Александр Николаевич Волков ещё раз взглянул на своё отражение в зеркале, поправил белоснежный воротничок рубашки и провёл ладонями по атласным лацканам смокинга. Усмехнувшись, он махнул рукой. Как бы тщательно он ни готовился, Ксения Степановна Лебедева всё равно найдёт, к чему придраться. Но, честно говоря, к чему здесь можно было прицепиться? Александр выглядел безупречно, даже самому себе нравился. Высокий, подтянутый, с широкими плечами, на которых идеально сидел тёмный смокинг — не просто пиджак, а именно смокинг, будь он неладен. Лицо его, обрамлённое тёмными волосами, зачёсанными назад, выражало лёгкую усталость, но при этом сохраняло молодость, несмотря на первые следы жизненного опыта. Глаза карего цвета с зеленоватыми вкраплениями меняли оттенок в зависимости от света: то тёмные, почти коричневые, то внезапно вспыхивающие тёплыми изумрудными тонами. Высокий лоб, открытое лицо, ровные белые зубы, которые он редко показывал в улыбке, — всё это создавало образ современного, уверенного в себе мужчины.
— Ну просто картинка из журнала, — пробормотал Александр, иронизируя над собой.
Он знал, что объективно близок к тем рекламным красавцам, которые смотрят с постеров с лёгким прищуром и едва заметной усмешкой. Высокий рост, прямая осанка и умение держать голову высоко выгодно отличали его от коллег, чьи спины сгорбились от многолетнего сидения за офисными столами, а взгляды прилипли к экранам смартфонов. Лицо Александра можно было назвать классическим: чёткие черты, слегка удлинённый овал, тонкие морщинки у глаз, которые, вопреки ожиданиям, не старили, а придавали лицу живость и какую-то мальчишескую открытость. Правда, эту открытость редко кто замечал — Александр давно научился контролировать эмоции. Губы его обычно были плотно сжаты, открываясь лишь для деловых разговоров или сдержанной улыбки, а взгляд стал цепким и непроницаемым.
— Я вообще не понимаю, чего ты иногда лыбишься, как мальчишка, — бросила однажды Ксения, нахмурив брови. — В такие моменты ты похож не на начальника отдела продаж, а на какого-то романтичного актёришку, кумира подростков. Так и хочется подсунуть тебе подпись на какой-нибудь ерунде — вдруг прокатит. Саша, учись держать лицо в порядке. Все твои эмоции как на ладони. Тоже мне, бизнесмен, будущий владелец компании.
Эти слова задели Александра, и он приложил немало усилий, чтобы соответствовать её ожиданиям. Со временем его лицо стало почти непроницаемым, а улыбка — редкостью. Он чисто брился, хотя иногда позволял себе лёгкую щетину, которая, по общему мнению, добавляла ему мужественности и богемного шарма. Александр знал, что нравится женщинам, но относился к этому спокойно, без лишнего самолюбования. Его внешность была лишь инструментом, а не целью.
Поправив манжеты рубашки, чуть выступающие из рукавов смокинга, он направился к выходу, но вдруг остановился и метнулся обратно к зеркалу. Галстук-бабочка! Как он мог забыть? Надевать её не хотелось, но выслушивать упрёки Ксении по этому поводу хотелось ещё меньше. Закрепив последнюю деталь костюма, он ещё раз взглянул на себя и криво усмехнулся. Улыбка вышла невесёлой. Идти на мероприятие, к которому он так тщательно готовился, ему не хотелось. Совсем. Хотя повод был радостный — свадьба Владимира Константиновича Лебедева, директора и владельца компании, где Александр работал уже несколько лет.
Владимир Константинович был человеком, которого Александр искренне уважал. Успешный бизнесмен, известный далеко за пределами города, он оставался живым и искренним, несмотря на годы в мире жёсткого бизнеса. Заядлый охотник, путешественник и бильярдист, Лебедев сохранял лёгкость в общении, которая импонировала Александру. Сегодня был особенный день для этого человека: спустя годы одиночества после смерти жены он решил жениться. Его избранница, Екатерина Павловна, стала настоящей неожиданностью для всех. Невысокая, полноватая женщина 45 лет с короткими светлыми волосами работала врачом в районной поликлинике и не имела ничего общего с кругом общения Лебедева. Она была его полной противоположностью, и это вызывало пересуды.
— Саша, ты обязательно приезжай, — настаивал Владимир Константинович за несколько дней до свадьбы, хлопая Александра по плечу. — Без тебя не обойдусь. Ксюша, знаешь, меня потом съест, если ты не отвлечёшь её хоть немного от меня и Кати.
В этом и была загвоздка. Александр мог сколько угодно делать вид, что не горит желанием идти на свадьбу из-за усталости или нелюбви к шумным торжествам. Но настоящая причина крылась в другом — в планах Ксении. Она была единственной дочерью Лебедева и, разумеется, главной наследницей его состояния. Ксения не была типичной избалованной дочкой богача. Она с детства упорно училась, занималась спортом, музыкой, языками, а после школы поступила в столичный вуз на юридический факультет. Затем работала в юридической фирме, училась за границей, отточила английский до совершенства и вернулась с твёрдым намерением применить свои знания. Но отец, к её удивлению, не дал ей сразу высокой должности.
