районе. Это был конец любой скрытности, конец миссии и, скорее всего, конец его корабля. Но выбирать между вероятной гибелью в бою и стопроцентной мучительной смертью от удушья не приходилось. Шлитт отдал самый страшный для любого подводника приказ — «Продуть все цистерны! Экстренное всплытие!». С рёвом сжатого воздуха U-1206, неуправляемая и отравленная изнутри, выскочила на поверхность, как пробка из бутылки шампанского. Она всплыла посреди бела дня, всего в нескольких милях от вражеского берега, в самом центре зоны патрулирования британской авиации и флота. Моряки, задыхаясь, высыпали на палубу, жадно глотая свежий морской воздух. Их лодка была беспомощна. Аккумуляторы вышли из строя, дизели запустить было невозможно, многие механизмы были залиты водой. Стелс-оружие превратилось в неподвижную, беззащитную мишень. Ирония судьбы заключалась в том, что U-1206 была уничтожена не вражеской торпедой или глубинной бомбой, а собственным внутренним врагом, рождённым в результате цепи нелепых случайностей и конструкторских просчётов.
Позор на дне и плен на берегу
Появление немецкой подводной лодки на поверхности в прибрежных водах Шотландии не осталось незамеченным. Её быстро обнаружили британские патрульные самолёты. Для лётчиков это была невероятная удача — враг, обычно невидимый и коварный, предстал перед ними как на ладони, беспомощный и неподвижный. На лодку посыпались бомбы. Хотя прямого попадания, судя по всему, не было, близкие разрывы нанесли и без того повреждённому корпусу дополнительный ущерб. Для капитана Шлитта ситуация стала абсолютно безнадёжной. Лодку было не спасти. Продолжать бой было бессмысленно и самоубийственно. Главной задачей стало спасение экипажа. Он отдал свой последний приказ: «Покинуть корабль! Затопить лодку!». Были открыты кингстоны, и вода, уже хозяйничавшая внутри, хлынула в цистерны с новой силой. Немецкие подводники, проклиная всё на свете, прыгали в ледяную воду Северного моря. Их боевой поход, так и не начавшись, закончился полным фиаско.
Пока U-1206, медленно погружаясь, уходила в свой последний путь на 90-метровую глубину, на горизонте уже появились британские корабли, спешившие к месту событий. Сорок шесть выживших членов экипажа, включая незадачливого капитана Шлитта, были подняты из воды и взяты в плен. Трое моряков утонули во время эвакуации, ещё один был убит во время авиационной атаки. Так закончилась короткая и бесславная история подводной лодки U-1206. Она не потопила ни одного вражеского корабля. Единственной её жертвой стала она сама. Этот случай, который мог бы показаться анекдотом, если бы не стоил человеческих жизней, стал ярким символом краха всей военной машины Третьего рейха. Высочайшие технологии, помноженные на идеологическое безумие и оторванные от реальности инженерные решения, оказались бессильны перед простой человеческой ошибкой и законами физики. После войны история с гальюном стала достоянием общественности, превратившись в байку, которую любят рассказывать историки флота. Сам Карл-Адольф Шлитт пережил плен и вернулся в Германию. Он дожил до глубокой старости и умер в 2009 году, навсегда войдя в историю как капитан, чью подводную лодку потопил собственный унитаз. А U-1206 до сих пор лежит на дне Северного моря у побережья Шотландии, служа немым памятником инженерному высокомерию и самой нелепой морской катастрофе Второй мировой войны.