Часть 15. Роман «Оборванное счастье».
... Я замер. Владимир Николаевич? Он дал мне характеристику? Я не знал об этом.
— Сорокин редко пишет такие рекомендации, — сказал Астахов. — Мы с ним служили вместе много лет назад. Он отличный диагност и не бросается словами. Если он считает, что из вас получится хороший лётчик... — он помолчал, разглядывая меня, — я склонен ему доверять.
Сердце забилось быстрее. Неужели?..
Поступление
— Я даю вам допуск к дальнейшим испытаниям, — наконец сказал Астахов. — Но с условием, что вы пройдёте дополнительное психологическое тестирование. Нам нужно убедиться, что шрам не влияет на вашу психологическую устойчивость.
— Спасибо, товарищ полковник! — я чуть не закричал от радости.
— Не благодарите раньше времени, — он строго посмотрел на меня. — Вам ещё нужно пройти физподготовку и сдать экзамены. А это не легче, чем медкомиссия.
— Я справлюсь, — уверенно сказал я. — Обещаю.
— Посмотрим, — он подписал мои документы и протянул их мне. — Свободны, Воронин.
Я вышел из кабинета и только в коридоре позволил себе улыбнуться. Первый барьер взят. Впереди ещё много, но самое страшное позади.
В комнате общежития меня встретили Женя и Колька — оба возбуждённые, с горящими глазами.
— Ну что? — спросил Женя. — Прошёл?
— Прошёл, — кивнул я. — А вы?
— И мы! — Колька подпрыгнул и хлопнул в ладоши. — Все прошли! Из нашей комнаты только одного завернули — того высокого, из Пензы. У него с сердцем что-то.
Я почувствовал укол сожаления. Парень из Пензы был тихим, скромным. Наверное, тоже мечтал о небе.
— Что дальше? — спросил я.
— Завтра физподготовка, — сказал Женя. — Бег, подтягивание, отжимание. А потом письменные экзамены — физика, математика, история.
Я кивнул. С физикой и математикой проблем быть не должно. С физподготовкой тоже, наверное, справлюсь — я много тренировался. А история... что ж, Катя хорошо меня натаскала.
Вспомнив о Кате, я достал из сумки её свёрток. "Открой, когда будет особенно трудно", — сказала она. Сейчас уже не было трудно — скорее радостно, что прошёл медкомиссию. Но мне хотелось узнать, что там.
Я развернул бумагу. Внутри оказалась маленькая фотография — Катя на фоне нашего парка, улыбается, волосы развеваются на ветру. А ещё — листок бумаги с её почерком:
"Серёжа, если ты читаешь это, значит, тебе нужна поддержка. Знай, что я верю в тебя всем сердцем. Ты справишься со всем, что встанет на твоём пути. Ты самый сильный, самый умный, самый лучший. И что бы ни случилось — я люблю тебя и жду. Всегда твоя, Катя."
Я прижал записку к груди, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Сунул руку под рубашку, нащупал серебряный самолётик. Он был со мной всё это время, придавал уверенности.
— Эй, ты чего? — Колька смотрел на меня с беспокойством. — Плохие новости?
— Нет, — я улыбнулся, вытирая глаза. — Наоборот. Самые лучшие.
---
Следующие три дня прошли как в тумане. Физподготовка — я выложился на все сто, показав один из лучших результатов в группе. Потом письменные экзамены — математика оказалась даже проще, чем я ожидал, физика тоже не подвела, а история... что ж, кажется, я не опозорился.
И наконец — собеседование. Последнее испытание перед зачислением. Комиссия из трёх офицеров задавала вопросы о мотивации, о планах, о готовности служить Родине.
— Почему вы хотите стать военным лётчиком? — спросил председатель, седой полковник с орденскими планками на груди.
Я ответил так же, как Баринову — честно, от сердца. О мечте. О небе. О том, что это моё призвание.
— А шрам не смущает? — спросил другой офицер, помоложе. — Вас ведь могут не принять из-за него.
— Не смущает, — твёрдо ответил я. — Этот шрам — часть меня. Он напоминает, что жизнь одна, и нужно прожить её так, чтобы не жалеть. Сделать всё, чтобы мечты сбылись.
Офицеры переглянулись. Полковник кивнул:
— Хорошо сказано, Воронин. Можете идти. Результаты будут завтра.
Последняя ночь перед объявлением результатов была бессонной. Я лежал на койке, глядя в потолок, и думал о том, что будет завтра. Если меня примут — начнётся новая жизнь. Жизнь, о которой я мечтал. Если нет... что ж, я хотя бы попытался.
Утром нас построили на плацу. Начальник училища вышел с папкой в руках. Лицо суровое, непроницаемое.
— Товарищи абитуриенты, — начал он, — вы прошли все испытания. Кто-то лучше, кто-то хуже. Но курсантами станут только лучшие из лучших.
Он начал зачитывать список поступивших. Я стоял, затаив дыхание, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.
— Волков... Воробьёв... Воронин...
Моё имя прозвучало как гром среди ясного неба. Я не сразу понял, что это значит. А когда понял — чуть не закричал от радости.
Я поступил. Я стал курсантом лётного училища. Моя мечта начала сбываться.
После построения мы с Женей и Колькой (они тоже поступили) обнимались, хлопали друг друга по плечам, не веря своему счастью.
— Мы сделали это! — кричал Колька. — Мы курсанты!
— Теперь только небо впереди, — улыбался Женя.
А я молчал, переполненный чувствами. Думал о родителях, о Владимире Николаевиче, о Кате...
Моя книга на Литрес
Можно оформить Премиум подписку всего за 100 рублей и читать всё...
Чтобы узнать что будет дальше, подписывайтесь на канал «Усталый пилот»
Продолжение 🔽
