Друзья, после бурной дискуссии под прошлой статьёй от некоторых комментариев хотелось материться и больше никогда не заходить в Дзен захотелось высказаться.
Я напомню, статья содержала интервью с мнением (не моим), что в травле надо исходить из того, что с жертвой что-то не так. Сразу поясню, я придерживаюсь мнения, которое сегодня преобладает в экспертизе работы с травлей везде в мире: травля – это болезнь группы. И работать, в первую очередь, надо, с группой, потом уж с жертвой и агрессором, если это требуется. Однако также мы знаем из практики, что случаи и правда бывают разные. Бывают особо деструктивные коллективы, которым и повод не нужен, им просто важно кого-то травить, эти случаи мы совсем из сегодняшней дискуссии убираем, там и рассуждать нечего. Но бывают и ситуации «на грани», которые обычно вызывают много дискуссий. Это когда коллектив держится худо-бедно дружно, но появляется ребёнок, который действительно ведёт себя не очень, и группа, не обученная эффективным стратегиям коммуникации, травит в ответ. Тут всегда среди обывателей есть спор о том, естественная ли это реакция группы, могла ли она быть другой или только такой. Вот ниже мы будем рассуждать именно о таких случаях, никак не обо всех подряд.
Итак, что было в комментариях к прошлой статье. Жертве, мол, надо на себя посмотреть со стороны, ей помощь психолога нужна, пусть обратится. И многие из вас даже писали в комментариях: «знаю, что говорю, я прошёл через это, только потом понял, что дело было во мне, вот если бы я вёл себя иначе… позже я многое в себе изменил, многое понял и тд.» Вы, мой любимый рефлексирующий человек, вы молодец, ура! и аплодисменты. Я сама же здесь в статьях постоянно сокрушаюсь о том, что самооценка и рефлексия у нас в обществе (у нас, это не в смысле, в России, а в смысле, у нас homo sapience) – самый плохо развитый и недооценённый навык. Поэтому вы – мой герой. Совершенно логично, что себя изменить проще, чем общество. Это понятно… и тут важное уточнение, это понятно человеку, у которого за плечами годы и опыт. Но насколько корректно рассуждать из нашего текущего взрослого состояния? А давайте науку об этом спросим.
Штука вот в чём. Никто пока естественное созревание мозговых структур и личности не отменял. Вот эта самая рефлексия – это часть саморегуляции, часто ещё называют метакогнитивными навыками. У нас сейчас всё везде «мета». Что значит «мета»? Это «над». Значит, могу как бы мысленно взлететь над собой, посмотреть на себя со стороны, проанализировать, поменять что-то в своих стратегиях поведения, если мои текущие не эффективны. Я могу много про это рассказывать, это моя новая любимая тема, которую второй год исследую вкривь и вкось в теории и на практике. Сегодня в науке всё больше доказательств того, что это буквально панацея и священный грааль применительно к школе. Дети, у которых есть саморегуляция согласно их возрасту (она зреет долго и этапами), в разы лучше учатся, умеют совладать с эмоциями, лучше налаживают коммуникацию, в целом, они более эффективны. Взрослые тоже. Тут, думаю, каждый из вас вспомнил себя на рабочем месте. Если вы руководитель, то вы отлично меня поймёте, если я скажу, что сотрудник с саморегуляцией (он обычно умеет планировать, сам себя контролировать, адекватно оценить, внести правки) – это золото. А тот, что без саморегуляции – это обычно много проблем, и такого мы стремимся уволить.
Так вот, эта самая саморегуляция (метакогниция, да простит меня Дзен за сложные термины), она в 7-8 лет только начинает манифестироваться в детях. До этого возраста только самые первичные признаки, например, ребёнок усваивает, что не стоит падать на пол при людях, научается терпеть некоторые неудовлетворённые потребности, может потерпеть и пойти позже в туалет или позже поесть, а не прямо сейчас и тд. При этом в полном смысле этого слова в среднем саморегуляция проявляется годам к 16, и то чаще всего ещё страдает в части рефлексии, самооценки как раз. Саморегуляция, к сожалению, не выдаётся нам как данность. Её развивает среда, в которой варится ребёнок (семья и школа). Да что там, все вы прекрасно знаете, что не у всех взрослых она развита в полной мере. Вы много взрослых вокруг себя знаете, которые в себе разобрались, поняли все свои ошибки, изменились, стали авторами своей жизни? Которые всегда всё умело планируют, всё могут учесть, расставить верно приоритеты? На 10 пальцев обеих рук наберётся? Сомневаюсь. А вот это всё составляющие той самой саморегуляции, без которой просто странно ждать от человека, что он поймёт, что проблема в нём (при условии, что она в нём ) и пойдёт искать помощи, чтобы себя исправлять.
Поэтому, друзья, мы можем сколько угодно призывать, что 10-летняя жертва должна всё про себя понять, побежать сама к психологу и поменяться. Но нет у неё для этого в её возрасте ни зрелых мозговых структур, ни зрелой личности. У некоторых есть. Бывает, попадаются и в 10 лет зрелые не по годам дети. К примеру, мне про моих личных детей так всегда говорят. В каждом их возрасте меня спрашивают, как же мы этого добились, что они заметно взрослее своих сверстников рассуждают. Но это штучная история, не массовая.
