Елена перекинула косу через плечо и вздохнула. Лето выдалось жарким и знойным, но не это удручало женщину. Позавчера похоронили отца, а сегодня предстояло знакомство с нотариусом. Старик Семен Михайлович Колесников перед самой смертью изменил завещание. Собственно, он его впервые и составил. Раньше такой мысли у него не возникало – дети всегда поделят все по совести. Да и делить-то было особо нечего: трехкомнатная квартира в новостройке на окраине города да старый отцовский дом в деревне.
Елена достала из холодильника кувшин с водой, налила полстакана. Стеклянные кубики льда глухо стукнулись о посуду. Пить не хотелось. Просто женщина тянула время. Ей страшно было открывать двери нотариусу, который должен был приехать с минуты на минуту. Накануне она встретилась с ним в его кабинете, и он сообщил, что у отца есть для нее какое-то послание. Что в нем, знал только нотариус. Ни Елена, ни ее брат Юрий, ни мачеха Надежда Витальевна. Только Игорь Альбертович – пожилой мужчина с усталыми глазами.
В дверь позвонили. Первой мыслью Елены было не открывать, но выдержка взяла верх. Сквозь дверной глазок она увидела нотариуса. Маленький, аккуратный, чуть полноватый. Похожий на хомяка, который насовал за щеки еды. Елена вздохнула и открыла.
– Здравствуйте, Игорь Альбертович.
– Добрый день, Елена Семеновна. Рад вас видеть.
Нотариус степенно прошел к кухонному столу, положил на него аккуратную папку коричневого цвета.
– Чай, кофе? – в глубине души Елена надеялась, что он откажется. Так и произошло.
– Благодарю, не стоит. У меня еще два дела сегодня, а времени в обрез. Давайте сразу перейдем к нашим делам. Вы подготовили паспорт?
Женщина кивнула, достала документ из сумочки.
– Так, – протянул нотариус, – позвольте пока не говорить, зачем он нам понадобится. Для начала давайте послушаем аудиозапись, которую ваш отец попросил сделать во время составления завещания.
Мужчина достал небольшой диктофон, нажал на кнопку.
«Леночка, девочка моя, – из диктофона хрипло лился голос отца, – если ты это слушаешь, значит, меня уже нет на этом свете. Не переживай: я свое отжил и не сильно боюсь смерти. Все там будем. Сейчас я нахожусь в кабинете нотариуса и составляю завещание. Возможно, документальный вид моих последних желаний покажется тебе странным, но не суди старика строго. Вся эта канитель с бумагами нужна для важной цели.
Доченька, я часто кажусь тебе чрезмерно строгим, а вот Юрку ты обвиняешь в том, что я его чересчур балую. Так оно и есть. И тому есть причина. Ты – боец. Тебе не привыкать отстаивать свои интересы. Юрка же слаб характером, а временами и на руку нечист. Мне стыдно об этом говорить, но ты и сама все знаешь. Это я его таким воспитал. Любил без меры, все проступки прощал, смотрел сквозь пальцы на мелкие оплошности, списывал на возраст. А потом стало поздно что-то менять.
Так вот, Леночка, я нажил кое-какие сбережения. Кроме известных тебе квартиры и дома есть еще накопления. Там не так уж и много, около десяти миллионов. Конечно, для столицы это не деньги, но тебе, думаю, хватит на новую квартиру. Если даже не хватит, то на первоначальный взнос точно.
Квартиру я завещаю вам с Юрием в равных долях: каждому по комнате. Третья комната отходит Надежде, твоей мачехе. Все вроде по-честному. А вот дом в деревне и накопления отойдут лишь тому, кто справится с одним небольшим испытанием.
Кто из вас будет жить в родительском доме, а после и владеть им, пусть решит случай и смекалка. Я спрятал в доме – кстати, совсем недавно – две вещицы, которые принадлежали еще моему деду. Кто найдет хотя бы одну из них, тот и молодец. Но помогать в поисках должен только Игорь Альбертович.
Юрка об этом разговоре знать не должен. Если проговоришься, он опять тебя обскачет. Запомни, для нахождения тайника нужно быть наблюдательным и уметь читать между строк».
Голос внезапно оборвался. Елена с удивлением посмотрела на нотариуса.
– Это все, – сообщил Игорь Альбертович, – Семен Михайлович не хотел записывать долгий текст, боялся, что в диктофоне закончится память или батарейка. Он и так был очень слаб.
– И что же мне теперь делать?
– Выполнять желание отца. Кстати, завещание – это юридический документ. Если вы откажетесь от поисков или не справитесь с заданием, то недвижимость и накопления отойдут вашему брату.
– Подождите, – Елена от волнения даже заходила по кухне, – мне надо ехать в деревню и искать какие-то старинные вещи? А вы что, будете контролировать процесс?
– Ваш отец оставил описание вещей и их примерное местонахождение. Подробности вы узнаете, только если согласитесь на предложенные условия. Но отец предусмотрел и отказ. Я должен зачитать вам текст завещания в присутствии свидетелей, потом вы его подпишете. И квартира отойдет вам с братом и мачехой, а дом в деревне и накопления – Юрию Семеновичу.
Елена налила себе еще воды. В квартире стояла духота, но ее поразила необычная прохлада рук Игоря Альбертовича. Словно у него было ледяное сердце. Хотя, возможно, на улице уже не так жарко, как тогда, когда она возвращалась с работы. Просто дома еще не успело остыть.
– А у Юрия те же условия?
– Практически те же, только для него отец приготовил другое испытание. Прошу заметить, вашему брату отец ничего не рассказал про найденные накопления, так что это будет сюрпризом для всех. До чтения завещания. А вас Семен Михайлович посчитал нужным предупредить заранее. Я так понимаю, чтобы дать вам фору, что ли.
Елена задумалась. С одной стороны, желание отца выглядело немного эксцентричным, с другой стороны, это было в его характере. Даже в детстве им с братом не давали просто так игрушки и сладости. Они их должны были заслужить хорошими оценками или послушанием. Семен Михайлович говорил: «Просто так ничего не бывает, все надо заработать».
– Я согласна, – твердо сказала женщина, – когда мы едем?
– В ближайшие выходные. За вами заедет машина, и мы отправимся в деревню. Но я советую вам не спать всю ночь, а подумать над подсказками вашего отца.
С этими словами нотариус собрал документы, попрощался и вышел из квартиры.
Дня Елене едва хватило на то, чтобы разгрести дела в офисе и взять отгул на понедельник. В ночь на пятницу она внимательно перечитала записи разговора с отцом. И нашла, наконец, подсказку. «Между строк», – так и сказал отец. Но где строки, между которыми надо искать?
В предрассветной дымке Елене пришло решение: книга! В доме было несколько десятков, если не сотен книг. И она точно знала, что отец ежегодно перечитывал «Как закалялась сталь» Островского. Не потому, что это была его любимая книга. Нет, таковой была «Педагогическая поэма» Макаренко. Однако «Как закалялась сталь» Семену Михайловичу подарил его отец, потому книга всегда стояла на прикроватной тумбочке.
Всю субботу Елена буквально чесалась от нетерпения. А в воскресенье утром за ней заехали, и она отправилась в деревню. Дорога была не близкая. Часа три по трассе, а потом еще час с небольшим по ухабистым проселочным.
Игорь Альбертович – водитель отвратительный. В школе бы ему тройку с минусом не поставили. Так что Елена устала от постоянных рывков. А еще больше от нудных рассказов нотариуса об опыте общения с чудаковатыми клиентами, пытающимися включить в завещание невыполнимые условия: «Только представьте, хотел завещать деньги, если невестка три года в черном проходит. Абсурд. Я его еле переубедил».
Но тут Елена разглядела в окошко знакомый просвет между березками. Там, чуть поодаль, стоял отцовский дом. Маленький, на три окошка, почерневший от времени. Аккуратный, но какой-то неуютный. Отец и сам в нем появлялся редко, наездами.
Вышли из машины. Пахло сеном, свежестью, полынью. Откуда-то доносилось пенье петуха. А может, это было не сейчас? Может, память подкинула детские воспоминания о лете в деревне?
Вошли в дом, бросили нехитрые пожитки на лавку. Елена сразу бросилась к книжной полке. Нашла Островского. А вот дальше – полный тупик. Все страницы в порядке, без закладок, без надписей. Посмотрела «Педагогическую поэму», «Тихий Дон», «Угрюм-реку». Все впустую. Нигде никаких отметин.
– Игорь Альбертович, может, подскажете? А то я в полном замешательстве.
– Что вы! Я не должен вмешиваться. Только проверить по документам, то, что вы найдете, и удостоверить или не удостоверить факт выполнения условия.
Между тем стрелки на часах ползли к вечеру. Скоро должен был приехать Юрий и, вероятно, Надежда. Времени оставалось в обрез.
Елена металась по дому, заглядывая везде и всюду: под половицы, в печь, за наличники, в щели. Старый дом был полон закутков и щелей. Но все попытки ни к чему не приводили.
Не подозревая о тайной встрече сестры с нотариусом накануне, Юрий и Надежда приехали аккурат к вечеру, когда Елена обессиленно сидела на диване, а нотариус, шурша бумагами, готовился к процедуре. Брат был весел и разбитной. Осмотревшись, он фыркнул:
– Надо было эту развалюху давно на дрова пустить.
– Юра, ну что ты такое говоришь, – возмутилась мачеха, – тут твое детство прошло.
– Да детство закончилось, когда мать уехала. А теперь его здесь ловить нечего.
– Наследство делим поровну, сестричка! – усмехнулся брат, не подозревая о тайной встрече сестры с нотариусом накануне. – Ты не бойся, дом мы тебе оставим. Могу поспорить, на нашу квартиру он уже написал завещание.
– Для раздела наследства нам нужно сначала с документами ознакомиться. Я вам зачитаю, – Игорь Альбертович ловко извлек из папки лист бумаги. Елене не хотелось слушать. В душе было ощущение проигрыша. И не то чтобы из-за возможной потери наследства. Просто не хотелось подводить отца. Но что поделаешь? Она не смогла решить его загадку.
Нотариус прокашлялся и стал читать скучным голосом про завещание движимого и недвижимого имущества. Елена представила, что ждет их с братом впереди. Как они будут делить квартиру, как поругаются после его пьяных загулов, как он, поиздержавшись, захочет продать свою долю. В лучшем случае, Елене придется перекупить у брата его долю и выдержать недовольный рокот мачехи. В худшем – на соседней площади окажутся незнакомые люди.
Эти невеселые размышления прервались, когда нотариус дошел до пункта про испытание.
– Юрий Семенович, вы готовы отправиться на поиски именной иконки, которая была спрятана вашим отцом в старой сахарнице в буфете?
– Чего? – брат захлопал глазами, – какая еще иконка?
– Нательная иконка Георгия Победоносца. Если вы ее отыщете, вам отойдет этот дом. А Елене Семеновне – 10 миллионов рублей с отцовского счета.
Сначала Елена ничего не поняла, но потом до нее дошло: это испытание для брата. Ее же отец уже испытал, и она не справилась. Скомкано попрощавшись, женщина пошла на улицу. Даже если Юрий не справится, она потеряла половину наследства. Сев на лавочку, Елена стала разглядывать заходящее солнце. Там, в доме, остались брат, мачеха и нотариус. Теперь ей оставалось только ждать решения.
Отец все продумал. Если Юрий тоже не пройдет испытание, то она получит деньги, он – дом. Всем понемногу, все по-честному.
Скрипнула дверь. На пороге появился хмурый нотариус.
– Елена Семеновна, прошу вас вернуться в дом. Вы так быстро исчезли, что я не успел сказать о втором испытании.
– Что? Почему отец ничего не сказал? – взвилась женщина.