— Тихо, Ксюша, притормози, — сказал тогда Владимир Константинович, подняв руку. — Твой диплом из Оксфорда — это прекрасно, я горжусь тобой. Видишь, даже в рамку его вставил, на стену в кабинете повесил. Но своего кабинета у тебя пока нет. Хочешь работать в компании — начинай с рядового юриста в договорном отделе. Думала, я разгоню всех специалистов ради тебя? Мне, знаешь, не до иностранных арбитражей. Вот как вернуть вагоны без штрафов за простой — это мне интересно. В Оксфорде, поди, про тарифы западно-сибирской железной дороги не рассказывали? Начнёшь с нуля, а дальше — всё от тебя зависит.
Что думала Ксения в тот момент, осталось тайной. Но она послушалась отца и вышла на работу рядовым юристом. Через два года её диплом переехал из кабинета отца в её собственный, заработанный честно. Ещё через три года она возглавила юридический отдел, и никто не посмел сказать, что её должность — результат родственных связей. Ксения была талантлива, хладнокровна, расчётлива и беспощадна в работе. К тридцати двум годам она добилась блестящего положения, уважения отца и твёрдой репутации. Но, оглядевшись, поняла, что молодость осталась позади.
Ксения никогда не считала себя красавицей, но в юности её лицо, хоть и не выдающееся, имело свежесть и обаяние. Теперь же, глядя в зеркало, она видела бледное лицо с тонкими бесцветными губами, маленькими подпухшими глазами, глубокими морщинами на лбу и редкими прядями волос неопределённого оттенка. Это открытие стало для неё ударом. Сделав это неприятное открытие, Ксения бросилась исправлять ситуацию. Благо, средств для исправления ситуации у неё хватало. Ксения, обладая острым умом и тонким вкусом, не стремилась превратиться в искусственную красавицу с кукольными чертами, как это делали многие её знакомые из состоятельных кругов. Она подошла к делу рационально: аккуратно подкорректировала форму губ, добавив им лёгкую полноту, слегка приподняла скулы, чтобы подчеркнуть выразительность лица, и добавила немного яркости глазам, сохраняя естественность. Волосы, прежде тусклые и редкие, после работы профессиональных стилистов обрели здоровый блеск и насыщенный тёплый оттенок. Регулярные тренировки в спортивном зале и сбалансированное питание вернули фигуре подтянутость, сделав её стройной и лёгкой. Теперь, глядя в зеркало, Ксения видела не бледное отражение с уставшими глазами, а уверенную, миловидную женщину, чья внешность гармонично сочетала природные черты и тонкую работу мастеров. Её гардероб тоже преобразился: вместо строгих деловых костюмов она начала позволять себе платья светлых тонов с мягкими, струящимися линиями, которые подчёркивали женственность. Впервые за долгое время она замечала, как взгляды коллег и знакомых задерживаются на ней с неподдельным интересом.
Жизнь, казалось, повернулась к ней светлой стороной. Ксения стала чаще улыбаться, её шаги стали легче, а в магазинах она невольно задерживалась у витрин с лёгкими платьями пастельных оттенков, представляя, как они будут смотреться на ней. Вскоре у неё появился поклонник — мужчина, чьи ухаживания казались искренними. Он был обаятелен, хорошо воспитан, с лёгким чувством юмора, которое разряжало её привычную серьёзность. Ксения, несмотря на внутреннюю осторожность, начала верить, что её одиночество, сковывавшее её годами, может закончиться. Она даже позволяла себе мечтать о будущем, представляя, как её жизнь наполнится теплом и поддержкой близкого человека. Иногда, возвращаясь домой после работы, она ловила себя на том, что напевает мелодию, услышанную в кафе, или задумчиво смотрит в окно, воображая прогулки вдвоём в парке. Эти мысли были новыми, почти чуждыми, но они приносили странное, непривычное тепло.
Но однажды всё рухнуло. В тот день Ксения задержалась в офисе, проверяя документы перед важным заседанием. Проходя через холл, она случайно услышала обрывок разговора своего ухажёра с приятелями, которые, не замечая её за колонной, обсуждали её с циничной откровенностью. Их голоса доносились ясно, словно ножи, разрезающие её хрупкую надежду.
— Предложение Ксюше? Ну, собираюсь, — говорил он, посмеиваясь, пока его собеседники поддакивали с понимающими ухмылками. — Хотя, если честно, я в растерянности. Она, конечно, подделала себе лицо, волосы, ещё что-то там наворотила. Я в этих женских штучках не разбираюсь — что у них своё, а что купленное. И всё равно не могу забыть, какая она была раньше, без всей этой мишуры. Лебедевские миллионы, конечно, помогают смириться с этим, но, знаете, иногда прямо жуть берёт. Хотя за такие деньги я привыкну, и всё будет нормально. Видения её прежнего лица точно перестанут меня преследовать.
Ксения замерла, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Каждое слово било, словно пощёчина, разрушая иллюзии, которые она так осторожно выстраивала. Её пальцы сжали папку с документами, а в груди нарастала холодная пустота. Она не стала устраивать сцен или выяснять отношения. Просто вычеркнула его из своей жизни — быстро, решительно, без единого слова. Она вернулась в кабинет, закрыла дверь и несколько минут сидела неподвижно, глядя в одну точку. Вместе с этим мужчиной ушло её доверие к людям, особенно к тем, кто пытался приблизиться к ней. Любовь, романтика, личное счастье — всё это стало казаться ей ненужной слабостью, отвлекающей от главного: работы, карьеры, контроля. Ксения погрузилась в дела с ещё большей отдачей, словно пытаясь заполнить внутреннюю пустоту бесконечными контрактами, судебными спорами и переговорами.
Прошло полгода. Ксения сидела в своём кабинете, окружённая стопками документов, когда её взгляд упал на договор, который она завизировала накануне. К её изумлению, он был возвращён с пометкой «на доработку». Раздражённая, она нажала кнопку интеркома и вызвала секретаршу.
— Юля, — начала она, стараясь сдержать гнев, — объясни, почему этот договор по поставкам всё ещё лежит у меня на столе? Он давно должен быть в работе!
Юлия Сергеевна, молодая девушка с аккуратно собранными волосами, вошла в кабинет, нервно сжимая папку в руках.
— Простите, Ксения Степановна, — пролепетала она, опустив взгляд. — Его вернул господин Волков. Сказал, что документ нужно доработать.
— Какой ещё Волков? — Ксения прищурилась, её голос стал опасно тихим, но в нём чувствовалась нарастающая буря. — Что доработать? Они там в отделе продаж совсем потеряли разум?
— Александр Николаевич Волков, новый начальник отдела продаж, — пояснила Юлия, стараясь говорить чётко, несмотря на страх. — Назначен с начала месяца. Он сказал, что в договоре не проработаны пункты по штрафам.
Ксения наклонилась вперёд, её взгляд стал ледяным.
— Он видел, что этот договор подписывала я? — спросила она вкрадчиво, постукивая пальцами по столу.
— Да, конечно, — кивнула Юлия, чуть осмелев. — Он так и сказал: «Верните, пожалуйста, Ксении Степановне, пусть ещё раз посмотрит».
— Пусть посмотрит, — повторила Ксения, и её голос задрожал от еле сдерживаемой ярости. — Ну, разумеется, сейчас всё брошу и побегу переделывать, раз сам господин Волков так решил.
Она схватила трубку внутреннего телефона и, сменив тон на язвительно-вежливый, произнесла:
— Александр Николаевич? Ксения Степановна Лебедева. Простите, что отрываю вас от важных дел, но вы, кажется, распорядились доработать мой договор. Не соблаговолите ли пояснить, что именно вас не устроило? Буду признательна, если зайдёте лично. Жду с нетерпением.
Бросив трубку с такой силой, что та едва не слетела со стола, Ксения тут же набрала номер отца.
— Слушай, кто такой этот Волков, Александр Николаевич? — спросила она без лишних предисловий, её пальцы нервно постукивали по ручке.
— О, отличный парень! — оживился Владимир Константинович, и в его голосе послышалась неподдельная гордость. — Сын моего друга ещё с института, Алексея Волкова. Пришёл к нам несколько лет назад простым менеджером по продажам. Через полгода стал лучшим в отделе. Мы доверили ему отдельные направления, и, знаешь, Ксюша, он просто гений переговоров. Объёмы по его направлению выросли в три раза за три года! Поэтому я назначил его начальником отдела продаж. Он это заслужил на все сто. Вы скоро познакомитесь, ты же визируешь их договоры.
— Радоваться тут нечему, — резко перебила Ксения, её голос стал ещё жёстче. — Он уже вернул мне договор, по которому мы работаем полгода без нареканий. Предупреждаю: если он будет лезть не в своё дело, я потребую его уволить.
— Ксюша, успокойся, — мягко, но твёрдо сказал отец. — Ты всегда такая хладнокровная, а тут прямо кричишь. Он руководитель крупного отдела, отвечает за результат передо мной. Посмотри документы, разберитесь вместе. Уверен, тебе это даже понравится.
Разговор закончился, оставив Ксению в ещё большем раздражении. Она откинулась в кресле, пытаясь собраться с мыслями и подавить желание немедленно разобраться с этим Волковым. Её пальцы машинально теребили край папки, а мысли путались. Кто он такой, чтобы указывать ей на ошибки? Она, Ксения Лебедева, начальник юридического отдела, не привыкла к подобной дерзости. Но где-то в глубине души её задело не только его вмешательство, но и то, что он посмел вернуть её собственный документ, словно она была некомпетентна.
Продолжение :