Кто-то из комментаторов об этом тоже писал. Почему, мол, кто-то в довольно юном возрасте умеет анализировать и доходит своей головой до уроков, которые ему преподносит жизнь, а кто-то нет? Почему кто-то может попросить помощи, а кто-то нет? Ну потому, что детей не делают на конвейере с одинаковыми настройками. Характеры разные. Последний тренд в когнитивных науках – говорят про три фактора. Генетика, среда, плюс некоторые рандомные факторы, которые пока учёные не смогли определить, какие именно (возможно, пренатальный период). Разные они, дети.
И семьи у них разные. Про семьи вы тоже говорили. Мол, ну пусть родители увидят проблемы своего ребёнка и поведут его к психологу. Хорошее слово «пусть». Пусть ребенок пойдет. Пусть родители пойдут. А если у самих родителей с саморегуляцией не очень? А если им уже 30, 40, 50, но они так и не научились видеть причинно-следственные связи? И слова «рефлексия» не слышали? И вообще интеллектуальный уровень оставляет желать лучшего? Что тогда? Кто должен ребёнку помочь в себе что-то разглядеть, кто его научит эффективным стратегиям взаимодействия с другими? Что делать этому ребёнку? Как выразилась одна читательница, «ну всё, ему звездец тогда». Да, именно, вот тому, который сам ещё мал, а с семьёй не особо повезло, ему «звездец».
И вот тут мы с вами переходим к теме систем. Снимаем с себя родительские очки и надеваем другие очки, настраиваем оптику государства. Ему, государству, здоровые люди нужны, нетравмированные или те, которые с непереработынным «звездецом»? Ах, ему нужны не просто здоровые, но ещё и осознанные, с той самой саморегуляцией в идеале? А возьмется это всё откуда, если с семьёй не повезло? Мы можем сколько угодно взывать к детям, чтобы они бежали себя менять, требовать, чтобы родители брались за ум и меняли своего ребёнка. Но из оптики государства, с точки зрения эффективности систем это нерабочая история. Ну не можем мы рассчитывать, что у нас все люди осознанные и правильно воспитывают своих детей. Зато в закрытых системах, коей является школа, в системах, которые через бюрократию подоточетны (я здесь использую термин «бюрократия» не в его отрицательном значении, как «волокита», а в исходном, как «система управления»), мы можем создавать точки, в которых можем влиять. Что проще? Всех родителей страны осознанными сделать или школы здоровыми, такими, в которых любое поползновение на травлю взрослые видят, в которых травля сразу купируется, с классом работают, с жертвой при необходимости, тоже? Второе, конечно, проще и дешевле. Это нужно всем детям. Но больше всего это как раз нужно тем детям, которым «звездец». Если им и в школе взрослые не помогут (те, у которых есть педагогическое образование, те, которые умеют быть значимым взрослым, те, которые все понимают про возрастную психологию, они просто обязаны же понимать), не научат эффективным стратегиям общения, то им «звездец». А дальше опять вопрос к государству – ему зачем этот неконтролиуремый риск? Чем больше детей с «звездецом» из детства, тем больше преступности, зависимостей, психиатрии, это лишние расходы.
Поэтому, друзья, работа с травлей на уровне страны (повторюсь, если им там нужно не просто повышение рождаемости, а качественные и здоровые дети), это не про призывы к детям меняться и к семьям заниматься своими детьми, хотя понятно, что это всё прекрасные инициативы за всё хорошее и против плохого, но этого довольно утопично ждать от населения. Работа с травлей на уровне страны – это в первую очередь про создание здоровых школ и хороших психолого-педагогических служб (сейчас в мировой практике стало часто встречаться - пришкольные mental health службы), которым население доверяет. Сейчас ведь даже и работать со сложной семьёй особо некому. Самих специалистов мало, а те, кто есть… ну что сказать, ни родители, ни дети им не доверяют.
Да, это неприятная реальность, но она такова. Ответ на вопрос «а что же делать ребёнку?» звучит довольно печально. Из его возраста, из его ресурсов, из его уровня мозгов и опыта здесь нет красивого ответа. Не так вопрос надо задавать. Не только не так, но и не туда его надо задавать. Правильный вопрос – что первым лицам в государстве (при условии, что благополучие людей приоритетно) делать, чтобы травля в каждой школе моментально купировалась, в школьных коллективах транслировались только конструктивные и здоровые ценности, а детям, которым не повезло с семьёй, оказывалась нужная помощь, чтобы у них был хоть шанс вырасти без «звездеца»? А главное, ответы, готовые и рабочие механизмы есть. Как говорится, it’s not rocket science. Бери и делай только. И что характерно, если ты это будешь делать, народ твой подданный будет видеть эту однозначную ценность человека, спускаемую сверху, и начнёт внезапно мыслить также, а высказывания про то, что насилие, которое над человеком происходит - это только его зона ответственности волшбеным логичным образом станут дикостью.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.