– Сказал, просто вы не услышали, – мужчина помялся, – на самом деле, это не мое дело, но ваш отец просил передать вам, что вы слишком много значения придаете словам. Так всегда было. И сейчас тоже.
– И что я должна была искать? – Елена потерла виски. Усталость давала о себе знать.
– Часы, – коротко ответил нотариус, – они не работали, и ваш отец никогда их не заводил. Просто держал на комоде, там, рядом с фотографией вашей матери.
– Я их осмотрела! Они пустые.
– Пустые, – согласился нотариус, – потому что вам нужно было прочесть надпись на крышке. Ту, про которую ваш отец сказал «между строк».
Елена бросилась в дом. На комоде стояли часы с откинутой задней крышкой. Юрий растерянно вертел находку в руках.
– Вот, этим я и занималась весь день. Открывала часы.
– А я даже не знал, зачем ищу! – ощетинился брат, – если бы объяснили толком, быстрее разобрались бы.
Елена взяла часы в руки, повертела.
– А где надпись? – спросила она, сбитая с толку.
– Между строками, – сказал нотариус, – не на часах, Елена Семеновна. На рамке фотографии вашей матери. Вы много раз ее протирали сегодня, но даже не перевернули.
Елена стремительно схватила рамку, перевернула ее. На обратной стороне, между двумя строчками, выдавленными на картоне при производстве, плотный женский почерк выводил: «Завещание в бело-сером томике. Собрание сочинений». На миг она опешила. Потом метнулась к полке, выхватила бледно-серую книгу из шеститомника собрания сочинений Гоголя. Полистав, наткнулась на пожелтевший сложенный лист. В нем было написано: «Мои милые дети, тому, кто найдет это письмо, отойдет родительский дом и накопления. Юрий или Елена, помните, что ваша мать хотела, чтобы дом остался в семье, а вы никогда не ссорились. Я всегда любил вас обоих, но воспитывал по-разному. Простите старика, если был слишком строг или, наоборот, мягок. Вы – мое самое ценное сокровище».
Надежда первой нарушила тишину:
– И что теперь? Кто победил?
Игорь Альбертович прокашлялся.
– Согласно условиям завещания, Елена Семеновна нашла часы, а Юрий Семенович – иконку. Но только Елена смогла найти сам документ. Таким образом, дом и накопления достаются ей.
– Что?! – не выдержал Юрий, – да она тут весь день копалась, а я только полчаса! Это нечестно!
– Юрочка, – мягко сказала мачеха, – все справедливо. Главное, что брат и сестра будут вместе владеть квартирой, жить по соседству.
– Ты ничего не понял, – со слезами на глазах проговорила Елена, – дело не в деньгах и не в доме. Отец хотел, чтобы мы работали вместе. Чтобы нашли то, что нас объединяет. Нам всегда было непросто. Он вел себя с нами по-разному, и мы росли разными. Но отец хотел для нас одного – счастья и благополучия. Пока мы это не поймем, так и будем собаками грызться за наследство.
– И что ты предлагаешь? – поумерил гнев брат.
– Я предлагаю начать жить так, как хотел отец. Квартира будет твоей, а мне – дом и деньги. Часть из них я потрачу на его ремонт. А когда у тебя появятся дети, мы с тобой решим, как жить дальше. Может, этот дом станет нашей общей дачей на лето, а я перееду ближе к городу. И Надежда, – женщина посмотрела на мачеху, – вы всегда желали нам добра и сможете стать частью нашей большой семьи.
Юрий дернул щекой, посмотрел в сторону, нехотя протянул руку:
– Вроде, договорились. Надеюсь, это не просто пустые слова.
Елена улыбнулась. Конечно, это был не конец вражды. Так просто от прошлых обид не избавиться. Но, по крайней мере, это был шаг навстречу друг другу.
Нотариус облегченно вздохнул и подумал, что сегодня он сделал доброе дело. Первое за долгие годы работы.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто включите уведомление 💖
Самые популярные рассказы среди читателей: