Предыдущая часть:
Дверь кабинета открылась, и Ксения невольно выпрямилась. Вошёл высокий мужчина с тёмными волосами, зачёсанными назад, и уверенной, но не вызывающей походкой. Его тёмный костюм сидел безупречно, подчёркивая широкие плечи и прямую осанку. В руках он держал папку с документами, а его взгляд — спокойный, но внимательный — сразу привлёк её внимание.
— Здравствуйте, Ксения Степановна, — произнёс он твёрдым, хорошо поставленным голосом, садясь напротив без приглашения. — Я Александр Волков. Жаль, что пришлось вернуть договор на доработку. Готов пояснить свою позицию, уверен, мы найдём общий язык.
Он улыбнулся, и Ксения, уже готовая обрушить на него гневную тираду, неожиданно замолчала. Его глаза — карие, с лёгкими зеленоватыми искрами — смотрели на неё открыто, без тени насмешки или превосходства, которые она привыкла улавливать в других. Александр был не из её привычного круга, и в его взгляде читалось искреннее уважение, смешанное с лёгким любопытством. Ксения вдруг почувствовала себя уязвимой, что было для неё совершенно новым и непривычным ощущением. Она привыкла держать всё под контролем, но этот человек, сидящий напротив, словно выбивал почву из-под её ног.
— Так, Александр Николаевич, о чём мы? — начала она, стараясь вернуть контроль над ситуацией и скрыть растерянность. — Договор поставки. С чего вы решили, что можете начинать свою работу с придирок к документу, который мы успешно используем уже несколько месяцев?
Она намеренно повысила голос, чтобы вернуть себе привычную уверенность, но Александр не дрогнул. Он спокойно открыл папку, его движения были точными и неторопливыми.
— Ксения Степановна, это большая удача, что за это время не возникло проблем, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — В договоре есть явные недочёты. Возможно, вы просто не обратили на них внимания, или вам подали неподготовленный вариант.
— Неподготовленный? — Ксения задохнулась от возмущения, её щёки вспыхнули. — Вы хотите сказать, что я подписываю документы, не глядя? Назови конкретно, что вас не устраивает, и давай разберёмся раз и навсегда.
Она решительно пододвинула к нему стопку скреплённых листов, её пальцы слегка дрожали от сдерживаемого раздражения. Александр, не теряя хладнокровия, открыл договор и начал указывать на ошибки с той же уверенностью, с которой вёл переговоры с клиентами.
— Конкретно: в пункте о передаче товара третьему лицу это лицо не указано, что создаёт юридическую лазейку, которую могут использовать против нас, — начал он, листая страницы. — Процент за просрочку прописан, но не указана базовая сумма, на которую он начисляется, — это делает пункт уязвимым. Недопоставки товара регулируются статьёй 511 Гражданского кодекса, а не 520-й, как указано в тексте. И, если позволите, слово «поставщик» в преамбуле я бы написал через букву «А», а не «О» — это мелочь, но важная для точности.
Ксения быстро пробежала глазами по тексту, её пальцы невольно сжали ручку. Он был прав: ошибки были очевидны, и она, к своему стыду, их пропустила. Впервые кто-то, кроме отца, указал ей на промахи так чётко, обоснованно и без малейшего намёка на личную атаку. Её уверенность начала таять, но она не могла позволить себе показать слабость. Откашлявшись, она кивнула, стараясь сохранить лицо.
— Хорошо, Александр Николаевич, вы меня убедили, — произнесла она, тщательно скрывая изумление. — Я пересмотрю документ и исправлю недочёты. Грамматические ошибки точно устраню.
— Спасибо, Ксения Степановна, — ответил он, и его улыбка вдруг сделала его не строгим начальником, а просто обаятельным мужчиной, от которого веяло спокойной силой. — Не буду вас больше отвлекать.
Он встал, коротко кивнул и направился к выходу. Ксения, сама того не ожидая, поймала себя на желании его остановить. «А может, у вас есть ещё какие-то документы, которые вызывают вопросы? — чуть не вырвалось у неё. — Приносите, разберёмся вместе». Но она промолчала, лишь проводив его взглядом до двери. Дверь тихо закрылась, а в кабинете повисла непривычная тишина. Ксения откинулась в кресле, пытаясь понять, почему этот человек, которого она видела впервые, так легко выбил её из колеи. Его взгляд, лишённый привычной для неё насмешки или снисхождения, остался в памяти, словно отпечаток. Она невольно подумала, что, возможно, его замечания к договору были не просто придирками, а попыткой наладить контакт. Эта мысль её одновременно раздражала и интриговала.
Спустя несколько месяцев Владимир Константинович вызвал Александра в свой кабинет. Обычно уверенный и прямолинейный, сегодня он выглядел непривычно: вместо твёрдости в его движениях сквозило смущение. Кабинет был просторным, с массивным столом из тёмного дерева, заваленным бумагами. Сквозь широкое окно лился мягкий свет, освещая рамку с дипломом Ксении, висящую на стене. Лебедев расхаживал по комнате, теребя узел галстука, и явно подбирал слова, что было для него совершенно нехарактерно.
— Саша, проходи, садись, — начал он, указывая на кресло напротив рабочего стола, но тут же вскочил и принялся мерить шаги по кабинету. — Слушай, может, выпить хочешь? Хотя нет, ты же на работе не пьёшь. А вообще пьёшь? Ну, знаешь, по праздникам, чтобы расслабиться?
Александр настороженно наблюдал за шефом, не понимая, к чему тот клонит. Лебедев явно нервничал, и это настораживало.
— Владимир Константинович, что-то случилось? — спросил Александр, решив взять инициативу, чтобы помочь начальнику. — Вы жалеете, что доверили мне отдел продаж? Если так, скажите прямо, я пойму.
— Да что ты! — возмутился Лебедев, резко остановившись и посмотрев на Александра с неподдельным удивлением. — Назначить тебя было моим лучшим решением за последние годы, если не за всю карьеру. Нет, дело совсем не в работе. Понимаешь, есть другая… проблема. Или не проблема, а обстоятельство. В общем…
Он вдруг резко сел напротив Александра, словно собравшись с духом, и выпалил:
— Саша, тебе нравится Ксюша?
— Ксения Степановна? — Александр почувствовал, как его щёки начинают гореть, и невольно откашлялся. — Ваша дочь?
— Ну да, Ксения Степановна, моя дочь, — нетерпеливо повторил Лебедев, слегка повысив голос. — Можно подумать, у нас тут десятки Ксюш, и я за судьбу каждой переживаю. Так что, ответишь на мой вопрос или будешь тянуть?
Александр замялся, пытаясь подобрать слова, которые не прозвучали бы ни слишком формально, ни слишком откровенно. Он чувствовал, как его лицо заливает жар.
— Честно говоря, я не знаю, что сказать, — начал он, стараясь говорить взвешенно. — Мы недолго общаемся лично, в основном по рабочим вопросам. Но я уже понял, что она настоящий профессионал. Настойчива, принципиальна, но при этом умеет признавать свои ошибки, что, согласитесь, редкость.
— Саша, — перебил Лебедев, наклоняясь ближе и глядя ему прямо в глаза, — я не про её работу спрашиваю. Я спрашиваю, нравится ли она тебе как человек? Как женщина, в конце концов! Прекрати называть её Степановной, особенно при мне. Какая она тебе Степановна?
Александр совсем растерялся, чувствуя, как краска заливает не только щёки, но и шею. Он не привык к таким прямым разговорам, особенно с человеком, который был его начальником и отцом Ксении.
— Владимир Константинович, я не понимаю, к чему вы клоните, — выдавил он, пытаясь выиграть время.
— Ладно, не мучайся, — Лебедев широко улыбнулся, возвращая себе привычную уверенность, словно сбросив напряжение. — Вижу, что нравится. Ты парень порядочный, до глупости щепетильный. Никогда не признаешься, чтобы не подумали, будто ты через мою дочь к моим деньгам подбираешься. Но послушай меня, Саша. Я сам всё тебе отдам — фирму, всё, что у меня есть, — если вы с Ксюшей решите быть вместе, стать семьёй. Понимаешь? И учти, эта компания — далеко не всё, что у меня припасено. Я за годы много чего накопил.
Он замолчал, глядя на Александра с неожиданной серьёзностью, его пальцы слегка постукивали по столу.
— Я всё отдам тебе, лишь бы ты сделал Ксюшу счастливой, — продолжил он, понизив голос. — Ну, или хотя бы спокойной, довольной. А счастье… Боюсь, с её характером она сама тебе этого не даст. Знаешь, я сейчас выпью, пожалуй.
Лебедев встал, подошёл к шкафу и налил себе немного виски из бутылки, которую Александр никогда раньше не видел в его кабинете. Он сделал глоток, глядя куда-то в сторону, словно собираясь с мыслями.
— Думаешь, мне легко такие разговоры вести? — грустно улыбнулся Лебедев, вернувшись к столу. — Сидишь, поди, и думаешь: совсем старик с ума сошёл? А я, веришь, нет, на что угодно готов ради Ксюши. Да что там, вот пойдут у тебя свои ребятишки, и тогда поймёшь меня.
— Подождите, Владимир Константинович, — Александр наконец обрёл голос, пытаясь осмыслить происходящее. — А что насчёт самой Ксении? С чего вы вообще решили, что у меня есть какие-то перспективы?
Лебедев, всё ещё держа стакан с виски, посмотрел на него с лёгкой обидой, но тут же улыбнулся, словно вспомнив что-то приятное.
— Ну, привет, — произнёс он, откинувшись в кресле. — Можно подумать, я своего единственного ребёнка не знаю. Ксюша о тебе часто говорит, Саша. А главное — она опять улыбается. Я уж и забыл, как выглядит её улыбка. А тут зашёл к ней вчера в кабинет, а она, представляешь, сидит, глазки подкрашены, причёска аккуратная, платье по фигуре, туфельки. Увидела меня, рукой машет и говорит: «Здравствуйте, дорогой мой папа, как ваше утро прошло?» И улыбается так широко, как в детстве. Ну, точно влюбилась, я тебе говорю.
Александр почувствовал, как его лицо снова заливает жар. Он не знал, что ответить. Ксения действительно была ему симпатична, но он никогда не позволял себе думать о ней в таком ключе. Её профессионализм, ум и решительность вызывали уважение, но всё это было слишком далеко от романтики, о которой говорил Лебедев.
— Владимир Константинович, знаете что? — Александр решительно встал, одёрнув пиджак. — Мне кажется, вы переходите границы. Разрешите нам самим разобраться, кто кому нравится, а кто в кого влюбился.
— Да ладно, Саша, не психуй, — Лебедев примирительно поднял руки, его голос стал мягче. — Прости старого осла, уж очень я обрадовался. А ты со своей интеллигентностью можешь ведь так и не решиться на что-то серьёзное. Это тебе не вагоны продавать. Да и у Ксюши характер, прямо скажем, не сахар. Понимаешь, — он вдруг стал серьёзнее, придерживая Александра за рукав, — я перед ней виноват. Очень виноват. Она рано осталась без мамы, а я всё время пропадал на работе. Тогда я поднимал компанию, выходил на серьёзные обороты. Дома меня не было неделями. И в том, что Ксюша стала такой, какая есть, есть моя вина. Ей кажется, что она независимая и самодостаточная, но на самом деле ей очень нужно тепло и забота. Я буду спокоен, если рядом с ней будешь ты.
Продолжение: