С виду всё было идеально. Муж, дети, уютная кухня, рисунки на холодильнике. Оля варила ужин, гладила рубашки. Андрей, её муж, доверял, любил. Дети, ещё маленькие, верили, что мама — центр мира.
— Я на психологический интенсив, — говорила она. — Два дня медитации, арт-терапия, дыхательные практики. Полный детокс. Телефон — в авиарежиме. Не ищите.
Он кивал. С уважением и с лёгкой завистью.
— Ты молодец. Я бы так не смог.
А по пятницам после ужина она включала другую жизнь.
Спортивные леггинсы, аккуратный хвост, термос в рюкзак. В 6:45 — такси. Потом электричка. Потом Лёша. И его дочь Мила.
Там, в лесах и скалах, она дышала полной грудью. Жгла костры, кричала от счастья на вершинах. Лёша смотрел на неё, как будто видел богиню.
— Ты ураган, Лада, — так он называл её, свое настоящее имя она скрыла. — С тобой я счастлив.
Лёша был разведен, воспитывал дочь. Мила обожала Олю. Та учила её плести фенечки, открывала душу. Девочка мечтала, чтобы Лада стала её настоящей мамой.
— А твои дети? — спросила как-то Мила.
— Маленькие ещё. Скучают, наверное. Но я всё им верну. Потом.
Она сама не верила. Потому что возвращаться становилось всё тяжелее. Ей казалось, что в той, первой жизни, она играет роль. А тут — существует.
Всё кончилось внезапно, буднично. Андрей, разбирая семейные фотографии на ноутбуке, заметил новую папку. Название было нейтральным — «поездка». Он кликнул.
Сначала — горы. Потом — кадры у костра. Потом — Оля в спортивной куртке, сидящая на коленях у мужчины. Он щёлкал фото одну за другой, будто вбивал гвозди в крышку гроба их счастья.
Когда она вернулась вечером, дома все было как обычно. Дети смеялись, смотрели мультики. Андрей сидел на кухне с открытым ноутбуком.
— Это кто? — спросил он, не глядя.
Она застыла. Призналась.
— Лёша.
— С ним ты в “поиске себя”? — теперь он посмотрел. Прищурено. — А я? Мы? Это что?
— Я не знаю… — она села. — Я не искала никого. Я искала себя.
— И нашла его, да?
Он встал, стул с грохотом отъехал назад.
— Я не могу на тебя смотреть сейчас. Иди. Спи где хочешь. Завтра скажу, что решил.
Ночью она слышала, как он заперся в ванной. Тихо плакал. Как мужик, который привык справляться. Но не справился.
Наутро он ушёл. Без объяснений. Сказал детям, что едет в командировку. Забрал куртку и паспорт. И исчез.
Прошёл месяц. Потом второй. От Лёши — ни звонка. Ни “как ты?”, ни “я хочу быть с детьми”. Он как будто испарился.
Оля пыталась найти в себе остатки гордости, но каждый вечер оборачивался тишиной. Детей она держала на себе. Улыбалась. Играла. Но внутри — выжженная земля.
Однажды ей стало плохо прямо на детской площадке. Паническая атака. Дышать не могла. Женщины вокруг отводили глаза.
Мама приехала через три дня. С порога начала ругаться:
— Ты выглядишь ужасно. Это всё из-за него? Или из-за себя?
— Из-за всего, — прошептала Оля.
Мама взяла хозяйство на себя. Но разговаривали мало. Стены в квартире стали давить ещё сильнее.
Оля увидела Андрея случайно — в супермаркете. Он держал корзину, в которой был один батон, кофе и корм для кота. Животных у них раньше не было...
— Привет, — она подошла. Он растерялся.
— Привет…
Она замерла. И вдруг — слёзы. Настоящие, без подготовки.
— Я просто хотела знать, что ты жив и впорядке.
— Жив. Работаю. Не сплю ночами. Курить снова начал. Бросил через месяц. Смотрю на фотографии детей. Да. Я в порядке.
Между ними повисло молчание.
— Приходите завтра. Вот адрес.
Она пришла, привела детей. Они очень скучали по отцу. Но муж был в смешанных чувствах.
— Я не простил и не забыл. Но также я помню, что между нами было много хорошего. скучаю по детям. Это важнее гордости.
— Я больше не живу двойной жизнью. Все в прошлом.
Все началось сначала. Медленно. Сложно. Разговоры по вечерам. Потом — совместные походы в парк. Потом — первое касание руки. И однажды она осталась на ночь. Потом он вернулся домой.
Отпуск в кемпинге стал поворотной точкой. Без связи. Без благ цивилизации.
Дети играли, Андрей ловил рыбу. Оля варила уху и наблюдала за тихим счастьем.
Однажды вечером она сказала:
— Я ненавижу ту, прошлую, Олю. И ту Ладу. Я хочу быть новой. Тобой принятой. Без старых ошибок.
Он взял её за руку:
— Тогда будь просто моей женой.
Год спустя они снова расписались.
Однажды, спустя много лет Ольге пришло сообщение:
« Отец не разрешал тебе писать, говорил, что ты сама должна сделать выбор. Тогда я злилась, ненавидела, что тогда ты ушла. Теперь я тебя понимаю. Спасибо за то лето. Буду рада встрече».
Оля расплакалась и удалила сообщение.
Иногда по ночам ей снились горы. Ветер. Холодный ручей. Смех. Её голос. Но она просыпалась — в доме, где Андрей спал рядом. Где были ее дети.
Она больше не делилась между двумя мирами. Потому что выбрала один. Свой.
Настоящий.